С утра тридцать первого декабря в квартире стоял особый, торопливый шум. Он складывался из шагов, хлопков дверец шкафов, звона посуды и редких, отрывистых фраз, которые то и дело раздавались из кухни. Жанна поднялась рано. За окном еще держался сумрак, и уличные фонари отражались в стекле елочных шаров, аккуратно развешанных на ветках. Елку поставили неделю назад, но сегодня она казалась иной, нарядной, важной, словно понимала, что наступает ее главный день.
Жанна достала из шкафа коробку, перевязанную серебристой лентой. Коробка была тяжелая, плотная, с логотипом магазина, в котором она бывала редко. Она осторожно поставила ее на стол, расправила ленту, проверила, не помялась ли упаковка. Все было в порядке. Подарок выбирался долго, не один вечер. Жанна советовалась с продавцами, слушала объяснения, сравнивала, задавала вопросы. Цена получилась высокой, но она решила, что Новый год — случай особый, и свекровь оценит внимание.
С кухни вышел Игорь, на ходу застегивая часы.
— Ты уже встала? — спросил он, оглянувшись на елку. — Рано еще.
— Дел много, — ответила Жанна. — Надо все успеть.
Игорь поцеловал ее в щеку, налил себе кофе и сел за стол. Он посмотрел на коробку, затем на жену.
— Это маме?
— Да.
— Ты уверена?
— Конечно, — сказала Жанна ровно. — Ей очень понравится.
Больше они к этому не возвращались. Игорь допил кофе, ушел собираться, а Жанна продолжила хлопоты. Она разложила на тарелках печенье, проверила салаты в холодильнике, еще раз взглянула на часы. К обеду нужно было ехать к свекрови, так было заведено каждый год. Дом Анны Петровны находился в старом районе, в кирпичной пятиэтажке, с узкими лестничными пролетами и тяжелой входной дверью, которая скрипела даже при осторожном открывании.
К двум часам дня они вышли из дома. На улице шел мелкий снег, не хлопьями, а сухими, колючими крупинками. Машины медленно ползли по дороге, люди торопились с пакетами и елками. В машине Игорь молчал, слушал радио, иногда поглядывал в зеркало. Жанна держала коробку с подарком на коленях, придерживая ее обеими руками.
Анна Петровна открыла дверь сразу, будто стояла за ней и ждала звонка. На ней было темное платье, поверх которого фартук.
— Заходите, — сказала она коротко и повернулась, не дожидаясь ответа.
В квартире пахло жареным мясом и чем-то сладким. На кухне кипело: кастрюли, миски, противни. Анна Петровна суетилась у плиты, давая указания Игорю.
— Пакеты туда поставь. Куртку аккуратнее повесь. Обувь посреди коридора не разбрасывайте.
Жанна прошла в комнату, поставила коробку под елку, огляделась. Все было как всегда: тот же сервант, те же фотографии, та же скатерть на столе. Она сняла пальто, повесила его на крючок, поправила прическу и вышла к свекрови.
— Анна Петровна, — сказала она, — это вам подарок от нас. С наступающим.
Она взяла коробку, подошла ближе и протянула подарок. Анна Петровна повернулась, посмотрела на коробку, затем на Жанну.
— Что это еще?
— Подарок. Мы решили…
Анна Петровна взяла коробку, повертела в руках, провела пальцем по ленте.
— Дорогой, наверное, — сказала она и усмехнулась. — Деньги девать некуда?
Жанна ничего не ответила. Игорь стоял у окна, делая вид, что рассматривает улицу. Анна Петровна положила коробку на стол, резко потянула за ленту, открыла крышку. Несколько секунд она смотрела внутрь, потом закрыла коробку обратно.
— Забирай, — сказала она внезапно и придвинула коробку к Жанне.
— Почему? — спросила Жанна.
— Потому что не надо мне твоих подарков. Я прекрасно знаю, зачем ты это делаешь.
Она повысила голос, и Игорь обернулся.
— Мама, ты чего?
— А ты молчи, — отрезала Анна Петровна. — Я тебе потом скажу.
Она подошла ближе к Жанне, выпрямилась, словно стала выше.
— Я тебе ясно говорю: собирайся и уходи. И чтобы больше на глаза мне не попадалась.
В комнате повисла тишина. Елочные гирлянды тихо мерцали, где-то на кухне капала вода из крана. Жанна молча взяла коробку, надела пальто, не глядя ни на кого. Игорь сделал шаг к ней, но Анна Петровна остановила его жестом.
— Останься, — сказала она. — Новый год семейный праздник. А ей здесь не место.
Жанна вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. На лестничной площадке было холодно и пахло сыростью. Она спустилась вниз, не оглядываясь, и только на улице остановилась, крепче прижав к себе коробку. Снег все так же сыпался мелко и равнодушно, и город продолжал готовиться к празднику, словно ничего не произошло.
Жанна шла по улице медленно, не выбирая направления. Машины проезжали мимо, изредка окатывая тротуар снежной кашей. В витринах магазинов горели гирлянды, манекены стояли в блестящих платьях, над входами мигали надписи с поздравлениями. Она свернула за угол, потом еще раз, пока шум главной дороги не остался позади. Коробка с подарком тянула руки, и Жанна несколько раз меняла ее положение, перекладывая из одной руки в другую.
Через некоторое время она остановилась у скамейки возле подъезда чужого дома, поставила коробку рядом и села. Телефон в сумке завибрировал почти сразу. Она достала его, посмотрела на экран. Звонил Игорь. Жанна не ответила. Телефон умолк, затем снова зазвонил. Она убрала его обратно, не глядя.
Домой она вернулась ближе к вечеру. Квартира встретила тишиной. Елка стояла у окна, огни на ней еще не включали. Жанна поставила коробку на стол, сняла пальто, прошла на кухню. Там было чисто, как она оставила утром. Она налила воды в чайник, включила плиту, села за стол. Чайник закипел, она налила себе чай, но пить не стала.
Через полчаса хлопнула входная дверь. Игорь вошел быстро, не разуваясь, прошел на кухню.
— Ты почему трубку не берешь? — спросил он.
— Не хотела, — ответила Жанна.
— Мама… она погорячилась.
— Она сказала ясно.
Игорь сел напротив, положил руки на стол.
— Ты же знаешь, какая она.
— Знаю, — сказала Жанна. — Ты тоже знаешь.
Он помолчал, затем встал, прошелся по кухне.
— Я поговорю с ней. После праздников.
— Поговори, — сказала Жанна. — Только не сегодня.
Они замолчали. За окном уже стемнело, во дворе зажглись фонари. Игорь ушел в комнату, включил телевизор. Жанна осталась на кухне. Она убрала чашку, протерла стол, выключила свет.
Новый год они встречали вдвоем без гостей, без тостов. Когда по телевизору заиграл гимн, Игорь налил шампанское. Они чокнулись, не глядя друг на друга.
— С Новым годом, — сказал он.
— С Новым годом, — ответила Жанна.
Первые дни января тянулись медленно. Игорь несколько раз ездил к матери один. Возвращался молчаливый, избегал разговоров. Жанна не спрашивала. Она ходила на работу, возвращалась, занималась обычными делами. Коробка с подарком стояла в шкафу, задвинутая подальше.
Однажды вечером Игорь сказал:
— Мама ждет тебя.
— Зачем?
— Поговорить. Она сказала, что надо поставить точку.
Жанна посмотрела на него, потом произнесла:
— Хорошо.
Они поехали на следующий день. Анна Петровна открыла дверь не сразу. Когда она появилась, лицо у нее было спокойное, почти равнодушное.
— Проходи, — сказала она Жанне. — Только ты.
Игорь остался на лестнице. В комнате Анна Петровна села за стол, указала Жанне на стул.
— Я все обдумала, — сказала она. — И решила: так будет лучше для всех.
Она говорила долго, ровным голосом, не повышая его. Жанна слушала, не перебивая. Когда Анна Петровна закончила, она встала.
— Я тебя предупредила. Больше объяснять не буду.
Жанна вышла, не прощаясь. Игорь ждал у двери.
— Ну?
— Поехали, — сказала она.
После той поездки разговоров в доме стало меньше. Игорь уходил рано, возвращался поздно, иногда задерживался без объяснений. Жанна не задавала вопросов. Дни складывались одинаково: работа, дорога, магазин, ужин. Вечерами она подолгу сидела у окна, наблюдая, как в соседних домах загорается свет, как люди возвращаются, хлопают дверями, ставят чайники. В их квартире звуки были редкими и приглушенными.
Анна Петровна напоминала о себе через Игоря. То нужно было помочь с полкой, то отвезти продукты, то разобраться с платежами. Он ездил один. Возвращался раздраженный, иногда с обрывками фраз.
— Мама говорит, ты могла бы быть мягче.
— В чем? — спрашивала Жанна.
— Во всем.
Она не отвечала. Коробку с подарком она однажды достала из шкафа, открыла, посмотрела и снова закрыла. На следующий день отнесла ее в комиссионный магазин. Деньги положила в конверт и убрала в ящик стола.
Весной Игорь стал оставаться у матери ночевать.
— У нее давление, — говорил он. — Я не могу оставить ее одну.
— Конечно, — отвечала Жанна.
Однажды он не пришел домой вовсе. Позвонил под утро.
— Я задержусь.
— Хорошо, — сказала она.
Через несколько дней он собрал сумку. Делал это молча, аккуратно складывая вещи.
