Из духовки доносился аромат испекшегося пирога, на сковороде поджаривались последние отбивные и Алла с облегчением поняла, что к приходу гостей она с готовкой управилась. Оставалось только поставить все блюда на стол и разложить приборы. Правда, некоторая горечь её всё-таки изнутри грызла: Алекс вообще ничем не помог ей в организации её же юбилея, даже продукты пришлось закупать самой, не говоря уже о том, что она предпочла бы не стоять уже вторые сутки у плиты, а прийти нарядной и отдохнувшей в заказанное кафе или хотя бы часть блюд заказать из ресторана. Но нет, Алекс был категорическим противником нововведений и требовал, чтобы всё готовилось дома своими руками. Это, конечно, было правильно, но вот не мешало бы, чтобы он оказал в этом хоть какое-то содействие. Алла с лёгкой грустинкой вспомнила свои детские дни рождения, когда отец тащил домой полные сумки с продуктами, разбирал вместе с мамой холодец и нарезал всё на стол остро наточенным ножом ничуть не хуже нынешних нарезочных машин. Она тогда помогала накрывать на стол, украшать салаты, а заодно грызла вкуснейшие хрящики из холодца. Праздник тогда начинался ещё с момента его подготовки. А теперь Алекс на работе, а она, как стойкий оловянный солдатик на посту у плиты. Ну да ладно, хватит ныть, времена поменялись, Алекс – не папа и вообще ей грех Бога гневить, не самые большие огорчения в жизни. В конце концов, у Алекса командировка, скорее всего он не мог её перенести, хорошо, что обещал к приходу гостей вернуться. Внезапно мысли её прервал телефонный звонок, это была свекровь.
- Аллочка, прости меня, дорогая, не смогла тебе в подготовке помочь, не смогу и на праздник твой прийти: погода меняется, давление подскочило, одышка, сердце колет. Прости, родная, не по силам мне сейчас за столом сидеть, главное положение для меня –горизонтальное.
- Ну что Вы, Калерия Ивановна, отдыхайте, мы потом с Вами вдвоём посидим, поговорим по душам. У меня всё готово, а Вы выздоравливайте, пожалуйста, Алекс приедет, привезёт Вас к нам на машине.
Алла вздохнула. Ну вот, и свекрови не будет. Ну что ж делать, человек пожилой, не всегда хорошо себя чувствует, надо относиться с пониманием. Потом её взгляд скользнул на часы и именинница всполошилась: вот-вот придут гости, а она не накрашена и не одета. Хорошо хоть успела утром в парикмахерскую. Алла заторопилась в спальню, достала нарядное платье, косметичку и спешно начала приводить себя в порядок.
Когда раздался первый звонок в дверь, Алла была уже в полной боевой готовности.: лёгкий макияж оттенял её природную красоту, тёмно-вишнёвое атласное платье выигрышно подчёркивало покатые плечи, тёмные волосы уложены в высокую причёску с небрежно выбивающейся у виска прядью.
- Аллочка! Ты сегодня просто царица! - первым гостем был Игорь, лучший друг и однокашник Алекса, - С днём рождения тебя, дорогая!
В руки Аллы лёг тяжёлый букет белых роз, издающих тонкий изысканный аромат. Она зарделась и побежала ставить цветы в вазу.
Гости собирались один за другим, а Алекса всё не было. Они с гостями уже обсудили все новости, рассмотрели отремонтированную гостиную, а он всё не шёл. Дальше тянуть было невозможно. Алла, выдавив радостную улыбку сообщила гостям, что муж немного задерживается и пригласила всех за стол. В отсутствии главы семьи первым слово взял Игорь на правах старого друга:
- Алла, - церемонно обратился он к имениннице, слегка поправляя галстук, - Как человек, который знает вашу семью дольше всех присутствующих, я хочу выразить свой восторг и лёгкую белую зависть к своему старому другу, которому в жёны досталась такая изумительная хозяйка, обладающая к тому же чутким сердцем, прекрасным характером и совершенно неувядающей красотой
Окончить тост Игорь не успел. В двери зазвенели ключи и в коридор вошёл Алекс . Выглядел он не очень празднично: складка между бровей, озабоченное лицо и никакого намёка на праздничный букет.
- О-о! А вот и главный тостующий!, - воскликнул Игорь, заминая некоторое недоумение гостей, - Держи бокал, тебе слово!
Алекс взял бокал и обернулся к Алле:
- Дорогая, я рад , что всё-таки успел на твой праздник. Судя по накрытым яствам, мой командировочный голод будет быстро утолён. Любви тебе, счастья и всего самого лучшего, - с этими словами Алекс протянул супруге скромный комплект бижутерии и какой-то продолговатый конверт.
- Спасибо, дорогой, - Алла изо всех сил старалась не показывать разочарование от довольно прохладных слов мужа и подарка, который она никогда не наденет, потому что её уши просто не переносят металл бижутерийных серёжек и Алекс об этом прекрасно осведомлён, - А что это за загадочный конверт?
- А, это я заскочил к моему юристу и он вручил мне для тебя уведомление о необходимости вступления в наследство. Кто-то оставил тебе конюшню в деревне.
Гости засмеялись и начали оживлённо комментировать наследство, гадая, сколько лошадей в конюшне, годны ли они вообще в упряжь и не придётся ли в связи с этим неотразимой имениннице осваивать профессию конюха. За всеобщим оживлением Алле удалось скрыть своё смятение. Кто бы это мог быть? Бездетные родственники её давно уже умерли, не оставив никакого наследства, а у живущих никаких конюшен отродясь не водилось. Мысль эта не давала ей покоя весь вечер. Она вертелась в мозгу, когда Алла отвечала на шутки гостей, шутила сама, несла горячее, потом десерт, провожала вдоволь навеселившихся гостей. И только, когда, оставшись одна, она открыла наконец конверт, чтобы внимательно всё прочитать, картина начала проясняться. Судя по документам, в конюшне жили не какие-нибудь тяжеловозные битюги, а породистые ахалтекинцы. У Аллы закружилась голова. Не будучи знатоком коневодства, она всё же слышала, что это одна из самых дорогих пород лошадей в зависимости от масти и экстерьера. И тут мозг, не отягощённый общением с гостями, подкинул возможную разгадку этой истории. Алла отчётливо вспомнила Павла Илларионовича, седого статного старика, за которым она довольно долго ухаживала в больнице. Старик был беден, одинок и сильно болен, но в нём чувствовалась какая-то особенная стать, которая ясно свидетельствовала о том, что он знавал и лучшие времена и более высокое положение. В отличие от остального персонала, которого не очень интересовал старик, за которого некому оплатить должный уход и хорошее обращение, Алла не могла остаться равнодушной к бедственному положению этого явно неординарного человека. Тем более, что он обладал недюжинным умом, не тронутым склеротическими изменениями, редкой проницательностью и полным отсутствием жалоб на жизнь. Алла частенько задерживалась после смены, слушая его блистательные рассказы, потихоньку тащила из дому что-нибудь вкусненькое и стирала загрязнившееся бельё.
