Вечер выдавал себя за мирный. На диване — она, с ноутбуком на коленях. Рядом — он, с телефоном в руках. Между ними — подушка, не брошенная, а аккуратно положенная, как дипломатический кордон.
На экране её ноутбука шёл сериал. Люди там целовались, спорили, спасали мир. Звук был приглушён до шепота, чтобы не мешать. Не мешать ему — смотреть тиктоки, где смешные животные падали в бассейны. В комнате стоял ленивый гул двух историй, рассказанных не друг другу.
Она смотрела не на экран. Она смотрела в окно. За ним была чёрная бездна ночи, и в этой бездне, как призрачный кордебалет, отражалась их собственная комната. Чётко виден был силуэт дивана, абрис лампы и два холодных, голубоватых прямоугольника. Два экрана. Пара, сидящая рядом, но каждый — в своём светящемся мирке.
Она замерла, наблюдая за этим отражением. Было что-то жутко откровенное в этом взгляде со стороны. Со стороны тьмы. Вот они, современные Адам и Ева в их цифровом Эдеме. Не разговаривают. Не смотрят в одну точку. Их связь — это WiFi-роутер под телевизором, исправно раздающий сигнал для параллельных реальностей.
Её пальцы сами потянулись к тачпаду, поставили видео на паузу. Настоящая комната на секунду оглохла. Он ничего не заметил. Светящийся прямоугольник в его руках продолжал прыгать и смеяться за него.
Раньше они смотрели в одно «окно». В киноэкран в зале, в огонь в камине на даче, в одно и то же закатное небо из окна поезда. Их взгляды скрещивались на объекте, а потом находили друг друга — с улыбкой, с усмешкой, с молчаливым «ты видел?». Теперь их взгляды упирались каждый в свой алтарь. И даже если они поворачивали головы, то видели не глаза друг друга, а отблеск чужой истории на зрачках.
Вопрос пришёл не к нему. Он пришёл к ней самой, тихий и неудобный: «А когда мы в последний раз видели одно и то же? Не фильм, который можно потом отдельно обсудить в мессенджере. А что-то настоящее. Вспышку молнии за окном. Одну и ту же странную птицу на балконе. Одну и ту же слезу на щеке героя... нет, не героя, просто человека на экране, о которой можно было бы вместе помолчать, а потом вздохнуть?»
Она не сказала ему: «Выключи телефон». Не сказала: «Давай поговорим». Сказать это означало бы объявить войну главному конкуренту — миру, который был интереснее, легче, ярче её в эту минуту.
Она просто медленно закрыла ноутбук. Щёлчок крышки прозвучал как выстрел в тишине. Он вздрогнул, оторвался от телефона, посмотрел на неё пустым, ещё не вернувшимся взглядом.
«Что? Кончилось?»
«Да, — сказала она, глядя в чёрное зеркало окна, где теперь был только один светящийся прямоугольник. — Всё кончилось».
И она не знала, говорит ли о сериале, об этом вечере, или о чём-то гораздо большем, что тихо уплыло, пока они не смотрели друг на друга.
Психологический вывод:
Мы живём в эпоху «рядом, но не вместе». Можно делить диван, дом, жизнь и при этом терять главное — общее поле внимания. Тот самый «второй экран» — не всегда устройство. Часто это наша собственная обида, усталость, нежелание быть уязвимым. Мы прячемся в цифровых мирах не потому, что они прекрасны, а потому, что молчание вдвоём стало слишком громким, а попытка настоящего разговора — слишком рискованной. И порой один закрытый ноутбук — это не упрёк, а тихое SOS. Приглашение посмотреть, наконец, в одно окно. Пока оно ещё есть.