Все, кто учился в советской школе, помнят эту хрестоматийную, почти иконописную сцену. Юный Володя Ульянов, узнав о казни старшего брата Александра, с суровым лицом произносит: «Мы пойдем другим путем». Эту фразу вбивали нам в головы как символ мудрости будущего вождя.
Но давайте будем честны: вряд ли 17-летний гимназист в момент семейного горя говорил политическими лозунгами. Реальная история Александра Ульянова — это не предисловие к биографии Ленина. Это самостоятельная греческая трагедия, полная юношеского максимализма, роковых ошибок и удивительных деталей, о которых в СССР предпочитали говорить шепотом или не говорить вовсе.
Сегодня мы сдуем пыль с архивных папок и посмотрим, как блестящий биолог превратился в террориста-смертника и как одна нелепая случайность перевернула историю XX века.
Золотой мальчик и его кольчатые черви
Александр Ульянов (в семье его звали Саша) был тем самым сыном маминой подруги, которого ставят в пример. Серьезный, вдумчивый, невероятно талантливый. Он поступил на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета и делал там блестящие успехи.
Малоизвестный факт №1: В 1886 году, всего за год до казни, Александр получил золотую медаль университета за научную работу по зоологии беспозвоночных. Тема звучит совсем не революционно: «Об органах сегментарных и половых пресноводных Annulata».
Ему прочили кафедру, профессорское звание и мировую славу второго Менделеева или Сеченова. Но Саша вел двойную жизнь. Днем он препарировал червей под микроскопом, а по вечерам зачитывался трудами Маркса, Энгельса и Плеханова.
Ирония судьбы (и горькая усмешка истории) заключается в том, как он распорядился своей научной славой. Когда «Террористической фракции партии "Народная воля"» (звучит грозно, а на деле — кружок из полутора десятков студентов) понадобились деньги на взрывчатку, Саша заложил свою золотую университетскую медаль в ломбард. Наука в прямом смысле оплатила террор.
Химия смерти: Стрихнин и словарь медицины
Советские учебники описывали Александра как пламенного революционера, но забывали упомянуть, насколько дилетантским и одновременно жестоким был заговор 1887 года.
Студенты решили убить императора Александра III в годовщину гибели его отца — 1 марта. Символизм был для них важнее профессионализма. Главным «химиком» группы стал именно Ульянов. Его познания в естественных науках тут пригодились, но весьма своеобразно.
Бомбы делали кустарно. Чтобы увеличить поражающую силу, пустоты между динамитом и свинцовой оболочкой заполняли кубиками стрихнина (сильнейшего яда) и пропитанными ядом пулями.
Малоизвестный факт №2: План был чудовищным в своей наивности и жестокости. Ульянов лично настаивал на использовании яда. Логика была такой: если взрыв не убьет царя, его добьет даже царапина от отравленного осколка. Это уже не просто «политическая борьба», это фанатичное желание уничтожения, которое плохо вяжется с образом интеллигентного юноши в очках.
Впрочем, до толкового взрывателя дело так и не дошло. Бомбы были тяжелыми, неудобными и, по мнению экспертов того времени, вполне могли взорваться в руках самих террористов еще до броска.
Провал по Фрейду (или по глупости)
Почему заговор раскрыли? Не было никаких шпионских игр или сложной работы агентуры. Все погубила банальная болтливость.
Один из участников заговора, студент Петр Андреюшкин, написал письмо товарищу в Харьков. В нем он, нимало не смущаясь, прямым текстом сообщал, что скоро в Петербурге ожидается «большой террор» и цареубийство.
Разумеется, перлюстрация писем в Империи работала лучше, чем конспирация у студентов. Полиция просто прочитала письмо.
1 марта 1887 года на Невском проспекте арестовали троих юношей, которые подозрительно долго слонялись с какими-то свертками (один из них — под томом медицинского словаря). Это были метальщики. Вскоре вышли и на «мозг» организации — Александра Ульянова.
Суд: «Я не прошу пощады»
Процесс был быстрым. В Особом присутствии Правительствующего сената судили 15 человек. Поведение Александра Ульянова на суде — это то, что действительно заслуживает уважения, даже если вы не разделяете его взглядов.
Он взял на себя всё. Он выгораживал товарищей, преувеличивал свою роль, заявлял, что именно он был организатором, химиком и идейным вдохновителем. Он пытался спасти остальных ценой собственной жизни.
Мать, Мария Александровна Ульянова, узнав о беде, бросилась в Петербург. Она писала прошения императору, умоляла о милосердии. Александр III, прочитав доклады, оставил на полях знаменитую резолюцию: «На этот раз Бог нас спас! Но надолго ли? Экая преступная банда!»
Император был не чужд сентиментальности. Говорят, он мог бы помиловать студента, если бы тот искренне раскаялся. Матери удалось добиться свидания с сыном и уговорить его подать прошение о помиловании. Но текст, который написал Александр, был скорее вызовом, чем мольбой.
«Я не прошу пощады, — писал он, — а лишь прошу позволить мне умереть честно, зная, что я попытался исполнить долг сына перед матерью».
Это была просьба ради матери, а не ради спасения. Император прошение отклонил.
8 мая: Точка невозврата
Ранним утром 8 мая (20 мая по новому стилю) 1887 года во дворе Шлиссельбургской крепости была возведена виселица. Казнили пятерых: Ульянова, Генералова, Андреюшкина, Осипанова и Шевырева.
Свидетели утверждали, что Александр держался с пугающим спокойствием. Он поцеловал крест, но отказался от исповеди. В 21 год жизнь блестящего биолога оборвалась.
Как это изменило мир (и нас с вами)
Современные историки часто спорят о «эффекте бабочки». Казнь Александра Ульянова — один из ярчайших примеров такого эффекта.
Семья Ульяновых стала изгоями. Либеральное общество Симбирска, которое раньше заискивало перед уважаемым директором училищ Ильей Николаевичем (отцом семейства), теперь переходило на другую сторону улицы при виде Марии Александровны.
Именно этот бойкот, эта трусость «чистенькой» интеллигенции, по мнению многих биографов, ожесточили юного Владимира Ульянова. Он увидел, что либеральные методы, прошения и адвокатура не работают. Он увидел лицемерие общества.
Если бы Александра III убедили заменить казнь каторгой (как это часто бывало), Александр Ульянов мог бы выжить, вернуться, стать ученым или даже политиком умеренного толка. Но виселица в Шлиссельбурге запустила механизм мести в голове его младшего брата.
Фраза «Мы пойдем другим путем», даже если она и не была произнесена вслух, стала пророческой. Владимир отказался от индивидуального террора не потому, что ему было жаль царей, а потому, что понял: чтобы отомстить за брата и перевернуть мир, недостаточно убить одного человека. Нужно убить всю систему.
По сути, в тот майский день 1887 года самодержавие собственноручно подписало себе смертный приговор, отсроченный на 30 лет.
А что вы думаете об этом эпизоде истории? Был ли шанс у Александра Ульянова избежать казни, и как бы тогда сложилась судьба России? Делитесь мнением в комментариях!
*Если вам понравилась статья, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал.