Когда в девятом «Б» объявили о плановой диспансеризации, Вера подняла руку и спокойно сказала, что к гинекологу не пойдёт.
Класс притих. Учительница посмотрела поверх очков — так, как смотрят на тех, у кого уже есть тайна.
— Это обязательно, — сухо ответила она. — Я сообщу родителям.
Вера кивнула. Она знала: дальше отступать некуда.
Вечером мать вернулась с работы уставшая, пахнущая маршруткой и дешёвым кофе. Отец ещё не пришёл. Он вообще в последнее время редко приходил вовремя — задерживался, нервничал, курил на балконе, говорил короткими фразами.
— Мне звонили из школы, — сказала мать, снимая куртку. — Ты отказалась от осмотра. Почему?
Вера молчала. Смотрела на стол, где лежал аккуратно сложенный лист бумаги с печатью.
— Вера?
Она протянула справку.
Мать сначала не поняла, что видит. Потом перечитала ещё раз. Потом села.
— Беременность… двенадцать недель? — голос её стал чужим. — Это шутка?
— Нет.
Мать закрыла лицо ладонями. В этот момент хлопнула входная дверь.
Отец вошёл — высокий, всегда немного отчуждённый, словно он жил здесь по инерции. Увидев справку, он побледнел.
— Кто? — спросил он без эмоций.
— Я не скажу, — ответила Вера.
— Тогда я сам узнаю, — сказал он спокойно. И в этой спокойности было страшнее, чем в крике.
В ту ночь никто не спал. Мать плакала на кухне, отец курил за курткой на балконе, Вера лежала, уставившись в потолок, и думала только об одном: успеют ли они остановиться.
На следующий день город узнал. Кто-то видел, кто-то слышал, кто-то придумал. В школе Веру перестали звать по имени. Говорили просто: «эта».
Мать предложила оформить ребёнка на себя.
Отец — найти отца и «поговорить по-мужски».
Вера отказалась от всего.
— Я рожать не буду, — сказала она однажды. — Но и аборт делать не буду.
— Тогда что ты хочешь?! — сорвалась мать.
Вера впервые посмотрела на неё прямо.
— Чтобы вы перестали врать друг другу.
Мать замерла.
— О чём ты?
— О папе. И о той женщине. Я всё видела.
Тишина была оглушающей.
Отец сел. Медленно. Тяжело.
— Ты… давно знаешь?
— Полгода.
— И решила… вот так?
Вера кивнула.
— Я думала, если появится что-то настоящее… вы вспомните, кто вы друг другу.
Мать заплакала уже иначе — без истерики, глухо.
На следующий день Вера призналась.
Справка — подделка.
Беременности не было.
Отец вышел из дома и не вернулся до утра.
Мать пролежала сутки, глядя в стену.
Через неделю отец ушёл — по-настоящему.
Без скандала. Без вещей.
А через три месяца мать вдруг сказала:
— Вера… я беременна.
Они сидели на той же кухне.
За тем же столом.
— Ты злишься? — осторожно спросила мать.
Вера покачала головой.
— Нет. Я рада.
Ребёнок родился весной. Маленький, тёплый, живой.
И когда Вера взяла его на руки, она впервые за долгое время почувствовала — всё было не зря.
Иногда правда приходит слишком поздно.
А иногда — через ложь.
Но если сердце было чистым,
чудо всё равно находит дорогу.
НЕ УХОДИ! Подпишись на канал, чтобы первым читать новые рассказы.