- Чего ты прикипела к этому старику? - недоумевали остальные медсёстры, - У тебя что, работы мало, что ли? Беги лучше к мужу домой, мужики, они, знаешь, заботы требуют…
- Сейчас побегу, - отмахивалась Алла, - Всё равно у Алекса совещание, а Ларионыч скучает
Но через несколько недель Ларионыч засобирался из больницы домой, хотя никаких признаков улучшения состояния у него по-прежнему не обнаруживалось.
- Хочу помереть в своей кровати, - ясно и просто обозначил он Алле своё намерение, - С тобой, конечно, жаль расставаться, но казённый дом , он и есть казённый.
- Кто же там за Вами ухаживать будет?, - обеспокоилась Алла перспективами старика.
- Не боись, девка, найдутся люди,- загадочно подмигнул Ларионыч, - Я всё, что мог, отсюда уже взял. Баста. А ты не унывай. На этой земле насовсем никто не остался, а пожил я хорошо и разнообразно. И теперь не пропаду. А ты не грусти, будет и на твоей улице праздник.
Тогда Алла ничего не поняла, а теперь слова старика наполнились новым смыслом. Это, значит, он решил доверить ей своих любимцев за доброе сердце. В том, что Ларионыч обожал лошадей, она не сомневалась, потому что как-то стала свидетелем того, как он смотрел соревнования по конному спорту. Хоть крохотный телевизор, принесённый соседом по палате, давал отвратительное изображение, Ларионыч прикипел к нему, как приклеенный и, судя по вскрикам и хлёстким замечаниям, хорошо понимал толк в тонкостях конкура. Ох, не зря ей казалось, что непростой это дед. И что прикажете ей теперь делать с этим наследством?
- Как что? Продать и забыть! - категорично заявил Алекс, когда Алла поделилась с ним своими сомнениями, - Деньги в мой бизнес вложим, если коняги там действительно стоящие.
Алла осеклась. Она ясно поняла, что тема породистых лошадей волнует супруга исключительно как источник получения денег. У неё же был совершенно другой настрой. Тонким женским чутьём она понимала, что Ларионыч, скорее всего, доверил ей самое дорогое, будучи уверенным, что она не бросит его детище на произвол судьбы, как не бросила его самого.
Понимая, что с Алексом она не договорится, Алла решила проведать своё новое имущество самостоятельно. Взяв на работе отгул, она села в пригородный автобус и через каких-нибудь полчаса вышла на нужной остановке. Куда ей двигаться дальше, она не имела ни малейшего представления, в деревне ориентировку на местности оказалось сделать куда проще, чем в городе. Прознав, что городская интересуется «лошадиной фермой», как окрестили конное хозяйство Ларионыча местные, и что, мало того, она - новая владелица этой самой фермы, тут же нашёлся крепкий солидный дядька, вызвавшийся подбросить Аллу к месту назначения:
- Мотоцикла не боишься? - сурово уточнил он на всякий случай.
- Ну у Вас же запасная каска есть?, - полувопросом ответила Алла.
Усевшись в коляску и надев имеющуюся у крепкого хозяина каску, Алла сразу поняла причину вопроса. Дорога оказалась столь ухабистой, а скорость столь сумасшедшей, что она с первых же минут поняла, что если она доедет до своих лошадок живая и невредимая, то она родилась в рубашке. На ухабах коляска подпрыгивала так, словно собиралась взлететь, коленки норовили ударить по подбородку, а зубы пришлось сжимать что есть сил, чтобы они не лязгали. Несколько раз Алле казалось, что она сейчас вылетит из коляски впереди мотоцикла и приобретёт самостоятельную орбиту, как новый искусственный спутник Земли. Но ничего не бывает вечным и через двадцать минут взбесившийся мотоцикл плавно остановился возле деревянного загона. В загоне неторопливым шагом прохаживался статный гнедой с золотистым отблеском скакун, гордо неся свою изящную голову. Увидев мотоцикл, он чуть скосил удлинённый выразительный глаз, но никак не изменил ни темп шага, ни посадку головы.
- Ишь ты, гордый, что твой султан, - проворчал крепкий дядька, забирая у Аллы шлем, - Димон, встречай новую хозяйку, хватит на коня пялиться.
Молодой человек, до этого заворожённо наблюдавший за конем, оторвался от прекрасного зрелища и, перемахнув перекладины загона, подошёл к Алле.
- Здравствуйте! Вы Алла Николаевна Гольцова? Павел Илларионович говорил, что Вы приедете.
- Как давно его не стало? - дрогнувшим голосом спросила Алла.
- Да ровно полгода назад. Всё маялся, не знал, кому своих любимцев доверить. А потом в больницу попал. Хотели его в платную, но он настоял на обычной: «Хочу, - говорит, посмотреть, как обычным старикам живётся. Всё равно, вылечить меня невозможно, а так – познавательный опыт». Чудной он был человек, всё ему в этой жизни любопытно было. Жадно жил, ярко. Но старость и болезнь не выбирает, пришёл и его черёд. Из больницы вернулся повеселевший. «К старикам отношение – дрянь», сказал: » Но оскотинились ещё не совсем. А для лошадок я хорошую хозяйку нашёл, не даст она им пропасть, не разбазарит.» Доживал тяжело, но умер во сне. Сын с дочкой тут же объявились, хотя при жизни отца их здесь ни сном, ни духом не было. Долго ссорились, всё утварь делили. На недвижимое имущество Павел Илларионович завещание оставил, но больше всего их конюшни интересовали. Кони-то дорогие, элитные, на соревнованиях призы берут. Но не досталось им ничего. Покричали, завещание собирались оспорить, но у хозяина юрист ушлый был, так всё состряпал – не подкопаешься. Так что принимайте во владение, как говорится.
- А как его зовут? - кивнула Алла в сторону гнедого жеребца.
- О, это Карат, - расплылся в улыбке парень, - Он у нас лучший. Да и отличился на днях. У Аниты от него жеребёнок родился. Так что можете называть.
- Мне кажется, там какие-то правила есть?, - смутно припомнила Алла, напрягая память.
- Есть. У жеребёнка первая буква должна быть от отца, а потом буква от матери. Так что фантазируйте.
- Я сильно фантазировать пока не берусь, - рассмеялась Алла, - Раз буква «К», а потом ещё и «А», пусть будет просто Кай. Посмотреть-то хоть дадите?
- А то!, - оживился Димон и повёл Аллу в конюшню.
Там в ноздри ей ударил запах свежего сена, сдобренный мускусными нотками конского пота. Она с удовольствием вдохнула его, ощутив внутри какое-то смешанное чувство свободы, единения с природой и ещё чего-то неопределённого, но настоящего, неподдельного и жизненно верного. Это было чем-то похоже на чувство, что она долго где-то бродила, скиталась, мыкалась, но вдруг совершенно неожиданно нашла свой дом, где ей тепло, уютно и спокойно. Умные, похожие на иссиня чёрные сливы, лошадиные глаза провожали её долгим взглядом, вслед ей изящно изгибались гибкие шеи, лёгкое фырканье говорило о нескрываемом любопытстве и интересе к новому человеку. Молодой конюх подвёл её к загородке, в которой находился недавно родившийся жеребёнок. Малыша можно было бы назвать вороным, если бы не светились солнечными зайчиками золотистые подпалины на морде, подмышками и в паху. Он нетерпеливо перебирал копытцами и тянулся к Димону мягкими бархатными губами.
