Галина Петровна любила свои субботы. Это была та самая тихая гавань, куда не долетали шторма рабочей недели, вопли начальницы отдела логистики и бесконечные пересуды в бухгалтерии. Суббота пахла свежесваренным кофе, дорогим кондиционером для белья и — самую малость — эгоизмом. Здоровым таким, выдержанным, как хороший коньяк, эгоизмом женщины пятидесяти шести лет, которая, наконец, выплатила ипотеку, вырастила сына и завела себе ортопедический матрас вместо мужа.
В это утро Галина Петровна как раз занималась медитацией по-русски: лепила пельмени. Не магазинные «ушки» из сои и туалетной бумаги по акции, а настоящие, домашние. Фарш — свинина с говядиной пятьдесят на пятьдесят, лучок, перец, и тесто тонкое, как папиросная бумага. На кухне бормотал телевизор: там кого-то женили, потом разводили, потом делили ДНК — в общем, шла нормальная жизнь, которая Галину Петровну не касалась.
Пока не зазвонил телефон.
На экране высветилось «Сынуля». Галина вытерла руки о полотенце, и сердце предательски екнуло. Виталик звонил по субботам только в двух случаях: либо поздравить с днем рождения (который был в марте), либо когда случался, как сейчас модно говорить, факап.
— Привет, мам, — голос сына звучал бодро, но с той самой просящей ноткой, от которой любой опытной матери хочется сразу перепрятать заначку. — Ты дома? Мы тут рядом проезжаем. Заскочим?
— «Мы» — это ты и твоя кредитная карта? — уточнила Галина, зажимая трубку плечом и продолжая раскатывать сочень.
— Ну мам, опять ты начинаешь. Я с Илоной. Помнишь, я рассказывал?
Галина Петровна помнила. Илона. Имя звучало как название салона красоты эконом-класса. Виталик встречался с ней полгода, и за это время бюджет «молодой семьи» трещал по швам, как старые брюки на приседе.
— Заскакивайте, — вздохнула она. — У меня пельмени.
— О, супер! Мы как раз голодные, как волки! Мамуль, ты лучшая!
Через сорок минут в прихожей Галины Петровны образовался стихийный склад. Два чемодана размера XL, спортивная сумка и пакет с чем-то шуршащим.
Виталик, ее двадцатисемилетний мальчик, выглядел слегка помятым. Рядом стояла Илона. Девушка была красивая — этого не отнять. Тонкая, звонкая, с губами, которые явно стоили дороже, чем весь кухонный гарнитур Галины Петровны. На ногах у Илоны были белые кроссовки, которые в условиях питерской слякоти выглядели вызовом здравому смыслу.
— Здравствуйте, Галина Петровна! — прощебетала Илона, не разуваясь и проходя в коридор. — Ой, как у вас... уютненько. Винтажненько так.
«Винтажненько» — это она про дубовый паркет и чешскую стенку, которые переживут ядерную войну и три поколения тиктокеров.
— Разуваемся на коврике, — мягко, но настойчиво скорректировала Галина, кивнув на белые кроссовки, с которых уже капала серая жижа. — Виталик, а что за чемоданы? Вы в отпуск? Я думала, у тебя кредит за машину не закрыт.
Виталик замялся, почесал затылок — жест, сохранившийся с детского сада, когда он разбил вазу.
— Мам, тут такое дело... Хозяйка нашей квартиры совсем с катушек слетела. Подняла аренду на десять тысяч. Сразу, представляешь? Без предупреждения! Мы решили съехать из принципа. Нельзя же поощрять жадность.
— И правильно, — кивнула Галина, чувствуя, как внутри натягивается струна. — И куда вы переезжаете?
Повисла пауза. Илона с интересом рассматривала свое отражение в зеркале, делая вид, что разговор ее не касается, хотя уши у нее явно работали в режиме локаторов.
— Ну... мы пока ищем, — выдавил Виталик. — Рынок сейчас сложный, сама понимаешь. Риелторы — звери, залоги конские. Мам, мы у тебя перекантуемся? Недолго. Неделю, может две. Пока вариант нормальный не найдем. Мы в моей старой комнате тихонько, как мышки.
