- Ну что ты ломаешься, как девочка? - Света дернула меня за рукав пуховика, чуть не оторвав пуговицу. - Мы уже пришли. Посмотри на этот подъезд, тут даже воздух пахнет тайной!
- Свет, тут пахнет кошками и безнадегой, - я скептически оглядела обшарпанную дверь сталинки. - Мне пятьдесят два года. Я начальник планового отдела. У меня муж, взрослый сын. Какая, к черту, гадалка? Ты бы меня еще на спиритический сеанс к цыганам затащила.
Но Света, моя неугомонная подруга детства, уже звонила в домофон. Ей было скучно. Мне, если честно, тоже. Жизнь в последнее время напоминала заезженную пластинку: работа, дом, ужин, «Как дела?» - «Нормально», сериал, сон. И так по кругу. Игорь, мой муж, стал частью мебели, надежный, привычный, но абсолютно предсказуемый, как программа передач на государственном канале.
- Заходим! - скомандовала Света, когда домофон пискнул. - Её зовут Аглая. Говорят, она видит людей насквозь, как рентген, только без облучения.
Мы поднялись на третий этаж. Дверь открыла не старуха с бородавкой, как я ожидала, а вполне современная женщина лет шестидесяти, в строгом брючном костюме, но с массивным янтарным ожерельем на шее. Взгляд у неё был тяжелый, цепкий.
- Проходите, - голос был низким, почти мужским. - Кто первая? Или вы парой, как сиамские близнецы?
- Она! - Света толкнула меня в спину. - У неё глаз замылился, ей нужно жизненный вектор подправить.
Я вздохнула, сняла пальто и прошла в комнату. Никаких хрустальных шаров и черных котов. Только стол, покрытый темно-зеленым сукном, и колода карт, старых, потрепанных, с какими-то странными символами.
- Садись, Елена, - сказала Аглая, хотя я не называла своего имени. Впрочем, Света могла и разболтать, пока мы поднимались.
- Я не верю в это, - честно предупредила я, усаживаясь на стул. - Я пришла, чтобы подруга отстала. У меня всё хорошо. Стабильно.
Аглая усмехнулась. Это была неприятная усмешка - так улыбается хирург, который видит на снимке то, о чем пациент еще не догадывается. Она начала тасовать карты. Их шелест был единственным звуком в комнате.
- Стабильно... - протянула она. - Стабильность - это когда болото затягивает ряской. Тихо, спокойно, но дышать нечем.
Она резко бросила на стол три карты.
- Вижу дом. Крепкий, каменный. Вижу мужчину. Король Пентаклей. Деньги в дом несет, заботливый, не пьет, не бьет. Скучный, да?
- Ну, допустим, - я пожала плечами. - Игорю пятьдесят пять, мы двадцать восемь лет вместе. Страсти ждать глупо.
- А он не скучает, - Аглая вытащила еще одну карту. На ней была изображена змея, обвивающая кубок. - Ой, не скучает твой Король.
- В смысле? - я напряглась. - У Игоря из развлечений только рыбалка и футбол по выходным.
- Рыбалка, говоришь? - гадалка подняла на меня глаза. - А удочки он часто обновляет? А наживку дорогую покупает?
- При чем тут это?
- Слушай внимательно, - Аглая наклонилась вперед, и я почувствовала запах ментола и старой бумаги. - У вас скоро годовщина свадьбы?
- Через две недели. Пятьдесят пять лет.
- Он готовит тебе подарок. Сюрприз. Ты его найдешь раньше времени. Случайно. Это будет бархатная коробочка. Внутри серьги с сапфирами. Камни цвета ночного моря, глубокие, дорогие. Ты обрадуешься. Подумаешь: «Вспомнил, оценил, любит».
Я невольно улыбнулась. Сапфиры я любила, и Игорь это знал.
- Но не спеши радоваться, - голос Аглаи стал жестким, как удар хлыста. - Потому что точно такие же серьги, один в один, он купил еще одному человеку. Он купил две пары. Одну жене, чтобы совесть не мучила и пыль в глаза пустить. А вторую той, кто сейчас греет его «рыбацкие» ночи. Той, которую он называет «Рыбка».
Я рассмеялась. Громко, нервно.
- Вы переигрываете. Игорь? Любовница? Да он чек из «Пятерочки» проверяет трижды! Он каждую копейку в дом несет, мы дачу достраиваем. Две пары сапфировых серег это бюджет не для нашей семьи. Он удавится скорее.
- Смех хорошая защита, - Аглая сгребла карты в кучу. - Но когда найдешь чек, обрати внимание на дату. И на количество позиций. Иди, Елена. Твое время вышло. Скуку твою как рукой снимет, обещаю.
