От автора: Дорогие мои любименькие! Мои Читатели! Все персонажи в том числе и автор, о котором я здесь пишу - вымышлены. Имена изменены. А совпадения случайны. В праздники начинаю еще одну психологическую (как всегда), историю. К счастью у нас, реальных, пока всё хорошо. 🐱. С наступающим праздником! Всем счастья и любви, чтобы на всё хватило сил, денег и времени!
Блондин из командировки - первая глава.
Иногда жизнь рушится настолько быстро, что можно сравнить это с полётом фарфоровой чашки на кафельную плитку. Ты не успеваешь её поймать. И прекрасный белый нежный фарфор с розочками и золотой каёмочкой разбивается на сотни осколков. Ты грустишь, чуть не плачешь, потому что это была любимая чашка из сервиза, которая с тобой по праздникам с детства. И берешь щетку, совок, начинаешь собирать крохи этой красоты, привычного удобства.
Я разбил чашку за месяц до того, как увидел жену в очередной «очень напряженной командировке».
Она стала уезжать так часто, что мне казалось - среди сотен сотрудников отправляют только её. Это были короткие и долгие командировки. И конечно я не спрашивал у неё билеты, она уезжала на машине. Возвращалась в чистом, новом, с прекрасным настроением.
Я узнал случайно, когда друг пригласил на день рождения в живописное местечко – домики для отдыха на природе. Он арендовал дом на два дня для всей компании. Мы погуляли. Потом проснулись. И моя жена оказалась в соседнем домике, мы встретились в столовой на завтраке. Друг знал и хотел так открыть мне глаза. Потому что, если бы он просто сказал - я бы никогда не поверил. Моя Машка не такая. Она просто ужасно любит свою работу. И командировки вынужденные.
Её командировка была высоким молодым блондином с прекрасным чувством юмора.
Блондин достал из кармана бархатную коробочку, подошел ко мне первым и сказал: «Я надеюсь, она не твои часы мне подарила? Ты их не носил? Можешь посмотреть? А то я сомневаюсь, стоит ли мне носить чужие часы, примета плохая. Вдруг, тоже заболею так же неизлечимо, как и ты! Соболезную!»
Потом он подошел к моей жене, что-то ей сказал. Она влепила ему звонкую пощечину. И тогда он сказал громко на весь зал: «Врать, что твой муж стар, болен и скоро отойдёт в вечность – это верх цинизма! Больше мне не звони, женщина!»
Жена посмотрела на меня, на моего друга и бросилась вслед за блондином.
Она не извинилась передо мной.
Приходил в себя я в машине, мы с другом тут же уехали, бросив остальных гостей. Олег убедился, что я пришел в себя, завел в квартиру, признался, что она и друзьям соврала о моём страшном диагнозе, все поверили, а он не поверил. И обещал, что приедет по первому моему звонку. Он страшным шепотом требовал не отчаиваться, и убеждал, что мне надо сделать чекап, и теперь мою жену надо опасаться. Она задумала очень плохое.
Я улыбнулся и почти от всей души поблагодарил.
Прошло тридцать дней. Каждый день проходил с мечтой о том, что жена вернется из командировки без блондина, вот-вот откроет дверь, упадёт на колени и закроет стыдливо своё измученное лицо руками. А там с блондином была её сестра-близняшка, которая пострадала зазря.
– Пап, — сказал мой сын Артём, стоя на пороге кухни, – Ты опять разбил чашку?
Я стоял как умалишенный с щеткой в одной руке и с совком в другой. Мне почему-то казалось, что если я буду так стоять – перенесусь на месяц назад и этой командировки не будет. Я же не хотел ничего знать.
На всё можно закрывать глаза. Меня заставили увидеть этого блондина из командировки. Я сам-то вообще не хотел так унижаться и страдать.
– Не волнуйся, сын. Я её специально разбил, – выдохнул я, стараясь улыбнуться.
– Конечно специально, я видел. И поэтому ты уже пятнадцать минут медитируешь, – сочувственно сказал сын. – Я так без завтрака останусь. Стою тут, смотрю на тебя, и думаю, что развод с мамой делает из тебя папу-зомби. Подумаешь, нужна она тебе такая! Ты у меня красивый, добрый, вредных привычек нет, от тебя всегда хорошо пахнет... Только не сейчас. Смени одежду. Улыбка где твоя? Где твой смех, пап?
Я рассмеялся впервые за тридцать дней. Получилось совсем фальшиво. Утки лучше крякают. Свинки приятней хрюкают.
Сын приехал сразу, как узнал. Откуда - я не понимал. Договорился с преподавателями, объяснил, что мне нужна поддержка.
Он учился на врача.
Я понимал, что ему нужно возвращаться, но сынок убеждал, что отпустили, что он все лекции читает в электронной системе, а практику отработает без проблем.
Артём обнял меня за плечи и произнёс грубым, почти взрослым голосом:
– Пап, я хочу, чтобы ты поговорил с кем-то! Не со мной!… Хотя и со мной тоже можно. Но вообще нужно поговорить со специалистом. Я не психиатр, я будущий терапевт. И вижу, что нужно тебе взять себя за руку, пойти к специалисту.
– Хорошо. Ты мне скажи сразу, если задумал отправить любимого папу в психушку.
– Не задумал. Ты согласен?
– В психушку нет. Кто же будет за твою учебу и проживание платить? Я просто не знаю к какому специалисту, но к нему согласен, да.
– Записал сегодня на три часа. И провожу, и подожду. Всё будет хорошо. Еще я думал, что ты давно нормально в коллективе не работал, поэтому записал тебя на курсы хотя бы. Чтобы быть с людьми. Но сначала на приём.
Не спросил на какие курсы, мне было всё равно.
И вот так я оказался у психолога. Потому что сын проявил характер, которого я был лишен. Откуда у меня характер?
Кабинет был светлым, кресла и диван в мягких серых тонах, и пахло чем-то невероятно успокаивающим. Не то лавандой, не то надеждой.
А вот сам психолог…
Она была моего возраста и красивая. А еще такая озабоченная, как те женщины, у которых на лице написано: «Готова к любому мужскому вниманию». Одета с иголочки в приличный костюм. Светлый. На каблуках. Красная помада. Честные пречестные глаза. И она оказалась страшно обаятельной.
Это был мой знакомый психолог. Я не знал, что она стала психологом, конечно не знал, даже не догадывался.
Просто мы были знакомы.
В детстве я защитил её от нападения своих одноклассников, нам было двенадцать лет. Она была тогда худой черноволосой девчушкой с очками на носу и смешной фамилией – Филимонова. В классе её звали «просто Филя».
– Саша, – произнёс психолог, улыбаясь так, что у меня моментально пересохло во рту, – Присаживайся. Я - Таня Филимонова. Вспомнил?
Я сел и вцепился в подлокотники кресла. Плюшевые.
Она мягко посмотрела на меня и задала первый психологический вопрос:
– Что привело ко мне?
– Мой сын, – честно ответил я. – Сказал, что я стал зомби. И не готовлю ему завтрак.
Уголки её губ дрогнули.
– Это не страшно. Я имею в виду, завтрак. Он взрослый и вполне способен самостоятельно позавтракать. Саша, когда-то ты встал перед двумя агрессивными мальчишками, закрыл собой и не дал меня унижать и обзывать. Я хочу встать перед тем, кто посмел унизить тебя. И не позволить ему нанести еще больший вред. Я буду махать на него руками, кричать: «Отстаньте от него, это мой друг!». Я буду угрожать и позову на помощь, если он будет бросаться камнями в тебя.
Рассмеялся. Искренне. Нормальным голосом смеялся. Я действительно махал руками, как утка, которая защищает своего гадкого утёнка. А утенок, как в сказке, действительно превратился в лебедя.
– Очень переживаю развод, – добавил к её словам. – И одиночество. Меня унизили. Филя, ты права.
Психолог кивнула.
