Этот рассказ — не просто пересказ известных фактов о съемках. Это попытка заглянуть за кулисы одного из самых кассовых и обсуждаемых российских фильмов последних лет. История о том, как рождалась сама «Легенда №17», возможно, даже интереснее и драматичнее сюжета картины. Ведь это история о том, как память, ностальгия, амбиции и законы большого кино сплелись воедино, создав новый, коллективный миф, который миллионы зрителей приняли за правду. С чего же все началось, и какие тайны хранят создатели фильма?
Идея масштабного фильма о Валерии Харламове витала в воздухе давно, но путь к ее воплощению был тернист. Интересно, что еще в 2008 году, к 60-летию хоккеиста, на телеэкраны уже выходил фильм «Валерий Харламов. Дополнительное время» режиссера Юрия Королева. Однако он не стал событием. Сын хоккеиста, Александр Харламов, даже критиковал ту картину, но с авторами новой, грядущей «Легенды» решил сотрудничать. Новый проект задумали как блокбастер. За его основу взяли режиссера Николая Лебедева, уже доказавшего умение работать с масштабным материалом в фильме «Звезда», и таких продюсеров, как Никита Михалков и Леонид Верещагин. Лебедев, что любопытно, не был ни спортсменом, ни заядлым болельщиком. Возможно, именно этот взгляд со стороны помог ему увидеть в истории Харламова не хронику спортивных побед, а универсальную человеческую драму о преодолении, таланте и столкновении с системой. Бюджет фильма составил около 13.7 миллионов евро, что для российского кино того времени было серьезной суммой.
Самым первым и самым ответственным решением, конечно, стал выбор актера на главную роль. Пробы проходили многие, но выбор пал на Данилу Козловского. Актеру предстояло не просто сыграть, а буквально перевоплотиться в икону советского спорта. И здесь началось самое интересное и тяжелое. Козловский был уверен, что умеет кататься на коньках. Однако реальность оказалась суровой. Чтобы хотя бы отдаленно повторить на льду филигранную, стремительную игру Харламова, актеру потребовались месяцы изнурительных ежедневных тренировок. Он занимался по четыре часа в день, осваивая не просто катание, а азы профессионального хоккея. Но физического сходства и спортивных навыков было мало. Для полного погружения в роль семья Харламова передала съемочной группе личную вещь легенды — его настоящую кожаную куртку, в которой Козловский снимался в некоторых кадрах. А на шее у героя висел кулон, точная копия подвески самого Харламова, созданная по образцу украшения его дочери. Даже теща хоккеиста, увидев Козловского в образе, отметила их визуальное сходство. Самый трогательный вклад внесли дети Валерия Борисовича. Его сын Александр Харламов не только консультировал создателей, но и сыграл в фильме одного из игроков чебаркульской «Звезды». Он даже самостоятельно придумал несколько трюков для съемок. Дочь хоккеиста также появилась в эпизоде. Так что фильм в каком-то смысле стал семейным делом, что наложило особую ответственность на всех участников.
С ролью главного антагониста и духовного наставника — тренера Анатолия Тарасова — связана почти мистическая и очень забавная история. Изначально Олегу Меньшикову предложили сыграть совсем другого персонажа — партийного функционера Балашова, плетущего интриги. Актер прочитал сценарий и… вежливо отказался. В шутку он заметил, что гораздо интереснее ему была бы роль самого Тарасова. Создатели картины неожиданно восприняли эту шутку со всей серьезностью и пригласили Меньшикова на пробу. Результат поразил всех. Говорят, Николай Лебедев советовал сомневающимся сравнить фотографии молодого Тарасова и молодого Меньшикова — сходство оказалось поразительным. Так случайная реплика определила судьбу одной из самых мощных и ярких ролей в фильме, за которую Олег Меньшиков позже получил всеобщее признание.