- Какой красавчик!, - вырвалось у Аллы, - Это и есть Кай?
- Да, -, утвердительно кивнул головой Димон, — Это, можно сказать бриллиант нашей конюшни. Вам повезло, к Вашему прибытию родился исключительный конь, ему цены нету. Вернее есть, но очень высокая
- А почему? - начала Алла свой лошадиный ликбез.
- Ну, во-первых, он родился от чемпионов, лучших представителей породы. А во-вторых у него очень редкая масть –караковая. У ахалтекинцев она встречается ещё реже, чем у чистокровных верховых. Так что Кай, без преувеличения, уникален.
Словно подтверждая эти слова, жеребёнок фыркнул и высоко вскинул голову, озорно сверкнув глазом в сторону Аллы.
- Кажется, у меня начинается совершенно новая жизнь, - задумчиво произнесла Алла, перебирая короткую шелковистую гриву Кая
-У меня такое ощущение, что вся моя жизнь сегодня перевернулась, - поделилась Алла переполнявшими её чувствами, когда они осмотрели всю конюшню.
- Это нормально,- улыбнулся её провожатый, - Со мной случилось то же самое, только намного раньше
- Расскажите,- попросила Алла.
- Да рассказывать особенно-то и нечего. Животных я любил с детства, только у меня их никогда не было, потому что рос я в детском доме. Но когда мне было лет десять, пожертвовали нам лошадку по причине поломки машины, находившейся в нашем хозяйстве. Предполагалось на время, а вышло насовсем. К тому же оказалась наша Игогоша в тягостях и родила вскоре рыжего жеребёночка –Искру. Пришёл я, как и все на чудо чудное поглядеть, и пропал. Мне с того дня ничего не надо было: ни с пацанами тусоваться, ни на девчонок заглядываться, ни математику зубрить. Целыми днями возле лошадей пропадал: и навоз чистил, и сено менял, и гривы расчёсывал. Правда, математику учить всё же пришлось, потому что завхоз пригрозил, что если пар нахватаю, то к лошадям ни ногой. Никакой другой стимул бы так не сработал. Моя успеваемость резко пошла вверх, а на Искре я потихоньку начал учиться ездить верхом. Всю интернатскую библиотеку я перевернул в поисках хоть какой-нибудь информации о лошадях и в детском доме за мной прочно закрепилась кличка Конюх. Но меня это не волновало. Волновало другое: как я буду без лошадей после выпуска? Особенно с Искрой мы подружились. Она всегда ждала меня, терлась головой о плечо, хлеб вытаскивала аккуратно так, прямо из кармана. Последнюю ночь в детдоме я провёл на конюшне, всё гладил их прощался, даже ревел, как маленький. Утром еле ушёл. Приехал в город, учеником токаря на завод устроился, а сам всё по ипподрому шнырял, наматывал круги вокруг конюшен, думал, может быть, там мне какая-нибудь работёнка подвернётся? Но подвернулся Павел Илларионович. Заприметил он мои страсти по лошадям и взял к себе. Так я у него и остался. Теперь вот к Вам перейду, если не уволите, конечно.
- Дмитрий, а почему тогда Павел Илларионович лошадей Вам не оставил? Зачем ему было ещё кого-то искать?
- Ну, это он только сам знал. Ларионыч был мужик непростой, всегда многоходовки просчитывал. Видно, в его многоходовке одного звена ему было мало. Он же людей насквозь видел, видел и то, что мне с лошадьми проще, чем с людьми, а конюшню держать - с людьми общаться много надо. Так что прав он был, когда так решил, не переживайте, я не в обиде.
На прощание они крепко пожали друг другу руки. Алле как-то сразу стал симпатичен этот добродушный, бесхитростный и какой-то очень цельный парень. Не было в нём ни лукавства, ни двойственности, ни подобострастия, а только достойная и какая-то очень самодостаточная простота. Таких людей в её окружении ещё никогда не было, городская жизнь всегда подразумевала какой-то элемент светскости, который её всегда тяготил. Здесь же она была от этого свободна и это было очень здорово. Не тратя зря время и пользуясь возможностями, которые даёт интернет, Алла, сев в автобус всю дорогу провела в изучении всего, что только попадалось ей об особенностях ахалтекинской породы лошадей. Домой вернулась она уже совсем не той Аллой, которая уезжала из дому утром. Алекс это сразу заметил:
- Что это ты сегодня сама на себя не похожа. Где была?
- Смотрела так неожиданно свалившуюся на меня конюшню. Знаешь, всё оказалось очень неожиданно. Там действительно настоящие породистые лошади, очень красивые. И хозяйство добротное. Так что у нас появилось совершенно неожиданное ценное приобретение.
- Да?, - в глазах Алекса появился неподдельный интерес, - Породистая лошадь – дорогое удовольствие. Когда ты намерена начать продажи?
- Я вообще не намерена начинать продажи, - запальчиво возразила Алла, - Разбазарить племенной фонд – не фокус. Знаешь, я там почувствовала, что это то, чем я всерьёз хотела бы заниматься, тем более что персонал там набран хороший, каждый на своём месте.
- Хм, - Алекс скользнул глазами в сторону, - Ну, как знаешь. Только я в этом тебе не помощник, лошадям я предпочитаю машины. Из нашей семьи разве что мама может оказаться тебе полезной, она же ветеринар всё-таки, кое-что должна и о лошадях знать.
- Это хорошая мысль, Алекс, - глаза Аллы сверкнули, не чуя подвоха, я обязательно с ней поговорю об этом, думаю, ей будет тоже интересно.
С этими словами Алла, всё ещё находящаяся под впечатлением поездки, спешно принялась за готовку, а муж удалился в гостиную и прикрыл за собой дверь.
Алла, полностью ушедшая в свои мысли, не обратила никакого внимания на непривычно закрытую дверь и воодушевлённо шинковала овощи, то и дело вспоминая короткую гриву и выразительные глаза Кая. Их периодически сменяла открытая, почти детская улыбка Димы и гордая величественная осанка Карата. Алла всем своим нутром чувствовала, что эта новая, так неожиданно появившаяся грань её жизни уже вряд ли её отпустит и потребует всех сил и энергии, которые у неё имеются.
- Мам, ну чего ты брыкаешься, - голос Алекса был тихим, но очень недовольным, - Алла в этих клячах пока ещё ничего вообще не соображает, хоть и загорелась как пионерский костёр. Пока она не въехала в тему, надо по-быстрому коняшек продать. Ты же ветеринар, не можешь что ли придумать симптомы какой-нибудь замудрёной или опасной болезни, чтобы она не упёрлась и не мешала моим торгам? Нет, меня она слушать наотрез отказалась, добром она их не продаст. Возомнила себя чуть ли не графом Орловым с его племенным коневодством. Ма, откуда у тебя эта интеллигентская рефлексия? Удобно, неудобно, красиво, некрасиво. Ты что, не в этом времени живёшь? Кто первый встал, того и тапки. Она эту контору лошадиную наверняка не потянет, пойдут прахом все денежки, а так я хоть какой-никакой куш сорву. Ну где Алла и где племенные жеребцы? Смешно даже слушать. В общем, ма, если ты откажешься мне помочь, я буду нанимать ветеринара на стороне. Но я тогда заплачу ему деньги, которые были спланированы на твой кардиостимулятор., у меня кошелёк не резиновый. Так что выбирай, время у нас пока есть.