– Только я не Филя, я – Таня. Вдохни и говори всё, что думаешь в ответ на мой вопрос. ... Как ты себя чувствуешь, Саша?
– Разбитой фарфоровой чашкой. Такой белоснежной, изящной, с золотой ручкой и золотой каймой, на которой были красивые розы, – признался я. – Это образно. Думаю, что мне нужно одновременно быть сильным, весёлым, идеальным отцом и ещё внимательным к другим. Чтобы сын не видел, что я едва держусь на ногах и сдерживаю волчий вой. Пока он не приехал, мог сладостно выть сколько захочется.
Она посмотрела на меня серьёзно, внимательно.
– Саша, ты имеешь право не держаться. Ты - живой человек, а не надежный утёс, который не обращает внимания на погоду, волны, ветер, птиц, коз, которые по нему скачут… Но таким утёсом или бетонной стеной быть выгодно в случае расставания. Давай представим, что ты смотришь на всё происходящее со стороны, как в кино.
– Давай.
– Расскажи мне, как случился разрыв, что ты при этом видел. Просмотри этот фильм вместе со мной. И, пожалуйста, комментируй, рассказывай так, как тебе хочется. Хочешь – с юмором, хочешь – со слезами. Плакать и выть я не запрещаю, вот для этого есть салфетки и стакан с водой. А вот наша общая вазочка с орешками, мы можем скрасить свой совместный просмотр этих приключений. А потом, после фильма, будем пить чай или кофе с пирожными. Ты какие предпочитаешь? Бисквит белый или шоколадный? Эклеры? Корзиночки? Безе?
– Белый, кажется… бисквит. Или нет, шоколадный. Да, давай шоколадный.
– Кофе или чай?
– Чай.
– Черный или зеленый?
– Зеленый, если можно, с жасмином.
– Отлично! Я отправляю наш заказ. И… поехали! Пошли первые титры. Как будет называться наш с тобой фильм?
– Я сейчас подумаю… Подожди… «Блондин из командировки». … Нет, слишком банально. Давай назовём его «Фарфоровая чашка». С неё всё началось.
– Раз, два, три... поехали. Начинай!
И я начал рассказывать.
– Самым важным моментом в моей жизни стала ночь, когда пошёл сильный дождь. Я возвращался из института поздно вечером, когда вдруг почувствовал, что меня накрывает не только холодный дождь, а еще волна панического страха. За мной шел неизвестный. Я был тщедушным трусливым студентом первого курса. Меня вечно били. Оглянулся - он был в футболке и шляпе. Это так странно. Холод, дождь, просто ливень. А за тобой идёт человек в футболке и шляпе. Высокий и широкий.
Я замолчал.
– Отлично! – сказала мой друг психолог. – Ты прекрасно передаёшь эмоции словами. А дальше?
– Я пытался идти быстро, и моя нога споткнулась. Упал на колено, поднялся, остановился прямо на тротуаре, под этим проливным дождём, и вдруг понял, что готов кричать от боли и боюсь оглянуться. Он просто шел, я слышал его шаги... Мне казалось, что это безжалостный человек из темноты, который в дождь выходит на охоту... Представь мои ощущения. Темнота, дождь, дорожка, никого рядом нет, деревья закрывают эту дорожку от проезжающих машин... Промокший весь, мокрые волосы, мокрое лицо, ресницы, я ничего не вижу от воды, всё расплывается. Болит страшно коленка. И дождь сильный, который обычно в детективах быстро смывает все следы. ... Рядом оказался мой будущий друг Олег. Он полностью владел ситуацией. Он просто подошёл и молча раскрыл надо мной зонт. Закрыл меня от ливня. ... В этот раз не закрыл.
– Как ты понял, что он друг?
– Я сказал, что разбил коленку. А он сказал, что коленка заживёт, если я не разбил чашечку.
– Чашечку?