— Я поживу пока у мамы, — сказал он. — Так будет проще.
— Для кого?
— Для всех.
Он ушел, не оглядываясь. Ключи оставил на тумбочке. Жанна убрала их в ящик. Квартира опустела, но не стала чужой. Она переставила мебель, убрала его вещи в коробки, часть отдала, часть оставила.
Анна Петровна больше не звонила. Через общих знакомых доходили слухи: она говорила, что всегда была против этого брака, что Жанна чужая, что сыну стало легче. Игорь не появлялся. Только однажды прислал сообщение: «Надо поговорить». Они встретились в кафе возле метро.
Игорь выглядел усталым.
— Мама болеет, — сказал он сразу. — Ей тяжело.
— Я знаю.
— Она считает, что ты виновата.
— В чем?
— Во всем, — повторил он.
Они сидели недолго. Он ушел первым. Жанна допила чай и вышла на улицу. Было тепло, пахло пылью и свежей листвой. Она шла медленно, не торопясь домой.
Летом Игорь подал на развод. Бумаги пришли по почте. Жанна подписала их без возражений. На заседание он не пришел, прислал представителя. Все прошло быстро и без лишних слов.
Осенью Жанна сменила работу. Переехала в другую часть города. Квартира стала меньше, но светлее. Она обжилась быстро, без сожалений. Коробок было немного.
Однажды вечером раздался звонок. Номер был незнакомый.
— Жанна? — спросил женский голос. — Это Анна Петровна.
Жанна молчала.
— Мне нужно с вами поговорить, — сказала свекровь. — Это важно.
Они встретились через день. Анна Петровна выглядела постаревшей, осунувшейся.
— Игорь уехал, — сказала она. — У него другая жизнь.
— Я знаю.
— Я хотела… — она замялась. — Я хотела сказать, что тогда была резка.
Жанна слушала, не перебивая.
— Я вас не прощаю, — сказала она, когда Анна Петровна замолчала. — Но и зла не держу.
Анна Петровна кивнула.
— Я это заслужила.
Они расстались спокойно. Жанна вышла на улицу, вдохнула холодный воздух. День был ясный, небо высокое. Она пошла дальше, не оборачиваясь.
Зима в тот год пришла рано. Снег лег сразу, плотно, без оттепелей, и город будто притих. Жанна жила размеренно. По утрам уходила на работу, возвращалась засветло, по вечерам читала или просто сидела в тишине. Соседи были незнакомыми, вежливыми, никто ни к кому не лез. Квартира постепенно наполнялась мелочами: новым пледом, посудой, книжными полками. Все стояло на своих местах.
Анна Петровна больше не звонила. Однажды Жанна узнала через общую знакомую, что та тяжело заболела и лежит в больнице. Новость прошла мимо, без отклика. Вскоре узнала и другое: Игорь так и не вернулся, устроился в другом городе, навещает мать редко.
В конце декабря Жанна получила письмо. Почерк был знакомый, неровный. Анна Петровна писала коротко, без лишних слов. Просила прийти. Писала, что чувствует: времени осталось мало.
Жанна долго смотрела на конверт, потом аккуратно сложила письмо и убрала в сумку. В больницу она пришла через два дня. Палата была общая, на четыре человека. Анна Петровна лежала у окна, похудевшая, с поблекшим лицом. Увидев Жанну, она попыталась приподняться.
— Спасибо, что пришла, — сказала она тихо.
Жанна села рядом, положила сумку на стул.
— Вы хотели поговорить.
— Да. Я много думала. Тогда, в тот Новый год… — она запнулась. — Я не подарок увидела. Я увидела, что теряю сына. И решила, что виновата ты.
Жанна слушала.
— Я была несправедлива и жестока. Ты ничего мне не должна, но я хотела, чтобы ты знала.
Жанна кивнула.
— Я знаю.
Анна Петровна закрыла глаза, словно разговор ее утомил.
— Прости, если сможешь.
Жанна встала.
— Я пришла не за этим. Я просто пришла.
Она вышла из палаты, не оглядываясь. Через неделю Анны Петровны не стало. Игорь на похороны не приехал. Жанна тоже не пришла. Узнала все по телефону.
Новый год Жанна встречала одна. Елку поставила небольшую, без украшений, только с гирляндой. В полночь открыла окно, впустила холодный воздух, потом закрыла. Шум фейерверков раздавался где-то вдали.
На следующий день она вышла гулять. Снег скрипел под ногами, небо было чистым. Она шла долго, не выбирая дороги, пока не вышла к набережной. Река была скована льдом, над ней висел легкий туман.
Жанна остановилась, постояла, затем развернулась и пошла обратно. Город жил своей жизнью, и в этой жизни для нее теперь было достаточно места.