Осенью 1938 года прислуга в поместье Гринуэй нашла хозяйку в странном состоянии: Агата сидела в кабинете, перед ней лежали исписанные листы, а в камине догорала целая стопка бумаг.
На вопрос, всё ли в порядке, пятидесятилетняя писательница ответила коротко:
«Я только что убила двенадцать человек. Но двоих придётся воскресить».
Никто тогда не понял, о чём речь, а Кристи уже третий месяц билась над романом, который сама потом назовёт самым мучительным в своей жизни.
Задача, которую считали невыполнимой
К 1938-му году Агата Кристи уже превратилась в королеву детектива. В ее библиографии насчитывалось два десятка романов, включая скандальное «Убийство Роджера Экройда», а тиражи исчислялись миллионами. Казалось бы, живи и радуйся, но ей было скучно.
Понимаете, в чём штука? Детективный жанр к концу тридцатых годов обзавёлся железными правилами. Злодеем не может стать случайный прохожий или рассказчик, его личность обязательно должна быть раскрыта. А в финале кто-то обязан выжить, чтобы объяснить читателю суть произошедшего.
И вот Кристи задумала нарушить последнее правило и умертвить всех персонажей без исключения. Десять героев, десять смертей и ни одной живой души в финале.
Знающие люди крутили пальцем у виска, не понимая, как можно загубить всех. Кто тогда расскажет разгадку и объяснит случившееся? Детектив без сыщика казался невозможным бредом.
«Сложность задачи и увлекла меня», - напишет Кристи позже в автобиографии.
Двенадцать минус два
Первоначальный замысел выглядел еще безумнее. В ранних набросках и строках детской считалочки фигурировало двенадцать жертв. Но даже для Кристи это оказалось перебором.
Вы спросите, почему? А вот почему. Каждому персонажу требовалась своя история, преступление в прошлом и наказание. Нужна была психология, мотивы и место в общей схеме. Двенадцать полноценных характеров превращают детектив в роман уровня «Войны и мира».
Кристи безжалостно вычеркнула двоих. Осталось десять негритят, маленьких индейцев или солдатиков (в зависимости от издания и страны).
Но и с десятью пришлось туго. Каждый должен был умереть по-своему, в соответствии со строчкой из стиха. Если «один поперхнулся», значит, кто-то поперхнётся. Если «проспал», значит, не проснётся. И так десять раз. Господи, тридцать четыре варианта она перебрала только для первого убийства. Тридцать четыре.
В аду перфекционизма
Работа над романом растянулась на годы, а не на привычные месяцы. Для Кристи, выдававшей по две-три книги ежегодно, это было немыслимо.
Главная проблема заключалась в сохранении интриги до последней страницы. Читатель не должен догадаться раньше времени. А как этого добиться, если убийца находится среди десяти персонажей на виду с первой главы?
Она переписывала целые куски. Выбрасывала готовые главы. Меняла порядок смертей. Переставляла подозрения с одного персонажа на другого.
«Я написала эту книгу после колоссальной подготовительной работы, - признавалась она. - Я была довольна результатом. Ясно, логично, запутанно, но с разумным объяснением. Пришлось даже добавить эпилог, чтобы всё разъяснить. Книгу хорошо приняли, хорошо рецензировали. Но полное удовлетворение испытывала только я сама, зная, как это было трудно».
Слово «трудно» здесь звучит слишком мягко. Три года мучений и бессонных ночей над горами черновиков.
Исчезнувшие записи
А теперь перейду к самому любопытному.
После смерти Кристи в 1976 году её наследники передали поместье Гринуэй Национальному трасту. В доме нашли семьдесят три записные книжки писательницы. Знаменитые блокноты, куда она заносила идеи, наброски сюжетов и списки персонажей. Архивист Джон Карран потратил годы на их расшифровку (почерк у Кристи был своеобразный) и выпустил две книги о её творческой кухне.
Здесь есть странность. К десяткам романов записи сохранились.
К «Пуаро» - пожалуйста, к «Мисс Марпл» - сколько угодно. А вот к «Убийству в Восточном экспрессе» нет ни строчки. К «Убийству Роджера Экройда» уцелел только неполный список персонажей. О «Десяти негритятах» информации тоже мало.
Семьдесят три блокнота сохранились. Но сколько их было в начале? Больше ста, по подсчётам исследователей. Куда делись остальные?
Кристи никогда не объясняла причин. Она не любила говорить о своей работе.
«Ремесленник не обязан показывать черновики», - отвечала она на вопросы журналистов.
Почему она это сделала?
Версий несколько.
Первая версия банальна: записи потерялись.
За пятьдесят лет писательской карьеры, двух браков и множество переездов (одно время у неё было восемь домов одновременно) бумаги могли исчезнуть естественным образом.
Но есть и вторая версия, более интригующая.
Кристи была перфекционисткой. Она терпеть не могла показывать незавершённую работу.
«Если бы моя книга оказалась плохой, я бы не стала её публиковать», - говорила она.
Черновики «Десяти негритят», скорее всего, выглядели пугающе. Три года проб и ошибок, тупиковые сюжетные ходы и удаленные персонажи. Двенадцать жертв, ставшие десятью, и нерабочие варианты финала.
Показать всё это миру? Королева детектива, которая три года не могла справиться с собственным замыслом? Ну уж нет.
Камин в кабинете Гринуэя работал исправно.
Что осталось
Роман вышел в ноябре 1939 года, за два месяца до начала Второй мировой войны. Критики были в восторге.
«Невозможная и захватывающая история», - писала "The New York Times". - «Самая загадочная книга из написанных Агатой Кристи».
Сто миллионов проданных экземпляров. Самый успешный детектив в истории человечества. Седьмое место в списке самых продаваемых книг всех времён после Библии, Корана и пары учебников.
В 2015 году, к стодвадцатипятилетию со дня рождения Кристи, читатели из разных стран проголосовали за любимый роман.
«Десять негритят» победили с большим отрывом.
Сама Кристи считала эту книгу лучшей в своей жизни. Не самой любимой (любила она другие), но лучшей по мастерству, сложности задачи и чистоте исполнения.
«Я знала лучше любого критика, как это было трудно», - повторяла она.
И унесла эту тайну с собой. А также сожжённые черновики, потерянные блокноты и память о трёх годах мучительной работы над невозможным романом.
Идеальное преступление и уничтоженные улики. Королева детектива знала толк в заметании следов.