Я вылетела из квартиры как ошпаренная. Света пыталась расспросить, что случилось, но я лишь отмахнулась, сославшись на головную боль. Всю дорогу домой я убеждала себя, что это бред сумасшедшей. Шарлатанка просто решила сыграть на классическом женском страхе. «Муж, измена, подарки» - стандартный набор для развода лохушек.
***
Дома было тихо. Игорь сидел в кресле, уткнувшись в планшет. На носу очки, на ногах любимые шерстяные носки. Он поднял голову:
- Ленок, ты где была? Ужин греть или ты сама?
- Сама, - буркнула я, разглядывая его.
Ну какой он Казанова? Лысина намечается, живот уже не спрячешь, футболка домашняя растянута. «Рыбка»? Да какая рыбка на него клюнет, кроме мороженого хека?
Но зерно сомнения, брошенное гадалкой, упало в благодатную почву женской мнительности. Вечер прошел как обычно, но я ловила себя на том, что слежу за ним. Как он кладет телефон — экраном вниз. Как вздрагивает от звука уведомления. Раньше я этого не замечала. Или не хотела замечать?
Прошло три дня. Я уже почти успокоилась, решив, что Аглая просто хорошая актриса. И тут случилась классика жанра.
Игорь пошел в душ. Пиджак висел на спинке стула. Обычно я не лажу по карманам - это ниже моего достоинства. Но в этот раз рука потянулась сама. «Просто проверю, не нужно ли сдать в химчистку», - соврала я сама себе.
Во внутреннем кармане что-то шуршало. Я достала сложенный вчетверо лист бумаги. Это был не чек. Это был бланк заказа из ювелирного салона «Золотой Век».
Мое сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.
Наименование: Серьги, белое золото, сапфиры, арт. 45-89.
Количество: 2 шт.
Сумма: 180 000 рублей.
Статус: Оплачено. Готово к выдаче.
Мир качнулся. Я села на стул, сжимая бумажку так, что побелели костяшки пальцев. Две пары. Сто восемьдесят тысяч. Это же наши деньги на забор для дачи! Это те деньги, которые мы откладывали полгода!
В ванной шумела вода. Мой «верный» муж, мой предсказуемый Игорь намыливал свою предательскую шею, пока я смотрела на доказательство его двойной жизни.
В голове всплыли слова гадалки: «Той, которую он называет Рыбка».
Я схватила его телефон. Пароль я знала - год рождения нашего сына. 1995. Разблокировала. Мессенджеры чистые. Звонки, только работа и я. Но интуиция уже вопила сиреной. Я зашла в банковское приложение. История операций.
Перевод. Еще перевод. Цветочный магазин. Ресторан «Венеция» (мы там не были сто лет!). И регулярные переводы на карту некой Вероники С. С пометкой «На учебу».
Вероника. Молодая. Студентка, наверное.
Меня накрыло волной холодной, злой ярости. Не слезы, нет. Слезы это для слабых. Я чувствовала себя так, будто меня ударили под дых тем самым мешком с цементом, который мы так и не купили для дачи. Двадцать восемь лет я строила этот брак, экономила, поддерживала, закрывала глаза на его занудство, стирала его носки, лечила его гастрит. А он? Он покупает две пары серег, чтобы «Рыбка» не обиделась, а жена не заподозрила?
Я аккуратно положила чек обратно в карман. Положила телефон на место.
Он вышел из ванной, распаренный, довольный.
- Ленок, ты чего такая бледная? Давление?
- Наверное, - я улыбнулась. Это была самая страшная улыбка в моей жизни. - Погода меняется. Слушай, Игорь, а ты помнишь, что у нас через неделю годовщина нашего знакомства? Даже раньше твоего юбилея.
Он на секунду замер, в глазах мелькнула паника, но тут же сменилась маской спокойствия.
- Конечно, помню, дорогая. Я готовлю сюрприз.
- Я тоже, - прошептала я, когда он отвернулся к шкафу. - Я тоже готовлю сюрприз.
Всю следующую неделю я жила в аду. Но внешне я была идеальной женой. Я готовила его любимые котлеты, гладила рубашки и улыбалась. А сама действовала.
Я нашла Веронику. Это оказалось несложно, город у нас не Москва, а Игорь, как выяснилось, не Джеймс Бонд. Соцсети это великая вещь. Вероника С., 23 года. Студентка филфака. В её профиле фото огромных букетов (тех самых, из выписки банка) и подписи: «Мой Папик балует меня».
Папик. Господи, какая пошлость. Моему мужу пятьдесят пять, а этой девице двадцать три. Она ровесница нашего сына!
Меня тошнило от отвращения, но план мести уже созрел. Он был холодным и острым, как скальпель. Я не собиралась устраивать истерик на кухне. Я не собиралась собирать чемодан и уходить к маме. С какой стати? Это моя квартира, мой ремонт, моя жизнь.
