Я живу на девятом этаже обычной панельной «свечки». Дом старый, контингент разный, но в целом тихо. Железная дверь, два замка, видеодомофон внизу. Мой личный бункер.
Я люблю ночь. Зимой она особенная — глухая, ватная. Слышно, как лифт гудит в шахте, как ветер свистит в вентиляции.
В ту ночь я не спал, доделывал макет на компьютере. На часах — 02:40.
Звонок в дверь прозвучал не как мелодия, а как короткий, болезненный хрип. Будто кнопку вдавили и тут же отпустили, замкнув контакт на долю секунды.
Я снял наушники. Тишина.
Показалось?
Дзззт.
Опять. Коротко. Словно кто-то проверяет, работает ли звонок.
Я встал, пошел в прихожую. Линолеум холодил ноги. В коридоре пахло пылью и старыми ботинками.
Подошел к двери на цыпочках. У меня хорошая дверь, дорогая, с шумоизоляцией. И глазок панорамный, с углом обзора 180 градусов.
Я прильнул к окуляру.
И отшатнулся.
Там не было лестничной площадки. Не было соседской двери, мусоропровода, грязной лампочки.
Весь обзор перекрывало что-то красное.
Ярко-алое, влажное, бугристое.
— Хулиганы... — прошептал я. — Жвачкой залепили? Или краской замазали?
Я включил свет в прихожей, чтобы лучше рассмотреть. Снова прижался к глазку.
Красное месиво было неоднородным. Оно имело структуру. Там были прожилки, какие-то волокна, пульсирующие узелки. Это напоминало сырое мясо под микроскопом.
И оно шевелилось.
Едва заметно, как живая ткань. Оно плотно прижималось к линзе снаружи, заполняя собой всё пространство.
Я хотел было крикнуть «Кто там?», но инстинкт самосохранения, древний, как пещерный век, зажал мне рот ладонью. Нельзя выдавать присутствие.
Если это залепили снаружи — почему оно пульсирует?
Может, кто-то стоит вплотную? Прижался глазом? Или... раной?
Вдруг красное пятно дрогнуло и немного отстранилось.
В образовавшуюся щель я на долю секунды увидел кусок лестничной площадки. Свет там не горел. Темнота.
Но в темноте что-то стояло.
Я не увидел фигуры. Я увидел только массу. Что-то огромное, бесформенное, заполнявшее собой тамбур. Оно пахло (я почувствовал это даже через скважины) не перегаром, а озоном и гнилой листвой.
И тут «красное» снова шлепнулось на глазок.
Теперь я понял, что это.
Это была присоска. Или язык.
Оно не просто смотрело. Оно щупало дверь. Оно искало вход.
Я увидел, как картинка в глазке начала медленно вращаться.
Скрип-скрип.
Звук был тихим, металлическим.
Мороз пробежал по коже. У меня глазок старой конструкции — он состоит из двух частей, скрученных по резьбе. Внешняя линза и внутренняя шторка.
Тварь снаружи присосалась к внешней линзе мягкой плотью и теперь вращала её.
Оно выкручивало глазок.
Оно хотело не выломать дверь (это шумно и долго). Оно хотело создать отверстие. Маленькое, диаметром в два сантиметра.
Зачем?
Чтобы впустить газ? Или чтобы просочиться самому? Если оно аморфное, как осьминог, ему хватит и дырки от глазка, чтобы затечь внутрь и убить меня.
— Твою мать... — выдохнул я.
Глазок вращался быстрее. Резьба там мелкая, оборотов много, но оно крутило уверенно.
Я схватился за внутреннюю часть глазка пальцами. Попытался удержать.
Бесполезно. Сила трения снаружи была чудовищной. Металл прокручивался в моих потных пальцах, сдирая кожу.
Я видел, как красная плоть за стеклом пульсирует от напряжения.
Что делать?
Заклеить скотчем? Оно продавит.
Заткнуть пальцем? Откусит.
Мне нужно было заблокировать отверстие механически. Но как, если глазок сейчас выпадет наружу?
Глазок уже шатался. Еще пара оборотов — и стеклянная трубка вывалится в подъезд, открыв прямой доступ в мою квартиру.
Я услышал оттуда, снаружи, влажное сопение. Оно предвкушало. Оно знало, что я здесь, стою и держусь за дверь.
Я метнулся на кухню. Ящик с инструментами.
Молоток? Отвертка? Нет, это не поможет закрыть дыру.