Когда Алла заглянула в гостиную, чтобы позвать мужа на свежеиспечённую пиццу, Алекс уже невозмутимо сидел перед телевизором, переключая каналы. На приглашение к ужину он охотно откликнулся, умело отведя в сторону взгляд с холодным огоньком решимости задумавшего выгодное предприятие человека.
Накануне выходных Алекс внезапно проявил интерес к вопросам коневодства:
- Знаешь, я тут подумал, надо, наверное, и мне с лошадками познакомиться. Ты после поездки туда в такой эйфории ходишь, что меня разбирает любопытство. Давай махнем в субботу? На машине всё же лучше, чем на автобусе, - предложил он жене за завтраком.
- Ой, это будет так здорово!, - Алла чуть не захлопала в ладоши, как девчонка, - Тебе там понравится, вот увидишь. В них просто невозможно не влюбиться.
- Посмотрим на месте, - подмигнул Алекс и залпом допил свой кофе.
В субботу к месту назначения они доехали довольно быстро. Правда, на финальном участке бездорожья Алекс ругался на чём свет стоит, выкручивая руль то в одну, то в другую сторону и кляня захолустье, в котором досталось неожиданное наследство. У ворот их встречал Дмитрий, готовый повторить ещё раз экскурсию в мельчайших подробностях. Но подробности не особенно понадобились. Больше всего Алекс интересовался рыночной ценой лошадей, спросом на ту или иную масть, рынками сбыта и кругом покупателей. От Аллы не укрылось, что взгляд конюха становится всё холоднее и холоднее, и что сам он, как рак отшельник залезает в раковину абсолютной непроницаемости, отвечая на вопросы всё более односложно.
- А давайте проведаем Кая, - забросила Алла последний пробный шар, - Я по нему страсть как соскучилась.
Кай встретил гостей приветливо. Он уже немного окреп и, похоже, узнал Аллу, потому что потянулся к ней своей глянцевой мордочкой с золотистой звёздочкой на лбу.
- Красавчик, - в голосе Алекса впервые прозвучали теплые нотки, - Это и есть редкий эксклюзивный экземпляр?
- Да, кивнула Алла, - При хорошей породе редкая масть.
- Ты смотри, хорошо приглядывай за мальцом-то, - строго обратился Алекс к Дмитрию, - Сполна отвечаешь.
- Не привыкать, - цыкнул сквозь зубы бывший детдомовец, - Не извольте беспокоиться.
В голосе его прозвучала скрытая издёвка, и Алла поняла, что их отношения с Алексом не задались окончательно.
Возвращалась домой Алла в смешанных чувствах. С одной стороны, она была рада, что Алекс заинтересовался лошадьми, начал вникать в эту неведомую доселе для них отрасль, но с другой… Она видела, что собственно лошади мужа не увлекли, а увлекла перспектива заработать на них неплохие деньги. Расстраивало её и то, что Алекс и Дмитрий явно не понравились друг другу, а это наверняка осложнит их дальнейшую совместную деятельность. Но, погрустив немного, она решила, что абсолютно гладко ничего никогда не идёт, так что не надо делать скоропалительных выводов и ударяться в панику раньше времени, жизнь, она сама расставит всё на свои места.
Дни потекли своим чередом. Алекс опять был занят своей работой, о конюшне редко расспрашивал, так что Алла с явным облегчением ездила туда одна. В отсутствие Алекса ничто не мешало ей жадно впитывать любую информацию об ахалтекинцах вообще и о проблемах её новообретённого хозяйства в частности. Дмитрий был рад без памяти найти в Алле благодарного слушателя и изо всех старался ввести её в курс дела. В один из дней Алла рискнула сесть верхом на лошадь. Дмитрий для этого подобрал самую смирную и спокойную кобылку по кличке Лотта, огненно рыжую, то и дело чутко прядающую ушами.
- Не переживайте, эти кони очень тонко людей чувствуют. Лотта сразу поймёт, что Вы её любите. Аргамаки, конечно, характернее других пород, к ним подход нужен, но своего человека чуют. Я по ней вижу, что она не против Вас покатать, так что смелее.
- Дима, а что такое аргамак?, -попыталась прояснить Алла незнакомое слово.
Дмитрий засмеялся:
- Это ещё одно название ахалтекинцев. Многим больше нравится, быстрее выговаривать.
С замиранием сердца Алла проехала первый круг, лихорадочно вспоминая всё, что она читала о верховой езде в приключенческих книжках Майн Рида и Фенимора Купера. Там, правда, речь больше шла о мустангах, но в конце концов, это тоже лошади. Дмитрий посмеивался, видя её смятение и придерживал Лотту, чтобы не резвилась. На третьем круге Алла окончательно успокоилась и вздохнула полной грудью, снова ощутив пьянящее чувство свободы и раскрепощённости. На четвёртом она твёрдо решила освоить верховую езду, чтобы иметь возможность пустить лошадь вскачь, а в конце пятого взбунтовалась, когда Дмитрий начал ссаживать её с лошади.
- Не-ет, - не принимал опытный конюх никаких возражений, - Для первого раза хватит, тело к седлу должно привыкать постепенно.
. Алла поняла, что спорить бесполезно и соскользнула с лошади, пока Дмитрий придерживал стремя. Но, соскальзывая, она зацпилась рукавом о седло и ойкнула, испугавшись, что не сумеет приземлиться на ноги. Тут же сильные крепкие руки подхватили её и осторожно и аккуратно поставили на землю. Алла быстро подняла глаза и Дмитрий не усел отвести взгляд. В этом взгляде было всё: забота, обеспокоенность, абсолютная готовность прийти на помощь и даже… Нет, ей не померещилось, даже любовь. Она невольно задалась вопросом, смотрел ли так на неё Алекс хоть когда-нибудь? Ответ получался отрицательным. Несколько секунд они стояли так, глядя друг на друга, а потом Дмитрий как-то подобрался, взял поводья и глухо сказал:
- Пора. Лотту надо в стойло отводить.
Он неторопливо удалялся, ведя под уздцы огненную Лотту, а Алла все стояла, глядя им вслед: взволнованная, обескураженная, с какой-то щемящей болью в сердце. Уехала она, не прощаясь и с неделю не наведывалась в своё хозяйство. Потом, наконец, решилась. Но ничего нового не произошло. Дмитрий держался в прежнем дружески уважительном тоне, словно и не было никогда этого мгновенного откровения, а Алла испытывала какую-то странную смесь облегчения и тоскливой досады. Словно посидела райская птица на окне, заглянула в дом, да и улетела. С одной стороны, хлопот нету: не надо голову ломать, чем экзотку кормить-поить, какой вольер строить, а с другой – тоска, что есть вот на свете такие птицы, а под окном всегда только вороны да галки.
