Вика стояла у стойки информации в аэропорту, сжимая в руках посадочный талон, который теперь был бесполезен. Рейс в Сочи задерживали сначала на шесть часов, потом на двенадцать, а потом объявили, что из-за технической неисправности самолёта и отсутствия запасного борта вылет переносится на послезавтра. Провести двое суток в безликом аэропортовском отеле, с чемоданом, набитым вещами ей хотелось.
Она позвонила Артёму. Гудки, потом автоответчик. Странно, но она не придала значения — он часто оставлял телефон в другой комнате, когда работал допоздна.
Вика решила не тратить деньги на отель. Домой всего час езды на такси. Она представила, как удивит Артёма: вернётся неожиданно, приготовит ужин, зажжёт свечи. Они не виделись две недели — он уезжал в командировку, она готовилась к отпуску в санаторий одна. Последние месяцы их отношения были как тихая река: спокойно, предсказуемо, без бурь. Может, этот неожиданный поворот даже пойдёт на пользу.
Такси мчалось по ночной трассе. Вика смотрела в окно, где мелькали огни, и думала о том, как расскажет ему про задержку, как они посмеются над её невезением. В голове крутилась мысль: «Хорошо, что я возвращаюсь к нему».
Ключ повернулся в замке почти бесшумно. Квартира встретила её полумраком и тишиной, но не полной. Из гостиной доносились голоса. Сначала она подумала, что это телевизор, но потом различила женский смех — лёгкий, игривый, такой, какой бывает только в интимной обстановке, когда люди чувствуют себя абсолютно комфортно друг с другом.
Вика замерла в коридоре, не снимая пальто. Смех повторился, потом тихий мужской голос — Артёма. Она узнала интонацию: так он говорил, когда флиртовал, когда был расслаблен и счастлив. Сердце стучало так громко, что казалось, они должны были услышать.
Она медленно прошла по коридору, не включая свет. Дверь в гостиную была приоткрыта, оттуда лился тёплый свет торшера. Вика остановилась в тени и заглянула внутрь.
На диване сидела женщина. Молодая, лет двадцати восьми, с длинными тёмными волосами, в лёгком домашнем платье — Вика узнала его сразу. Это было её собственное платье, то, что она оставила в шкафу, потому что оно стало немного тесновато в бёдрах. Женщина сидела, поджав под себя ноги, и держала в руках бокал с красным вином. Артём сидел рядом, слишком близко. Его рука лежала на спинке дивана за её плечами.
Они смотрели какой-то сериал, но явно не следили за сюжетом. Женщина — её звали, кажется, Лера, Вика вспомнила, что Артём упоминал коллегу по новому проекту — повернулась к нему и что-то прошептала. Он рассмеялся тихо, наклонился и поцеловал её в висок. Просто в висок, но так нежно, как никогда не целовал Вику в последние годы.
Вика почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она отступила назад, прислонилась к стене. В голове крутилась одна мысль: «Это не может быть правдой». Но это было. Всё было слишком естественно.
Вика вспомнила, как Артём в последние месяцы стал чаще задерживаться на работе. Как говорил о «новом проекте», о «команде, которая работает допоздна». Как иногда пахдо от него чужим парфюмом — лёгким, цветочным, не её. Она списывала всё на усталость, на рутину. Думала, что семь лет вместе — это уже как семья, где страсть уходит, но остаётся надёжность.
Она стояла в коридоре минут десять, может пятнадцать. Слушала, как они разговаривают о каких-то рабочих мелочах, как Лера жалуется на начальника, как Артём её успокаивает. Потом Лера сказала: «Знаешь, я рада, что она улетела. Хоть две недели будем вместе по-настоящему». Артём ответил тихо: «Я тоже. Но потом надо будет осторожнее».
Вика почувствовала, как в горле встал ком. Она хотела ворваться, кричать, бросать вещи, устраивать сцену, как в плохих фильмах. Но вместо этого она тихо вышла из квартиры, так же бесшумно закрыв за собой дверь.