Галина Петровна посмотрела на сына. Потом на Илону, которая уже доставала из сумочки телефон, чтобы, видимо, запилить сторис «Мы переехали к свекрови, трэш-контент». Потом на свои пельмени, которые начали подсыхать на столе.
— Две недели, Виталий. Максимум, — отчеканила она. — У меня давление, работа и режим.
— Конечно, мам! О чем речь! — обрадовался сын и потащил чемоданы, царапая колесиками «винтажный» паркет.
«Тихонько, как мышки» закончилось ровно через час. Оказалось, что «мышка» Илона не ест мясо.
— Ой, а они из животных? — брезгливо спросила она, тыкая вилкой в дымящийся, ароматный пельмень, политый сметаной. — Я такое не могу. У меня организм на высокие вибрации настроен, тяжелая энергия меня заземляет. А есть у вас авокадо? Или хотя бы киноа?
— У меня есть хлеб, масло и докторская колбаса, — сообщила Галина Петровна, отправляя в рот сочный пельмень. — И картошка. Могу сварить в мундире. Это очень заземляет, особенно когда чистишь.
Виталик, который «на высокие вибрации» настроен не был, уплетал за обе щеки.
— Илон, ну поешь хлебушка с сыром, мамка же не знала, — прочавкал он.
Илона закатила глаза, так глубоко, что Галина испугалась, не заклинит ли их там, и пошла инспектировать холодильник.
— Галина Петровна, а почему у вас молоко не овсяное? У коровьего же лактоза, это слизь в организме. И майонез... Это же смерть сосудам.
— Мои сосуды, Илона, пережили девяностые, дефолт и развод с отцом Виталика. Они закаленные, — спокойно парировала хозяйка. — Если тебе нужны особые продукты, магазин «Азбука Вкуса» за углом. Карта у Виталика есть.
Вечер прошел под эгидой обустройства. Илона заняла ванную на полтора часа. Когда Галина Петровна, которой, извините, приспичило, постучала, оттуда донеслось недовольное: «Я наношу маску, мне нельзя прерывать процесс, поры закроются!».
«Поры у нее закроются, — подумала Галина, глядя на закрытую дверь. — А у меня сейчас мочевой пузырь откроется, и будет нам всем увлажнение».
Когда Илона наконец вышла, ванная напоминала место крушения танкера с парфюмерией. Везде стояли баночки, тюбики, скляночки. На полотенцесушителе висели какие-то кружевные тряпочки, которые приличные люди называют нижним бельем, но Галина назвала бы это «рыболовными снастями для ловли олигархов».
— Илона, — сказала Галина, указывая на полку. — Мой шампунь стоит три тысячи рублей. Это профессиональная серия для седых волос. Ты вылила половину.
— Ой, да? А я думала, это обычный, из масс-маркета. Пахнет как-то простенько, — пожала плечами гостья. — Я куплю, не переживайте. Скажу Виталику.
Прошла неделя. О переезде никто не заикался. Зато быт Галины Петровны трещал по швам, как «Титаник» при встрече с айсбергом.
Во-первых, режим. Илона была фрилансером. Что именно она делала, Галина так и не поняла — то ли «распаковку личности», то ли «упаковку аккаунтов». Выглядело это так: до двух ночи на кухне горел свет, Илона громко разговаривала по видеосвязи, пила чай (чай Галины Петровны, хороший, листовой) и хлопала дверцей холодильника. А спала она до часу дня.
Галина вставала в семь. Ей нужно было на работу. Пробираясь на цыпочках мимо комнаты молодых, она чувствовала себя вором в собственной квартире.
Во-вторых, финансы.
Коммуналка росла. Свет горел круглосуточно. Вода лилась так, будто у них в ванной филиал Ниагарского водопада. Но самое интересное началось с продуктами.
В среду Галина Петровна пришла с работы, мечтая о вчерашних котлетах. Она купила полкило отличной телятины, провернула, нажарила целую сковороду. Рассчитывала на два дня.