А что же сердце фильма — хоккей? Создатели прекрасно понимали: провал хоккейных сцен будет означать провал всего фильма. Зритель шел в кино за зрелищем, за скоростью, за звоном шайбы о борт. Здесь нельзя было обмануть. Съемки спортивных эпизодов стали грандиозной операцией. Чтобы добиться максимальной динамики и зрелищности, на площадке одновременно работало множество камер. Использовались даже специальные мини-камеры, которые крепили прямо на клюшки и шайбы, чтобы зритель мог почувствовать себя на месте игрока. Каждая хоккейная сцена была тщательно спланирована как сложный балет. Примечательно, что, по словам тренера Юрия Могильникова, лично знавшего Харламова, в фильме не использовали каскадеров — на лед выходили сами актеры. Для полного погружения в эпоху пришлось реконструировать не только форму, но и экипировку. Актеры и дублеры тренировались на ретро-коньках, к которым было непривычно сложно адаптироваться после современной оснастки. Воссоздавали и старую хоккейную амуницию, которая в кадре по-настоящему слетала от сильных ударов.
Съемки были поистине международными и потребовали виртуозной работы декораторов. Чтобы воссоздать разные уголки мира, группе пришлось объехать несколько стран. Легендарный матч в Монреале против канадцев, ставший кульминацией фильма, снимали не в Канаде и даже не в Москве, а в Минске, в «Минск-Арене». Дело в том, что оригинальный ледовый дворец «Форум» в Монреале был к тому времени закрыт, а белорусская арена, как отмечали продюсеры, использовала некоторые архитектурные решения канадской. Зимнюю Олимпиаду 1972 года в Саппоро снимали в белорусском Бобруйске. Дворец спорта ЦСКА «играл» ледовый дворец «Кристалл» из подмосковной Электростали. А стадион чебаркульской «Звезды» и вовсе построили специально для съемок прямо на территории теннисного центра в московских Лужниках. Детство Харламова в Испании, разумеется, снимали в самой Испании, уложившись в рекордные четыре дня. Даже для того, чтобы передать дух разных временных периодов в жизни героя, оператор Ирек Хартович использовал разные пленки и технологии, меняя визуальную ткань картины от кадров к кадру.
Но вот здесь мы подходим к самому сложному и противоречивому аспекту создания «Легенды №17». Создатели с самого начала заявляли, что снимают не документальное кино, а художественный фильм, основанный на реальных событиях. И эта оговорка давала им широкое поле для творческого маневра. Как говорил Николай Лебедев, никто же не изучает историю Дании по шекспировскому «Гамлету». Однако, когда твой герой — национальная икона, память о которой жива в сердцах миллионов, любое отступление от фактов становится минным полем. И создатели смело по нему прошлись, жертвуя правдой ради силы драматургии.
Возьмем, к примеру, образ Чебаркуля. В фильме это депрессивный, серый городок, где молодые хоккеисты в отчаянии лазают по канатам между гигантскими трубами ТЭЦ. На самом деле, как утверждают старожилы, в Чебаркуле не было и нет таких труб. Да и атмосфера в команде «Звезда», куда Харламова отправили набираться опыта, была далека от показанного в фильме прессинга со стороны «стариков». Сам эпизод с «ссылкой» был обычной практикой аренды молодого игрока в фарм-клуб для получения игровой практики, а не наказанием.
Персонажи тоже претерпели значительные изменения. Лучшим другом Харламова в картине показан Александр Гусев, да еще и с измененной фамилией Гуськов. На самом деле, как отмечают историки и близкие к команде люди, их отношения не были столь близкими; за пределами льда они оставались скорее коллегами. Знаменитая сцена, где Тарасов ставит Харламова в ворота и велит команде «расстреливать» его, — блестящий драматический прием, усиливающий конфликт. Подобные методы в тренировках Тарасов действительно использовал, но был ли именно такой случай с Харламовым, подтверждений нет. Зато сцена совместной выпивки травмированного хоккеиста и строгого тренера, по воспоминаниям одноклубников, абсолютно невозможна. Тарасов держал железную дистанцию и не допускал панибратства.
Хронология событий была спрессована и перетасована для усиления драмы. Знакомство с будущей женой Ириной показано гораздо раньше, чем оно произошло на самом деле. А страшная автомобильная авария, после которой Харламов чудом вернулся в спорт, случилась не до, а через несколько лет после Суперсерии-1972. Перенеся эту трагедию ближе к кульминационному матчу с канадцами, сценаристы создали невероятной силы историю преодоления, и зритель принял эту условность. Даже образ второго тренера сборной Аркадия Чернышева, который в реальности был главным тренером в золотые годы команды, полностью исчез из фильма, уступив место единоличному образу Тарасова.