***
Наступил день Икс. Суббота. Мы договорились отметить двойной праздник - его юбилей и нашу годовщину в ресторане. Я настояла, чтобы были все: наш сын с невесткой, брат Игоря с женой, мои подруги (включая Свету, конечно) и даже его начальник, с которым мы дружим семьями. Человек двадцать.
Я надела свое лучшее платье, темно-синее, стройнящее. Сделала укладку. Я выглядела на миллион. Игорь нервничал. Он постоянно теребил карман пиджака.
В ресторане играла музыка, горели свечи. Тосты, поздравления.
- А теперь, - Игорь встал, держа в руках бокал, - я хочу поздравить свою любимую жену. Леночка, спасибо тебе за эти годы. Ты мой тыл, моя опора.
Он полез в карман и достал бархатную коробочку. Синюю.
- Это тебе.
Гости захлопали. Женщины завистливо вздохнули. Я медленно открыла коробочку.
Там лежали они. Сапфиры. Глубокие, синие, красивые.
- Спасибо, дорогой, - громко сказала я, чтобы слышали все. - Они великолепны. Знаешь, у меня такое странное чувство... Дежавю.
- Дежавю? - Игорь напрягся.
- Да. Мне кажется, я их уже видела. Точно такие же. - Я выдержала театральную паузу. - На ушах одной милой студентки, Вероники.
В зале повисла тишина. Такая звонкая, что было слышно, как жужжит муха под потолком. Улыбка сползла с лица Игоря, как плохо приклеенные обои.
- Лена, ты чего... - пробормотал он, краснея.
- А самое забавное, - продолжила я, поднимаясь и доставая из своей сумочки конверт, - что вкус у тебя, Игорь, стабильный. Как и твои траты.
Я вытряхнула на белоснежную скатерть распечатки банковских переводов и фото из Инстаграма Вероники, где она красовалась в таких же серьгах с подписью «Любимый подарил».
- Что это? - спросил наш сын, бледнея. Он взял одно из фото.
- Это, сынок, папина «рыбалка», - спокойно пояснила я. - Дорогая, правда? Сто восемьдесят тысяч за две пары. Деньги на забор ушли на уши чужой девицы.
Игорь стоял, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Его лицо пошло пятнами. Начальник кашлянул и отвел глаза. Света смотрела на меня с восторженным ужасом.
- Нет, дорогой. Я просто сходила к гадалке, от скуки. Представляешь? И она сказала мне правду. То, чего оказывается ты не делал двадцать лет.
Я сняла с пальца обручальное кольцо. Оно звякнуло о тарелку с нетронутым жюльеном.
- Юбилей окончен, - объявила я. - А теперь к делу. Квартира моя, она дарственная от родителей. Машина оформлена на меня. Дача... ну, забор ты так и не поставил, так что можем поделить, если совести хватит. Вещи свои можешь забрать на днях. Думаю, Вероника будет рада приютить «Папика» с чемоданом ношеных носков и гастритом.
Я повернулась к гостям, которые сидели в оцепенении.
- Извините, что испортила вечер. Но торт я заберу с собой. Я за него платила.
Я вышла из ресторана с прямой спиной, чувствуя на себе десятки взглядов. Сердце колотилось как бешеное, руки дрожали, но внутри было невероятное чувство свободы.
На улице шел дождь. Я села в такси, назвала адрес.
- Всё в порядке? - спросил таксист, глядя в зеркало заднего вида.
Я посмотрела на свое отражение. Тушь немного размазалась, но глаза... Глаза горели. В них больше не было того мутного болота, о котором говорила Аглая.
- Знаете, - сказала я, — всё просто отлично.
Таксист рассмеялся.
Дома я первым делом открыла бутылку вина, которое берегла для особого случая. Телефон разрывался от звонков Игоря, поэтому я заблокировала номер. Сын прислал сообщение: «Мам, ты герой. Я еду к тебе».
Я вышла на балкон. Город сиял огнями. Где-то там Игорь пытался объяснить родне что произошло. Где-то там Аглая раскладывала свои карты, зная, что я к ней больше не приду. Мне это больше не нужно.
Я сделала глоток вина. Оно было терпким и сладким.
- Ну что, Лена, - сказала я сама себе вслух. - Скучно тебе больше не будет.
Жизнь только начиналась. И в этой новой жизни я точно знала одно: я больше никогда не позволю делать из себя дуру. Ни за сапфиры, ни за «стабильность».
А серьги я потом сдала в ломбард. На вырученные деньги купила путевку в Италию. Одну. Потому что лучше есть пиццу в одиночестве в Риме, чем давиться ложью за семейным столом.
И это, девочки, было лучшим предсказанием в моей жизни.