Сковорода стояла в раковине. Грязная. Засохшая.
Внутри — ни крошки.
— Виталик! — позвала она.
Сын вышел из комнаты в трусах, почесывая живот.
— Мам, ты пришла? А что на ужин?
— Тот же вопрос к тебе, сын. Где котлеты?
— А... ну так мы поели. Днем. Илона проснулась, проголодалась, говорит, давай поедим. Ну мы и уговорили. Вкусно было, кстати, спасибо!
— Двенадцать котлет? Вдвоем? Илона же не ест животных?
— Ну... она сказала, что у нее сегодня читмил. Стресс, говорит, надо заедать белком.
— Понятно. А в магазин вы сходили?
— Мам, ну какой магазин? У меня денег сейчас в обрез, ты же знаешь. Залог за новую квартиру копим. Ты можешь супчик сварить? У тебя так классно получается, бюджетно и сытно.
В тот вечер Галина Петровна впервые за долгое время не стала готовить. Она заварила себе чай, сделала бутерброд с сыром (последним куском, который Илона, видимо, не заметила за банкой с вареньем) и ушла в свою комнату.
«Бюджетно и сытно». Эта фраза крутилась в голове. Значит, Илона покупает себе патчи под глаза за полторы тысячи (коробка валялась в мусорке), а кормить их должна мама «бюджетно»?
В пятницу Галина Петровна решила провести эксперимент. Она не купила ничего. Вообще. В холодильнике сиротливо висел повесившийся от тоски лимон и стояла банка горчицы.
Вечером дома ее встретила тишина и напряжение, которое можно было резать ножом.
— Галина Петровна, — Илона сидела на кухне с трагическим лицом. — У нас закончилась еда. Вообще. Даже яиц нет.
— Какая неприятность, — согласилась Галина, снимая пальто. — Видимо, домовой съел.
— Виталик придет голодный с работы! — в голосе невестки зазвенели металлические нотки. — Он мужчина, ему мясо нужно!
— Согласна. Полностью поддерживаю. Вот Виталик придет, купит мясо, ты приготовишь, и он поест. Идеальная схема, не находишь?
Илона похлопала нарощенными ресницами.
— Я не умею готовить мясо. И у меня нет денег, Виталик мне не перевел на карту.
— Илона, деточка, — Галина Петровна села напротив и посмотрела ей прямо в глаза. Тем самым взглядом, которым она обычно смотрела на налоговых инспекторов. — Тебе двадцать пять лет. Ты живешь в моей квартире неделю. Ты сожрала — прости, скушала в рамках читмила — мою недельную норму продуктов. Ты пользуешься моей водой, светом и интернетом. И ты сейчас предъявляешь мне, что я не наполнила кормушку?
— Вы... вы мелочная! — вспыхнула Илона. — Это же для сына! Мы копим на квартиру, мы в сложной ситуации! А вы считаете куски! Это токсично! Я читала про таких матерей, это нарциссическое расстройство!
— А я читала про паразитов, — улыбнулась Галина. — В учебнике биологии за шестой класс. Очень познавательно.
Скандал замял пришедший Виталик. Он притащил пакет пельменей (тех самых, соевых) и бутылку вина.
— Девочки, не ссорьтесь! Мам, ну чего ты завелась? Ну сложно сейчас. Илона просто устала, у нее запуск курса горит.
Галина промолчала. Но в голове у нее начал созревать план. План назывался «Дембельский аккорд».
Развязка первой фазы наступила через три дня, во вторник. Галина Петровна почувствовала себя плохо на работе — давление скаканулo на погоду — и отпросилась после обеда.
Она тихо открыла дверь своим ключом. Дома было тихо.
«Спят, наверное, труженики тыла», — подумала она, снимая сапоги.
Но из кухни донеслись голоса. Галина замерла. Подслушивать нехорошо, учила ее мама. Но жизнь научила другому: информация — это оружие.
— ...Виталь, ну это невозможно! — голос Илоны звенел капризным колокольчиком. — Она ходит, смотрит, дышит громко! Я не могу творить в такой обстановке! У меня поток перекрывается! Эта квартира пропитана старостью и бедностью!