Всё вошло в свою колею, да только, очевидно, жизнь для Аллы спокойных времён не планировала. В один из дней, который изначально не предвещал ничего неожиданного, раздался телефонный звонок от Димы. Это был первый звонок после их прогулки с Лоттой, и Алла как-то сразу почувствовала неладное.:
- Да, - ответила она в трубку, - Что-то случилось?
- Случилось, - без обиняков ответил Дмитрий, - Твой муж Карата продаёт.
- Алекс?, - горячая волна возмущения перехватила горло, -С чего ты взял?
- На сайте увидел. Я и раньше просматривал наши профильные сайты, чтобы в курсе дела быть, а после знакомства с твоим мужем стал это делать постоянно. Я же не пацан, вижу, что ему на лошадях надо только куш сорвать. Он бы уже давно всех распродал, если бы сам владельцем был. А так – только втихаря. Объявление появилось сегодня утром, но, я думаю, на такую цену у него клиент уже есть. В полцены выставил, чтобы провернуться. Но даже это – весьма серьезные деньги. Я Вам ссылку брошу, разбирайтесь сами, что с конём делать.
В трубке давно уже шли короткие гудки, а Алла всё стояла, как громом поражённая. Карата? Продать? За её спиной? Да как Алекс вообще посмел? Эдак он и до Кая доберётся. При мысли о полюбившемся жеребёнке Аллу затрясло, как отбойный молоток. Наврав старшей медсестре с три короба о внезапных семейных неприятностях, она поймала такси и рванула к Алексу на работу. Вихрем пролетев мимо не успевшей даже опомниться секретарши, Алла влетела в кабинет и услышала обрывок весьма интересного разговора. Поскольку Алекс сидел в вертящемся кресле спиной к двери, чтобы изменить направление звука, вовремя среагировать он не успел и она услышала следующее:
- Да, Альберт Евгеньевич, конь племенной, чистокровный, Вы не ошиблись. Я просто срочно уезжаю за границу в длительную командировку, поэтому вынужден продать за полцены. Посмотреть? Да хоть завтра. Заодно можем и сделку оформить, если Вас всё устроит. Не помня себя от гнева, Алла, как фурия, подскочила к мужу, вырвала из его рук телефон и стараясь сдерживать, вырывающееся гневное пламя, по возможности мягко сказала:
- Альберт Евгеньевич, простите, но ситуация только что резко изменилась. Алексей никуда уже не едет, сделка не состоится. Простите, что отняли у Вас время.
Сбросив звонок и повернувшись к потерявшему дар речи Алексу, Алла сгребла со стола увесистую кипу бумаг и обрушила на мужнину голову
- Ты как посмел?, - тихая стальная ярость в её голосе была куда хуже гневного крика, - Ты что вообще о себе возомнил? Ты решил, что я, которая терпит в быту твои выкрутасы, молча проглотит разбазаривание моего нового дела? Запомни, меня рядом с тобой мало что держит: детей у нас не получилось, мамина квартира у меня есть, средства к существованию теперь тоже найду. Так что, если сунешь нос к моим лошадкам, подам на развод, отсужу половину фирмы, половину квартиры и пойдёшь ты голый и босой начинать жизнь сначала. Ты меня понял?
Алла не узнавала сама себя. Впервые в жизни в ней проснулась ярость волчицы, бьющейся за логово со своими щенками. Это было незнакомо, но единственно правильно в создавшейся ситуации. Алекс, впервые увидевший жену такой, побледнел и пробормотал:
- Что ты кипишуешь? Я выход искал. Ты знаешь, маме нужен кардиостимулятор.
- И у тебя ещё язык поворачивается?, - Алла почти зашипела, - На эти деньги стимуляторы можно купить целому району. Ты обедаешь в ресторане и не можешь собрать на стимулятор той, которая тебя родила? Остановись, милый. Если тронешь племенной фонд, я тебя задушу.
И, прихватив для большей убедительности мужа за кадык, она стремительно вышла из его кабинета.
- Ненормальная, -ругнулся Алекс, наливая себе холодной воды, - Не иначе, как от своих коней бешенство подхватила.
Выйдя на улицу и подставив разгорячённое лицо прохладному ветру, Алла поняла, что так дальше не может. Беспокойство за лошадей не даст ей спокойно жить и спать по ночам. Надо знать Алекса. Если он что-то втемяшил в свою упрямую башку, так просто он от цели своей не откажется, всё равно будет искать обходные пути. Надо срочно брать отпуск на работе и ехать на конюшни. И лошади будут под её присмотром, и удастся заодно избежать общения с её злополучным и враз опостылевшим мужем.
На конюшнях её приезд оказался неожиданным. Дмитрий настороженно посмотрел на гостью и сдержанно поинтересовался:
- Что решили с Каратом?
Алла даже осеклась от такого неожиданного приёма :
- Дим, ты чего? Карат остаётся здесь, это даже не обсуждается. С Алексом мы здорово из-за него повздорили и я пока хочу пожить здесь, благо отпуск мне дали полностью. Ты бы смог помочь мне устроиться?
Лицо Дмитрия дрогнуло, на скулах заходили желваки и он спешно отвёл глаза в сторону:
- Возле моего дома есть флигель. Если не побрезгуете, там можно остановиться. Только Ваш супруг вряд ли одобрит такой расклад.
- Знаешь, Дим, моего супруга до сих пор никогда особенно не волновало, одобряю ли его расклады я. С этой затеей по продаже Карата у меня внутри что-то лопнуло. Мне наплевать на его домыслы. Я знаю его характер и опасаюсь за лошадей. Он обязательно попытается придумать что-нибудь ещё. Ты же мне поможешь этому воспрепятствовать?
Дмитрий напрягся, изо всех сил стараясь оставаться бесстрастным и по-прежнему, глядя не в глаза Алле, а в сторону, ответил:
- Для меня это дело жизни. Так что можете рассчитывать. Идёмте обустраиваться, да и обедать уже пора.
Флигель оказался маленьким, скромно обставленным, но чистым и уютным. Алла быстро разложила свой нехитрый скарб и, почувствовав, доносившийся с улицы ароматный дымок костра и жарящейся на нём снеди, ощутила приступ зверского голода.
Нехитрый обед, наскоро приготовленный на костре, показался ей царской трапезой. Жмурясь от удовольствия она надкусывала зарумянившиеся на шампурах сардельки, обжигала руки, раскручивая фольгу, хранящую внутри себя ароматнейшую печёную картошку с кусочками сала внутри. Дмитрий, поглядывая на такой аппетит, невзначай улыбался, ласково и немного печально. Алла вскоре это заметила:
- Ты чего невесел? Я тебя напрягла свои приездом?
- Нет. Ты меня напряжёшь своим отъездом, - быстро ответил тот, - Пора чайник ставить, пойду заварю.