Пожалуй, самые жаркие споры вызвало изображение канадских хоккеистов. Они показаны карикатурными «гориллами», агрессивными и грубыми. Этот гиперболизированный образ, созданный в духе голливудских злодеев, был сознательным приемом. Как признавались авторы, нужно было создать образ мощного, почти непобедимого врага, чтобы яснее увидеть силу и масштаб победы советских спортсменов. Но разве реальные Фил Эспозито или Бобби Кларк были примитивными громилами? Конечно нет. Это были великие мастера, звезды Национальной хоккейной лиги, что и делало победу над ними особенно ценной. И здесь создатели столкнулись с вечной дилеммой: что важнее — историческая правда или эмоциональное воздействие на массового зрителя, для которого хоккей 1972 года — уже далекая легенда?
Отдельная глава — работа над кульминацией, матчем в Монреале. Фильм создает ощущение, что за игрой в прямом эфире следила вся страна, затаив дыхание. На самом деле прямого эфира не было. Из-за разницы во времени матч начинался глубокой ночью по московскому времени. Запись игры советские зрители увидели только вечером следующего дня. Но можно ли представить финал фильма, где герои играют при пустых трибунах и в тишине? Кинематограф требует напряжения, и создатели его дали, возможно, даже в ущерб факту. Да и в самом матче героизм Харламова был художественно усилен. Он действительно был лучшим игроком первой игры, забросив две фантастические шайбы, которые на Западе назвали «голами для гурманов». Но не было ни голевой передачи в падении на последних секундах, ни спасения ворот грудью. Однако фильм строится вокруг Харламова, и его подвиг должен был быть тотальным, завершенным.
Что же в итоге? Фильм вышел на экраны 18 апреля 2013 года и сразу же побил все кассовые рекорды, собрав в прокате почти 30 миллионов долларов. Он получил приз зрительских симпатий и шесть статуэток «Золотого орла», включая награду за лучший игровой фильм года. Его высоко оценил президент России Владимир Путин. Казалось бы, триумф. Но параллельно с восторженными отзывами поднялась волна критики от ветеранов спорта, историков и просто внимательных зрителей. Они стали считать ошибки и искажения. Критиковали все: от неправильной формы судей до анахронизмов в хоккейной экипировке. Самый главный вопрос, который возникает после всех этих разоблачений: а стал бы фильм таким же успешным, если бы авторы строго придерживались хроники? Если бы показали Чебаркуль обычным провинциальным городком без мрачных труб? Если бы Тарасов не был бы таким тираном-одиночкой, а работал в тандеме с Чернышевым? Если бы канадцы выглядели достойными соперниками, а не злодеями из комикса?
Ответ, увы, неочевиден. «Легенда №17» снята по законам не документалистики, а голливудского спортивного байопика. Такие фильмы всегда сгущают краски, создают простые и ясные конфликты, возводят героев на пьедестал. Они создают не отчет, а миф. И в этом своем качестве картина Николая Лебедева безупречна. Ветераны хоккея, указывая на неточности, в целом благословили фильм. Александр Якушев говорил, что картина нужна молодым ребятам как пример того, как надо добиваться цели. Владислав Третьяк отмечал, что, наконец, стали снимать кино о своих победах, на которых и надо воспитывать молодежь. Они понимали главное: фильм оживил легенду. Он сделал имя Валерия Харламова, трагически погибшего в 33 года, вновь актуальным и горячо любимым для нового поколения.
Да, эта картина во многом придуманная. Да, она местами наигранная и пафосная. Но она искренняя в своем желании рассказать о силе духа, о преданности делу, о цене победы. А разве не это в итоге важнее для искусства? История «Легенды №17» — это история о том, как кино создает новую реальность, порой более живую, яркую и долговечную, чем реальность сухих фактов. И в этом, наверное, и есть его главная, непреходящая магия. Она дала стране нового старого героя, и в этом — ее главная победа.