— Зай, ну потерпи. Ну куда мы сейчас пойдем? Цены видел? — бубнил Виталик. Кажется, он что-то жевал.
— Я придумала! — вдруг воскликнула Илона. — Слушай, у нее же дача есть! В Рощино! Ты сам говорил, там дом зимний, печка, дрова. Воздух свежий, природа. Для пенсионеров — самое то!
Галина Петровна прислонилась к стене, чтобы не упасть. Дача. Ее любимая дача, которую строил еще покойный муж. Ее место силы, где розы и гамак.
— Ну... дача есть, — неуверенно протянул сын. — Но мама там только летом живет. Ей на работу ездить далеко. Два часа на электричке.
— Ой, да ладно! — перебила Илона. — Многие ездят! Зато здоровье поправит. А мы пока тут ремонт сделаем. Выкинем этот хлам, стенку эту уродскую, покрасим все в белый, в стиле сканди. Детскую можно сделать...
— Детскую? — голос Виталика дрогнул. — Ты... ты беременна?
В коридоре повисла тишина. Галина Петровна зажала рот рукой.
— Ну... пока нет, — кокетливо ответила Илона. — Но мы же планируем? Виталь, подумай! Если мы ее туда переселим, мы сэкономим на аренде тысяч сорок в месяц! За полгода накопим на взнос, а эту квартиру потом можно будет продать и взять трешку в новостройке. Она все равно одна, зачем ей две комнаты? Ей и студии хватит где-нибудь в Шушарах, а остальное нам на старт. Это же логично! Ты должен с ней поговорить. Скажи, что ей нужен свежий воздух. Надави на жалость. Скажи, что у меня астма от городской пыли. Виталик, ты мужик или нет? Решай вопрос!
Послышался звон посуды.
— Ну... я попробую, — промямлил Виталик. — Только надо момент выбрать...
Галина Петровна медленно, стараясь не скрипнуть половицей, обулась обратно. Накинула пальто.
Руки у нее дрожали, но в голове вдруг стало кристально ясно и холодно, как в январское утро.
«Астма, значит. Свежий воздух. Студия в Шушарах».
Она бесшумно вышла из квартиры и закрыла дверь.
Вышла на улицу, вдохнула влажный питерский воздух.
Достала телефон. Нашла номер, который не набирала уже года три.
«Николай Иванович. Участковый».
Нет, это слишком жестко. Пока.
Она пролистала дальше. «Петр. Ремонт. Замена замков».
— Алло, Петр? Добрый день. Это Галина Петровна. Да, та самая, с Ленинского проспекта. Скажите, а у вас есть свободное время сегодня вечером? Да, срочно. Нужно поменять личинку в замке. В одном? Нет, Петенька. Во всех. И еще мне нужна бригада грузчиков на завтра. Да. Вещи выносить. Нет, не мои.
Она нажала «отбой» и зашла в приложение мобильного банка. На счету Виталика была привязана её дополнительная карта — «на бензин и экстренные случаи».
Галина Петровна нажала кнопку «Заблокировать». Причина блокировки: «Утеря доверия». Жаль, в банке нет такой опции, пришлось выбрать «Утеря карты».
Она поправила шарф и пошла в сторону кафе. Ей нужно было плотно пообедать. Война войной, а обед по расписанию.
Пока официант нес борщ, телефон Галины пискнул. СМС от банка: «Попытка списания: 45 000 руб. (M.Video). Отказ». Следом — второе, от Виталика: «Мам, ты где? Мы тут сюрприз готовим, надо поговорить». Галина усмехнулась и откусила кусок черного хлеба. Сюрприз, сынок, уже готов. И он приедет к вам завтра в восемь утра вместе с бригадой грузчиков и болгаркой. А пока — приятного аппетита....
Думаете, это конец? Это была лишь разминка...
🚀 Финал без цензуры и сокращений уже доступен для Членов Клуба Читателей ДЗЕН https://dzen.ru/a/aU2w-MNiO0WecKbp