Вечером Дмитрий катал Аллу на Лотте, они смотрели на тихий золотистый закат, плавно опускающийся за верхушки деревьев, и уснула Алла совершенно счастливая, полная впечатлениями прошедшего дня. Однако утро оказалось вовсе не безоблачным. Дмитрий разбудил её спозаранку настойчивым стуком в окно.
- Что случилось? Что-то с лошадьми?, - пелена сна мгновенно выпустила Аллу из своих объятий.
- Да. Вернее с лошадью. Ассоль почему-то идти не может, потеет, мочится почти красным, а ветеринар наш в отъезде, дальнего родственника поехал хоронить, больше некому было.
- Что же делать?, - схватилась за голову Алла, - Постой, у меня же свекровь в молодости ветеринаром в колхозе работала. Это хорошая школа, давай я её наберу.
- Набирай, - махнул рукой Дмитрий, - Времени на поиски светил у нас всё равно нету.
- Калерия Ивановна! Доброе утро! Как Вы себя чувствуете? Калерия Ивановна, у нас беда. Я сейчас на конюшнях, у нас с лошадкой одной очень плохо, Вы не могли бы посмотреть? Я же знаю, что ветеринарная практика у Вас приличная. Мы на машине привезём, отвезём, только выручите нас, пожалуйста!
И, уже обернувшись к Дмитрию:
- Она приедет. Сможешь съездить за ней?
- Можно подумать , у нас есть варианты. Сбрось телефон, напиши адрес, я пойду машину заводить. А ты побудь пока на конюшнях, мало ли что. На конюшне Алла сразу направилась к заболевшей Ассоль. Светло гнедая, уже немолодая кобылка стояла, тяжело дыша, покрытая мелкой испариной. Конюх безуспешно пытался попытаться положить ее на охапку свежего сена. Лошадь была напряжена, ноздри её вздрагивали, бурая грива немного сбилась. Алла начала гладить её по голове, приговаривая ласковые слова и пытаясь угостить краюхой вчерашнего хлеба. Лошадь слега толкнула её головой в знак благодарности и приняла хлеб с руки. Но в огромных тёмных глазах таились страх, печаль и боль. Алла решила остаться с ней, хотя совершенно не представляла, чем может помочь, кроме ласковых слов, почёсывания за ушам и поглаживания красиво изогнутой, даже несмотря на болезнь, шеи. Ожидание было долгим. Она уже начала было паниковать, как наконец-то услышала вежливый голос Дмитрия, приглашающего свекровь пройти к заболевшей лошади.
- Ну что, милая, - Калерия Ивановна профессиональным движением провела по спине лошади, - Давай посмотрим, что с тобой приключилось.
Осмотрев Ассоль и выслушав рассказ о её симптомах, Калерия Ивановна вздохнула:
- Ну что сказать, лошадка немолода и, скорее всего в последнее время мало двигалась. Иногда это провоцирует довольно малоизученное явление – азоторею. Я ей назначу обезболивающее и жаропонижающее, а вам надо будет немного ограничить Ассоль в рационе и дать ей возможность побольше двигаться. Я думаю, всё наладится.
- Спасибо Вам большое, Калерия Ивановна, - горячо поблагодарила свекровь Алла, отмечая, что выглядит она не очень хорошо и держится как-то скованно, - Хотите наших лошадок посмотреть? Они замечательные. Заодно, может быть, и подскажете что-нибудь по их здоровью.
Калерия Ивановна охотно согласилась и они пошли обходить конюшни.
Вечером, оставшись наедине с Аллой, свекровь осторожно её спросила:
- Алла, а ваш ветеринар ничего не говорил о скрытых недомоганиях в поголовье?
-Что Вы имеете в виду, Калерия Ивановна?, - встрепенулась Алла.
- Видишь ли, ещё в мою бытность врачом я изучала тему дефицита глюкозо-шесть-фосфат дегидрогеназы у лошадей. Это до сих пор малоизученное генетическое заболевание, которое значительно ослабляет породу. Может долгое время протекать бессимптомно, но проявиться в рождающемся потомстве. У вас часто рождаются жеребята?
- Да нет, Павел Илларионович не ставил во главу угла разведение, но сейчас родился жеребёнок Кай, у него вроде бы всё нормально.
- Знаешь, Алла, прежде, чем вы с Алексеем начнёте вкладываться в это хозяйство, я бы посоветовала сдать лабораторные анализы крови, и если моё подозрение подтвердится, то лучше будет заменить проблемных лошадок на здоровых.
- Но я же потеряю в численности за счёт купли-продажи, -задумалась над услышанным Алла.
- Лучше меньше да лучше, - резонно заметила свекровь, - Начнёте разводить нездоровых лошадей, точно прогорите. А так есть шансы иметь хорошие деньги на здоровом потомстве.
Наутро Алла поделилась полученной информацией с Дмитрием. У него на лице опять появилось то угрюмо закрытое выражение, которое она увидела тогда, когда шла речь о продаже Карата.
- Знаешь, я ничего не имею против твоей свекрови, -внезапно он перешёл на «ты», - Назначение Ассоль она сделала правильное, той уже лучше, Иван её сейчас потихоньку выгуливает. Но наш Арсений Петрович тоже очень хороший ветеринар. Но он никогда ни о каких хромосомных болезнях и не заикался даже., а у него опыт о-го-го, он всю жизнь на ипподроме проработал. Я, конечно, профан в медицине, но по жизни чуйка у меня есть. И она говорит мне сейчас, что это тоже могут быть проделки твоего благоверного. Эх Ларионыч, всё-то ты учёл, да только надо было и с мужем знакомится, прежде, чем лошадок отписывать.
- Ну знаешь, - вспыхнула Алла, - Калерия Ивановна всегда прекрасно ко мне относилась и чаще всего в семейных недоразумениях поддерживала меня, а не сына. Так что не нужно возводить на неё напраслину.
- Хозяин-барин, - сквозь зубы отрезал Дмитрий и, резко обернувшись, зашагал к загону с Каратом. Тот, словно почуяв, что человек расстроен, сразу подошёл и стал тереться головой. Алла смотрела, как нежно Дмитрий обнимает шею коня, как шепчет ему что-то, похлопывая по холке и видела, какое космическое одиночество сейчас испытывает человек, выросший в детдоме и никогда не имевший более верных друзей, чем лошади. Сердце неожиданно защемило, на глаза навернулись слёзы, но она не решилась подойти и нарушить полное взаимопонимание коня и человека.
А на следующее утро приехал Алекс, якобы для того, чтобы забрать маму. Схватив на лету тему о возможных хромосомных дефектах, он, как ни в чём не бывало, пошёл в наступление на жену:
- Алла, я, конечно, понимаю, что твоя новая жизнь тебя захватила полностью, но давай смотреть на вещи здраво. Можно найти надёжных людей, которые подберут проверенных лошадей и разводи их сколько влезет, раз уж ты себя нашла в этой теме. Но это же надо делать с умом, а не просто принять хозяйство богатого человека, которого в корне не интересовало, будет ли от этого прибыль.