– Да, я тоже удивился. И спросил - какую? И он сказал - ну не фарфоровую же! Коленную чашечку! И мы принялись хохотать. И еще он сказал, что чувствует себя ... способным заплатить за машину, если у меня нет денег. А в машине сидела она. Моя жена. Мы поймали машину, а она уже сидела на заднем сиденье. Я сразу естественно влюбился. Она сразу взяла мою руку, и я её пожал осторожно, словно хрупкий цветок. И держал до тех пор, пока моё дыхание не выровнялось. В общем, сильно хромал, друг тащил меня... Той ночью впервые позволил кому-то быть рядом. Доверился. Мы все поехали ко мне. ... Я жил один.
– А что с ногой?
– На следующий день она распухла и мы поехали с моей будущей женой... Это неважно. Я действительно повредил чашечку. Потом у нас сразу родился Артём. Много работал дома, как всегда. Я фрилансер, дизайнер и удаленный системный администратор. Иногда мне снилось, что снова падаю, а она подходит и молча смотрит на меня. Жду, что она протянет руку или хотя бы улыбнётся, но этого не происходит во сне. Это значит, что она всегда обманывала? Я чувствовал, да?
– Как быстро вы поженились?
– О, это случилось так быстро! Я не успел даже запомнить её лицо. Она сказала, что беременна, я сразу и пошел жениться. Я только помнил цвет машины, где она была.
– Необычный цвет?
– Да.
– Какой.
– Белый.
– Действительно необычный. А главное - редкий.
– То есть, обычный, но он был такой белоснежный. С черной крышей. Мы потом себе тоже машину купили. Тоже белую. – смутился я.
– Всё, представила. Белая, с черной крышей.
– Мы женились, у нас появился Артём. Прекрасно жил все эти годы и ухаживал за нашим сыном и домом.
– Большой дом?
– Большой. Квартира. Пятьдесят квадратных метров. Пятьдесят три. Я очень хорошо ухаживал. Всё в школу ему гладил. Всё делал. Готовил. Продукты покупал. Забирал, встречал. На собрания ходил, на утренники, на выпускной. И вообще помогал в жизни.
– И ничего не замечал.
– Я бы и дальше ничего не замечал, но друг показал её блондина из командировки. И я остался снова совсем один.
– Не совсем.
– А с кем?
– С тобой сын. Это он со мной договорился.
– Он только на время. На месяц.
– Так, и что же мы хотим увидеть в конце фильма?
Тут я задумался. Говорить ей или не говорить? Она же просила говорить всё. И тогда сказал. Про прощение, колени, измождённое лицо жены, страх меня навсегда потерять, мольбу.
Мы прорабатывали мои травмы целых два часа.
После возвращения домой от Фили я лежал с мокрым полотенцем на голове. Но сеанс был волшебным. Приехала моя жена Маша.
Она открыла дверь своим ключом.
На коленях не приползла, конечно, но приехала в тот же день.
– Выглядишь, как Фрекен Бок после визита Карлсона, – обозвала меня Маша, – Ты что, решил достать меня через сына? Не стыдно вообще?
– Стыдно, – машинально ответил я, глядя на помолодевшую за один месяц жену из-под полотенца. – Очень стыдно. Но я его не вызывал. Я хотел... А ну дай мне руку, помоги встать.
Она стояла и смотрела на меня глазами-пуговками.
– Саш, ты издеваешься? Ты что творишь? Ты вообще что ли? Ты вообще, я спрашиваю??
Я совершенно не готов был к этим вопросам.
Поэтому надвинул полотенце на глаза и обиделся вдвойне. Решил молчать, пока она не уйдет. Или сын не вернется. Уж он-то способен разобраться кто еще над кем издевается.
Автор: Алиса Елисеева.
Копирование, распространение, озвучка, использование всех текстовых материалов канала запрещено - ГК РФ Глава 70. Авторское право (ст. 1255 - 1302).
Всего вам доброго, дорогие мои!
Обнимаю вас с теплом и шлю приятные воспоминания!
И еще раз поздравляю с праздничными денёчками.
Спасибо за чтение и поддержку канала!
С любовью и светом, Алиса.