В Викторианской Англии 19 века подобные снимки превратились в целое направление фотоискусства. Только британцы подошли к вопросу совершенно иначе – они снимали ушедших так, словно те всё ещё были живы.
Когда фотография стоила целое состояние
Середина 19 века, сделать один снимок стоит примерно 15 тысяч рублей на наши деньги. Для большинства семей это недостижимая роскошь. В провинции на эти деньги живут по полмесяца, а то и дольше. Теперь перенеситесь в Викторианскую Англию, где простые рабочие получали ещё меньше.
Фотография была привилегией состоятельных людей. Бедняки могли прожить всю жизнь, так и не запечатлев себя на снимке. Но технологии не стояли на месте.
В 1839 году появился дагеротип – способ получения изображения с помощью йодистого серебра. Главное – фотография начала дешеветь. А когда придумали мокрый коллодионный процесс, стало возможным печатать несколько карточек с одного негатива. Цена упала настолько, что фото перестало быть недосягаемой мечтой.
Страшная статистика викторианской Англии
Но почему массово фотографировали именно ушедших? Здесь кроется печальная реальность той эпохи – чудовищная детская смертность. Сами англичане списывали это на смог, окутывавший промышленные города. Лондон задыхался от дыма фабричных труб.
Современные исследователи называют другие причины: в реки сливали нечистоты, а потом из тех же источников брали воду для бытовых нужд. В домашнем обиходе использовали свинец, мышьяк, другие токсичные вещества. Медицина находилась в зачаточном состоянии.
Дети умирали один за другим. Часто получалось так, что родители не успевали запечатлеть малыша при жизни. Фотография оставалась единственным способом сохранить память о ребёнке, который прожил всего несколько месяцев или лет.
Искусство создания иллюзии жизни
Британцы проявили удивительную изобретательность. Фотографы стали настоящими художниками – они придавали телам естественные позы, наносили румяна на бледные щёки, открывали веки или рисовали зрачки на закрытых глазах. Детей усаживали среди любимых игрушек, книжек, кукол.
На колени усопшему ребёнку могли посадить домашнюю кошку или собачку. Использовали специальные штативы – они поддерживали тело в нужном положении, создавая иллюзию, что человек просто сидит или стоит.
Некоторые снимки откровенно жуткие – сразу видно, что перед объективом неживой человек. Другие выполнены настолько искусно, что без подписи не разберёшь: это живой человек просто замер в кадре или мастерски подготовленное тело.
Фотографы той эпохи совмещали профессии: были и техническими специалистами, и своего рода гримёрами. Работа требовала особого такта и мастерства.
Споры вокруг посмертных фотографий
Сегодня эти викторианские снимки вызывают горячие дискуссии. Многие эксперты оспаривают версию, что на них действительно запечатлены ушедшие. Приводят весомые аргументы.
Первый довод: с телом невероятно сложно работать. После остановки жизненных процессов мышцы входят в состояние окоченения – они не могут расслабиться без поступления энергии. Придать естественную позу практически невозможно.
Однако специалисты возражают: да, первые часы тело действительно деревенеет. Но когда начинается распад белков, оно снова становится податливым. При использовании штативов удержать нужное положение вполне реально.
Второй аргумент касается самих штативов. Скептики утверждают, что эти приспособления применялись исключительно для фотографирования живых людей. Выдержка длилась несколько секунд, малейшее движение – и снимок размывался. Человеку нужна была опора.
Кстати, именно поэтому на викторианских фотографиях почти не встречаются домашние животные. Заставить щенка или котёнка неподвижно сидеть десять секунд – задача невыполнимая.
Моё отношение к этой традиции
Для них это был единственный способ сохранить хоть какое-то изображение ребёнка. Может быть, такое восприятие сформировалось потому, что для нас фотография обесценилась?
Сейчас делаем по сотне снимков за вечер, стираем неудачные одним движением пальца. Фотография превратилась в обыденность. Это потеря или приобретение – каждый решает сам.
Образ близкого человека должен жить в памяти – живой, тёплый, настоящий. Не застывший и безмолвный.
Викторианцы жили в другой реальности, где смерть была повсеместна и обыденна. Для них эти снимки несли утешение.