- Хорошо, я подумаю над этой информацией, - сухо сказала Алла, - Но прежде я хочу убедиться в том, что предположения Клавдии Ивановны верны. Я найду лабораторию, где делают такие анализы и отправлю материал на исследование. Если подтвердится, будем продавать. Если нет – буду разводить этих.
- Ты с ума сошла?, - Алекс не желал откладывать дело в долгий ящик, - Ты знаешь, какие это деньги? И лаборатория нужна надёжная. Пока что мы только тратим деньги на этих коней, рискуя остаться в полном убытке. Надо решать кардинально.
- Ну, во-первых, тратим мы не свои деньги, а те, что оставил Павел Ларионович, - отрезала Алла, - А во-вторых, мне нужны факты, а не предположения. Получу их – будет разговор.
Глядя в спину удаляющейся супруге, Алекс процедил:
- Это всё этот конюх воду мутит. Если бы не он, обработали бы мы её в два счёта.
- Сынок, -Клавдия Ивановна, - морщилась, как от зубной боли, - Оставил бы ты эту затею, а? Ну сделает она анализы и что тогда? Скорее всего лошадки здоровы, я же их видела. Разрушишь ты свою семью и мне, старой, позор на всю оставшуюся жизнь будет. Не вводи во грех сын, отступись, всех денег не соберёшь.
- Не читай мне морали, ма, - поморщился Алекс, - Ты застряла в старорежимных понятиях, а сейчас другая жизнь. Квартирку от государства никто не даст и бесплатно никто не полечит. Деньги есть – ты человек, денег нет – никто.
- Смотри, сынок, как бы ты и с деньгами человеком быть не перестал, -вздохнула Клавдия Ивановна и, ссутулившись пошла присесть на скамейку под огромным кустом сирени.
- Знаешь, ма, я уже большой мальчик и в состоянии сам взять то, что считаю нужным, - резко ответил Алекс, и направляясь к загону, крикнул рабочему:
- Седлай Карата, я прокачусь!
Пришедшая через полчаса на это место Алла застала побледневшую, хватающую ртом воздух свекровь и суетящихся и что-то громко выкрикивающих рабочих конюшни.
- Что случилось? Калерия Ивановна, Вам плохо? Срочно скорую!, -потребовала Алла, одновременно пытаясь положить под язык свекрови таблетку нитроглицерина.
- Аллочка, детка, я так виновата перед тобой, - прошептала Калерия Ивановна, беря слабой рукой руку Аллы, - Я тебе сейчас всё расскажу, а то не дай Бог, помру с таким грузом на сердце. Лошадки твои здоровы, Аллочка. Это Алексей на меня наседал, требовал неправду сказать. А я, старая, всё боялась, что он на кардиостимулятор денег не даст. Спасай своих лошадок, Аллочка, Алексей на Карате ускакал, а за ним вскоре Дима на Аните помчался. Как бы беды не вышло. Дура я старая, давно надо было всё рассказать.
Их блёкло-голубых глаз пожилой женщины ручейками потекли слёзы горечи и отчаяния
- Прекратите немедленно расстраиваться, Калерия Ивановна, - решительно возразила Алла, прикладывая к груди женщины полотенце, смоченное колодезной водой, - Сейчас приедет скорая и всё будет хорошо, а кардиостимулятор я сама Вам теперь куплю, у нас Карата на соревнования хотят выставить, наверняка он в числе чемпионов будет. Всё будет хорошо, не расстраивайтесь.
Алла как могла, успокаивала пожилую женщину, а у самой сердце билось гулкими ударами, и страх сжимал внутренности. Алекс ускакал на Карате, а следом Дима. Ничем хорошим такая ситуация разрешиться не может. Либо Алексу удастся украсть коня, либо от неумелого обращения он его травмирует, ну а если Дима его нагонит… Об исходе этой ситуации даже думать не хотелось. Схватка двух мужчин, испытывающих друг к другу смертельную ненависть – явление зловещее во всех смыслах. Аллу разрывало на куски между необходимостью быть рядом с больной свекровью и стремлением отправиться вдогонку мужчинам.
На удивление, скорая приехала очень быстро для такой глуши.
- Повезло Вам, бабуля, что мы на вызове были в соседнем селе, -заявил весёлый крепыш доктор, щупая пульс и измеряя давление. Сейчас укольчик сделаем, и в больничку. Не переживайте, доедем благополучно.
- С ней всё будет нормально?, - шёпотом спросила Алла у весёлого доктора, когда Калерию Ивановну уже посадили в машину, - Сын ей не успел кардиостимулятор поставить.
- Я думаю, да, - посмотрел на Аллу поверх очков посерьёзневший доктор, - Но если сына можно ускорить, то шансов у бабушки будет гораздо больше.
Скорая, включив сирену, тронулась с места, а Алла осталась в растерянности, соображая, что же ей сейчас лучше всего предпринять.
Пару секунд у Аллы ушло на то, чтобы сообразить, что она сама в данной ситуации сделать ничего не может. Поэтому, круто развернувшись к рабочим, она отчаянно выкрикнула:
-Ну что же вы все стоите? Дима поехал, но он же один! Берите коней и следом! Может быть, ему помощь понадобится! На влажной земле следы ещё видно.
Иван и ещё один из парней молча побежали к конюшням и через полминуты устремились по дороге к лесу. Ещё двое поехали в посёлок сообщить о случившемся и разузнать, нет ли каких слухов. Алла осталась одна, разрываемая тревогой и мучительным ощущением собственного бессилия. Чтобы хоть как-то занять себя, она пошла к Каю. Жеребёнок, увидев её обрадовался, начал перебирать ногами и потянулся бархатными губами к руке.
- Ах ты мой хороший, - Алла провела пальцами по блестящей шёрстке,- Ты мой красивый, ты мой самый замечательный. Вот вырастешь, станешь таким же красавцем, как и Карат, а может быть, ещё во сто раз краше и станешь настоящим чемпионом.
Кай чувствовал волнение Аллы, мышцы под его кожей слегка вздрагивали, глаза смотрели внимательно и в то же время ласково. Он тёрся головой о руки, словно желая успокоить хозяйку.
- Ох ты, тварь Божия, - смахнула Алла непрошеные слёзы, - Лучше многих людей чувствуешь, когда человеку больно.
Сколько она так просидела с Каем, она не заметила. Но внезапно снаружи донеслось встревоженное ржание коня и Алла выскочила из конюшни. Это был Карат. Один, без всадника и без сопровождающих. Конь был очень возбуждён, бил копытами и гневно косил налившимся кровью глазом. «Что-то всё-таки случилось», обмерла про себя Алла и начала медленно подходить к Карату, приговаривая ласковые слова. Сначала конь гарцевал, словно не решаясь подпускать её к себе поближе, но потом знакомая обстановка и тихий ласковый голос сделали своё дело, он успокоился и дал взять себя под уздцы.
- Ну, Каратушка, вот и хорошо, успокойся мой хороший, ты дома, идём я тебя расседлаю, чтобы ты отдохнул, - Алла и сама не понимала, откуда у неё взялась уверенность в общении с норовистым конём, который послушно пошёл за ней в своё стойло.