Нужна заглушка.
На столе лежала монета. Пятирублевая.
Диаметр монеты — 25 мм. Диаметр отверстия под глазок — около 20 мм. Идеально.
Но как её закрепить?
Клей? Долго сохнет.
Сварка? У меня её нет.
Я увидел на полке тюбик «Холодной сварки» — двухкомпонентный эпоксидный пластилин, который я купил неделю назад трубы чинить. Он застывает за 5 минут, но становится твердым, как камень.
Я схватил тюбик и монету. Рванул обратно в коридор.
Глазок уже висел на последних витках резьбы. Из-под него дуло ледяным, могильным холодом. Запах гнили стал невыносимым.
— Открой... — прошелестело снаружи. Голос звучал не из рта, а словно вибрировала сама дверь. — Мне только посмотреть...
Я сорвал упаковку с «холодной сварки». Размял пальцами серый комок, смешивая компоненты. Руки тряслись, но страх придавал движениям четкость автомата.
Я слепил из пластилина «бублик» по диаметру монеты.
Подбежал к двери.
В этот момент глазок дзынькнул и вывалился наружу, на бетонный пол подъезда.
Образовалась дыра.
Сквозная дыра в подъезд.
В эту дыру тут же, мгновенно, полезло Красное.
Узкий, склизкий щуп, похожий на ободранный палец без костей, просунулся внутрь. Он извивался, ощупывая воздух моей квартиры. На кончике щупальца открылся маленький, злой глаз.
Оно заглядывало.
— Вижу... — прошипело оно.
Я не стал кричать.
Я с размаху прилепил пятирублевую монету с нанесенной эпоксидкой прямо на дыру, поверх этого щупальца.
ЧВАК!
Я вдавил монету изо всех сил.
Щупальце, не успевшее убраться, оказалось перерублено острым краем монеты и зажато между металлом двери и моим импровизированным щитом.
Снаружи раздался визг.
Тонкий, ультразвуковой визг, от которого у меня лопнул плафон лампочки в прихожей.
Отрезанный кусок плоти упал мне под ноги. Он извивался на линолеуме, как червяк, и шипел, растворяясь в бурую лужу.
Я держал монету пальцами, упираясь в дверь всем весом.
— Застывай, сволочь, застывай! — молил я химию.
Удары в дверь посыпались градом.
БУМ! БУМ!
Тварь билась в дверь мягким телом. Она не могла пробить сталь, но вибрация была жуткой.
Но монета держалась. Эпоксидка схватилась намертво, приклеив металл к металлу. Дыра была загерметизирована.
Я чувствовал, как снаружи кто-то скребет когтями (или зубами?) по той стороне монеты, пытаясь её вдавить. Но монета упиралась в края отверстия изнутри. Физика была на моей стороне. Чтобы вдавить её, нужно было прорвать стальной лист двери.
Через десять минут всё стихло.
Я просидел под дверью до утра, держа в руке молоток. Отрезанный кусок «пальца» к тому времени испарился, оставив на полу пятно, проевшее линолеум до бетона.
Утром я посмотрел на дверь.
На месте глазка изнутри красовалась монета, намертво впаянная в «холодную сварку».
Я решился выйти только когда услышал голоса соседей, идущих на работу.
Снаружи, на лестничной клетке, было чисто.
Никакой слизи, никакой крови.
Только мой старый глазок валялся на полу, раздавленный в крошку, словно на него наступили прессом.
А на металле двери, вокруг отверстия, остались следы.
Круглые, белесые пятна, похожие на ожоги от кислоты. Они располагались правильным кругом, как присоски гигантского кальмара.
Я не стал ставить новый глазок.
Я вызвал мастера и попросил заварить отверстие стальным листом. Наглухо.
И поставил видеокамеру над дверью. Скрытую, с датчиком движения и передачей на облако.
Пару раз, в самые холодные ночи, камера присылала уведомления о движении.
На записи ничего не было видно — только помехи и странное искажение пространства, будто мимо объектива проплывает сгусток красного тумана.
Но дверь больше никто не трогал.
Оно поняло, что здесь «герметично».
Но я теперь знаю: если кто-то смотрит в глазок с той стороны, лучше не подходить. Потому что глазок — это не только способ увидеть гостя. Это тоннель. И если он открыт, по нему может прийти то, что не имеет костей, но имеет огромный аппетит.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#реальныеистории #хоррор #городскиелегенды #страшныеистории