На улице был морозный декабрьский вечер. Она шла по заснеженному двору, не чувствуя холода. В голове крутились воспоминания: как они познакомились на корпоративе, как он провожал её домой под дождём, как делал предложение на крыше, как они мечтали о детях и о доме за городом. Всё это теперь казалось фальшивым.
Вика дошла до остановки на углу. Она написала подруге Маше: «Можно приехать к тебе прямо сейчас?» Маша ответила мгновенно: «Конечно. Что случилось?» Вика написала: «Потом расскажу».
У Маши она просидела до утра. Рассказала всё, плакала, потом злилась, потом снова плакала. Маша наливала ей вино и говорила: «Ты сильная. Ты справишься. Он идиот».
На следующий день Вика вернулась в аэропорт. Рейс всё ещё был задержан, но теперь это было даже хорошо — она не хотела возвращаться домой. Она сняла номер в отеле при аэропорте и провела там оставшееся время, почти не выходя. Читала книги на смартфоне, смотрела сериалы, пыталась понять, как могла не заметить.
Вспоминала мелочи: как Артём стал чаще ездить в командировки, как перестал обнимать её по утрам, как говорил «я люблю тебя» всё реже. Как Лера лайкала его посты в соцсетях — Вика видела это, но не придавала значения. «Коллега же».
На следующий день рейс наконец объявили. Вика села в самолёт и всю время полета смотрела в иллюминатор. Сочи встретили её солнцем и теплом, но она почти не замечала красоты. Она гуляла по пляжу одна, но всё время думала о том, что будет, когда вернётся.
Через две недели она прилетела обратно. Артём встречал её в аэропорту с цветами и виноватой улыбкой. Обнял крепко, сказал: «Скучал безумно». Вика улыбнулась в ответ, но внутри всё окаменело.
Дома всё было как обычно. Он приготовил ужин, рассказал, как прошёл его «рабочий» отпуск. Вика слушала и кивала. Она не сказала ни слова о том, что видела.
Прошла неделя. Две. Вика наблюдала. Артём стал осторожнее: телефон всегда с собой, пароли поменял, поздние «совещания» прекратились. Но она видела, как он иногда смотрит в окно, как вздыхает, как отвечает на сообщения с лёгкой улыбкой.
Однажды вечером она сказала: «Артём, давай поговорим». Он напрягся сразу. Она рассказала всё — спокойно, без крика. Как вернулась, что видела, что слышала. Он сначала отрицал, потом заплакал, потом признался.
Оказалось, всё началось полгода назад. Лера была молодой, амбициозной. Сначала просто флирт на работе, потом кофе после смены, потом поцелуи в машине. Он говорил, что не хотел, что это «случилось», что он любит Вику, но с Лерой чувствует себя живым.
Вика слушала и не плакала. Она спросила только одно: «Ты хочешь быть с ней?» Артём молчал долго, потом сказал: «Я не знаю».
Она собрала вещи той же ночью. Ушла к Маше. Артём звонил, писал, просил прощения, обещал всё исправить. Лера, как потом выяснилось, уволилась через неделю — не выдержала давления коллег, которые всё узнали.
Городок был маленький, слухи разлетелись быстро. Вику жалели, Артёма осуждали. Он пытался вернуть её месяцами: цветы, письма, разговоры у подъезда. Но Вика уже решила.
Она сняла квартиру, нашла новую работу в другом районе, начала жить заново. Сначала было тяжело — каждую ночь вспоминала тот смех в своей гостиной. Потом стало легче.
Прошёл год. Вика встретила другого мужчину — спокойного, надёжного, без драм. Они не торопились, просто наслаждались друг другом. Однажды она случайно увидела Артёма в кафе с Лерой. Они сидели за столиком, держались за руки, но выглядели уставшими. Лера что-то говорила, он кивал, но без той искры, что Вика видела тогда.
Вика прошла мимо, не обернувшись. В сердце не было ни злости, ни боли — только лёгкая грусть о том, что было когда-то.
Она поняла: тот женский смех в их квартире стал не концом, а началом другой жизни. Более честной. Более своей. Как говорят в народе: всё что не делается , всё к лучшему .