К обеду Ольга уже перестала злиться.
Она перешла в состояние, которое уже давно стала называть «автопилот доброй дочери».
Вымыла полы. Собрала игрушки Лизы в коробку. Заменила постельное бельё в гостинной — то самое, что использовалось раз в два года, когда приезжала бабушка. Достала из шкафа запасные полотенца, которые никогда не использовала: «слишком красивые, жалко».
— Зачем ты всё убираешь? — спросила Лиза, вернувшись из школы. — У нас и так чисто.
— Приедут гости, — ответила Ольга, поправляя подушку.
— А кто?
— Тётя Рая и дядя Коля. Из Уфы.
— А они мне подарят что-нибудь?
— Не знаю, солнышко. Может, шоколадку.
Лиза пожала плечами и ушла в комнату рисовать.
Ольга заварила чай — не для себя, а «на случай, если захотят сразу». Поставила печенье на блюдце. Убрала со стола свой блокнот с заметками — вдруг спросят: «Чем занимаешься?» А она не захочет объяснять, что пишет сценарий, который никто, возможно, никогда не прочтёт.
В 13:20 раздался звонок в дверь.
Тётя Рая ворвалась первой — с двумя чемоданами, пакетом с фруктами и громким:
— Олечка! Ну, здравствуй, родная!
Она обняла Ольгу так, что та чуть не задохнулась.
Дядя Коля, молчаливый и сутулый, кивнул и протянул пакет:
— Вот, с нашего сада. Яблоки.
— Спасибо, — сказала Ольга, принимая тяжёлые сумки. — Проходите.
Квартира тут же перестала быть её.
Тётя Рая распаковала вещи в гостинной, постелила своё покрывало поверх Ольгиного, расставила на тумбочке иконы и баночку с мазью «от всего». Дядя Коля снял обувь и сел на диван, включил телевизор громко.
— Лиза! — позвала Ольга. — Познакомься!
Девочка вышла робко.
— Привет…
— Ой, какая красавица! — воскликнула тётя Рая. — Совсем как ты, Олечка! Только умница, небось? Учится хорошо?
— Отлично! — гордо ответила Лиза.
— Ну и слава богу. А то сейчас одни двойки кругом…
Ольга улыбалась. Вежливо. Механически.
Внутри же — всё сжималось.
Она чувствовала, как её пространство сужается: сначала кухня, потом коридор, теперь — только угол у окна, где она может дышать.
Когда Лиза ушла к себе, тётя Рая взяла Ольгу за руку:
— Слушай, а ты не могла бы… завтра съездить с нами в больницу? У дочки роды, а у нас с Колей документы не те… Ты же местная, всё знаешь.
Ольга замерла.
— Завтра у меня работа…
— Ну, отпросись! Это же семья! Да и Лизу ты в школу отвезёшь по дороге, да?
Она хотела сказать: «Нет. У меня дедлайн. У меня своя жизнь. У меня право на „нет“».
Но вместо этого прошептала:
— Ладно. Постараюсь.
— Вот и умница! — Тётя Рая похлопала её по руке. — Мы так на тебя рассчитывали!
Вечером, когда все легли спать, Ольга вышла на балкон.
Холодный воздух обжёг лицо.
Она достала телефон, открыла чат с подругой — и начала писать:
«Они приехали. Просят завтра везти их в роддом. Я сказала „да“. Опять. Я же обещала себе — больше не буду…»
Пальцы дрожали.
Но в последний момент она удалила сообщение.
«Зачем тревожить? Всё равно никто не поймёт. Скажут: „Ну, родня же…“»
Она посмотрела в ночное небо.
Где-то там, за облаками, был её муж. В Ташкенте. В тишине, где никто не просит чистые полотенца.
А она стояла на балконе в халате, с кофе, который так и не допила утром,
и думала: «Кто я, кроме той, кто говорит „да“?»
Потому что, кажется, все давно забыли, а она сама перестала помнить, что у неё тоже есть право на утро, на кофе и на «нет».