Из посёлка рабочие вернулись ни с чем. Местной власти на месте не было, жители ничего не слышали. Оставалось ждать Ивана и Дмитрия.
Через пару часов, когда Алла уже мысленно прокрутила в голове все возможные ужасы, на дороге показались Иван с напарником. Между ними, поддерживаемый с двух сторон ехал бледный, как полотно Дмитрий, рукав его рубахи был полностью разорван, плечо забинтовано, а на белых бинтах виднелось проступающее пятно крови.
- Дима-а!, - не помня себя, во весь голос закричала Алла, не понимая, чего в ней сейчас больше, радости или тревоги, - Дима, что случилось?
Подбежав стремглав к с трудом слезающему с Аниты Димтрию, Алла застыла, не решаясь его обнять, чтобы случайно не причинить боль и только приговаривала:
- Димочка, Димочка мой, что они с тобой сделали?
Бледное лицо Дмитрия озарилось каким-то внутренним светом и легонько прижав Аллу к здоровому плечу, он шепнул ей на ухо:
- Всё нормально, просто царапина. Не волнуйся, Карат на месте, всё обошлось.
Алла рыдала, сжимая в кулаке клетчатую ткань рубахи, рыдала навзрыд. Так долго копившееся напряжение и тревога наконец-то выплеснулось наружу. Дмитрий ласково гладил её по волосам целуя в макушку. Но Алла быстро спохватилась:
- Дима, идём, тебе надо лечь, ты ранен, Ребята, помогите довести к дому.
- Как раз на такой случай у нас повозка Ларионыча есть, - Иван заспешил в старое крыло конюшен и через некоторое время выехал в небольшой повозке, в которую запряг смирную Лотту.
- Аргамака в упряжь? Ты варвар, Ваня, - поморщился Дмитрий.
- Ничего, один разок можно, -буркнул Иван и помог Дмитрию сесть в повозку. Неспешным шагом они двинулись к дому.
Там прояснилось наконец-то, что произошло. Алекс, оказывается, не отказался от идеи продажи Карата, договорился встретиться с покупателем в условленном месте и решил отправиться туда верхом. Но он не принял в расчёт горячий темперамент ахалтекинца. Почуяв незнакомого, да и к тому же наверняка не понравившегося ему седока, Карат упрямился, замедлял бег, пытался свернуть в сторону, а потом просто сбросил Алекса. К несчастью, это случилось совсем рядом с условленным местом, и покупатель смог подогнать фургон для перевозки лошадей. Но время было упущено. Промедления хватило на то, чтобы злоумышленников догнал Дмитрий. Недолго думая, он вскинул дробовик и потребовал вернуть коня обратно. Однако охранники покупатели были вооружены лучше, прозвучал выстрел и пуля пробила Дмитрию плечо. И без того взволнованный Карат встал на дыбы, начал рваться из поводьев, бить задом и в итоге вырвался из крепких рук державших его людей, устремляясь быстрым галопом домой. Догонять его было рискованно, разъярённая лошадь привлекла бы внимание да и огнестрел Дмитрия тянул уже на уголовное дело. Покупатель, кляня Алекса на чём свет стоит за непродуманную сделку, быстро убрался на машине, а Алекс, сунувшись было к Дмитрию, но наткнувшись на дуло и взведённый курок дробовика, передумал и бегом направился по направлению к трассе. Вскоре подоспел Иван с напарником, справедливо рассудив, что больница в данной ситуации важнее погони. Вдвоём они доставили Дмитрия в ближайший поселковый медпункт, там рану обработали и зашили, предложили доставить по скорой в район, но Дмитрий, узнав, что кость не задета, категорически отказался ехать в больницу и вернулся домой
- Ну, что делать-то теперь будем?, -спросил он Аллу, поглаживающую его, покрытый испариной лоб.
- Как что? Заявление в полицию будем писать, - невозмутимо ответила Алла, - Карата выставлять на соревнования, если он от этих приключений не пострадал. Свекрови кардиостимулятор нужен, а от Алекса она теперь его, похоже, не дождётся.
- Но это же твой муж, -пристально глядя Алле в глаза, произнёс Дмитрий.
- А ты знаешь, теперь такое просвещённое время, что женщинам мужей можно менять, - не отвела взгляд Алла, - Пойдёшь на место Алекса? Я всерьёз предлагаю.
- Ну ты и амазонка, - рассмеялся, слегка морщась от боли Дмитрий, - Теперь, я вижу, сгодишься ты для быстрой езды.
На следующий день Дмитрий поделился с Аллой своими сомнениями:
- Алла,может быть, ты не будешь подавать заявление в полицию? Калерия Ивановна может не пережить, если ее сыну дадут срок.
- Да, ты прав. Но замять дело не удастся, огнестрельное ранение медицина зафиксировала. И потом... С Алексом надо закрывать вопрос чем быстрее, тем лучше. Знаешь, я ей пообещаю, что не посажу его, пусть только даст мне развод срочнейшим образом. Как- пусть придумает сам. Деньги у него есть. Детей у нас нет, могут развести без суда. Заявление я все- таки напишу, а вот заберу его, только если у меня на руках будет свидетельство о разводе. Кстати, как Карат, выступить сможет? Нам же Калерию Ивановну подлечить надо.
- Карат в форме, пожалуй, это даже неплохо, что он раззадорен. Так что дня через три , я думаю, этот вопрос решим.
- Вот и хорошо. Знаешь, если я не ошибаюсь, участковый к нам сам приехал. Так что начинаем процесс.
- Теперь я окончательно понял, почему Ларионыч решился оставить тебе свое детище, - улыбнулся Дмитрий,- Ты тоже многоходовки любишь.
Через две недели, криво усмехаясь, Алекс протягивал Алле новенький документ - свидетельство о разводе.
- Только свой экземпляр будешь получать сама. Там будут уточнять насчет смены фамилии и расписаться у них надо.
- А чего мне менять фамилию? Я ее все равно скоро на другую сменю-, пожала плечами Алла,- Как себя чувствует Калерия Ивановна?
- Спасибо, хорошо. Я благодарен, что ты оплатила ей операцию, может быть, в будущем я смогу отдать долг.
- Не суетись, - поморщилась Алла,- Еще раз я видеть тебя не хочу даже с деньгами. Лучше подкинь меня в ЗАГС, я тогда успею и заявление из полиции сегодня забрать. У меня куча дел, а я на эту возню время трачу.
- А тебя как подменили, - Алекс поджал губы,- Никогда бы не подумал, что ты на самом деле такая.
- Вот что значит встретить в жизни настоящее дело и настоящего мужчину, - подняла Алла вверх указательный палец, - Ну давай, едем, а то мне, знаешь ли, еще к свадьбе надо будет готовиться , так что время на разговоры терять некогда.
- Тебе так не терпится замуж?- иронично поднял бровь Алекс, садясь за руль.
- А как же, - озорно сверкнула глазами Алла,- Сегодня тест мне выдал две полоски. Не на сносях же к венцу идти.
Алекс промолчал и, скривившись, как от зубной боли, резко рванул с места, выруливая на дорогу, ведущую к ЗАГСу.
