Новый год, во второй раз после свадьбы, Василиса и Кирилл планировали встречать идеально. Всё должно было быть как в той рекламе, где улыбчивые пары смеются над бокалами шампанского: домашний фондю, новый набор гирлянд, тщательно выбранные подарки. Но все пошло наперекосяк с самого утра.
Кирилл, пытаясь установить на балконе световую фигуру оленя, уронил ее вниз, прямо на лавочку. Олень разбился вдребезги. Хорошо, что никого там не было. Василиса, готовя свой фирменный торт, перемудрила с кремом, он отщелкнулся. К вечеру легкое раздражение витало в воздухе, затмевая запах елки и мандаринов. Оба старались его игнорировать, улыбались через силу.
В десять вечера, когда до боя курантов оставалось два часа, случилось главное. Погас свет. Не только в их квартире, а во всем районе. Городской огонь за окном исчез, оставив лишь темный бархат зимней ночи.
«Вот отлично, – сдавленно сказал Кирилл, тычась в бесполезный выключатель. – Телек не работает, музыка не работает... Идеально».
«Зато есть свечи, – попыталась найти позитив Василиса, но в ее голосе прозвучала усталость. – И шампанское в холодильнике ещё холодное... если, конечно, оно не потеплеет вместе со всем остальным».
Они зажгли все свечи, что нашли: толстые праздничные и простые хозяйственные. Квартира погрузилась в трепетный, танцующий полумрак. Они сидели на полу у елки, смотрели на отблески свечей в блестящих шарах, и не знали, о чем говорить. Все обычные, бытовые темы вдруг казались неинтересными.
«Знаешь что, – неожиданно встал Кирилл. – А пойдем-ка гулять».
«Что? Сейчас? До нового года час!»
«А что нам тут делать? Ждать, когда свет включат и мы сможем сделать «как надо» – кривить губы в телевизор? Одевайся теплее».
Они оделись, как в детстве, наспех, натягивая друг на друга шарфы. Вышли на улицу. Темный район был необычайно тих и прекрасен. Снег хрустел громко, как на съемочной площадке, небо, лишенное светового шума, простиралось черным бархатным пологом с алмазной россыпью звезд. Они шли, держась за руки, не потому что «так положено», а потому что в темноте это было естественно.
И тут увидели, как горел костер. Небольшой, аккуратный. Вокруг него сидели, стояли, болтали какие-то люди – такие же «пострадавшие» от блэкаута.
«Эй, молодые! – крикнул им седой мужчина в дубленке, подбрасывая в огонь ветку. – Присоединяйтесь! Новый год отменять нельзя!»
Оказалось, это была компания соседей, которых они в лицо не знали. Была семейная пара с собакой, студентка с гитарой, пожилая женщина с термосом и домашними печеньями, парень в смешной шапке. Их всех выгнала на улицу одна беда – отсутствие света. И объединила одна цель – не пропустить праздник.
Гитара зазвучала неуверенно, но душевно. Термос с чаем пошел по кругу. Печенья оказались волшебными. Они пели старые песни, те, что знали все: «Катюшу», «Ой цветет калина», «Прекрасное далёко». Смеялись над шутками друг друга. Сосед с собакой, Сергей Петрович, оказался виртуозом в рассказах про то, как он встречал Новый год в геологической экспедиции на Таймыре.
И тут Кирилл сказал: « Я быстро». Он успел сбегать домой за двумя бутылками шампанского и принес бумажные стаканчики для пикника.
Вернулся запыхавшийся, но довольный.
За пять минут до нового года кто-то крикнул: «А сколько времени-то?» Все стихли, заглядывая в свои телефоны. Быстро разлили шампанское по стаканчикам.
«Десять, девять, восемь...» – считали они хором, и их дыхание, смешиваясь, стелилось белым облаком над костром.
«...три, два, один! С Новым годом!»
Они обнимали друг друга – этих незнакомых, ставших вдруг родными за час людей. Кирилл обнял Василису, не для галочки, а крепко, по-настоящему. И она обняла его в ответ, спрятав лицо в его холодную куртку.
«Знаешь, – прошептал он ей на ухо под общий смех и поздравления, – я сейчас загадал желание».
«Какое?» – спросила она, отстраняясь и глядя ему в глаза, в которых отражалось пламя костра.
«Чтобы всегда было так же... ярко. Даже когда темно».
В ту же секунду, будто джинн услышал его слова, во всем районе дружно вспыхнули окна. Заработали фонари. Мир наполнился привычным электрическим светом.
Люди зааплодировали, как после хорошего спектакля, и стали расходиться по домам, обмениваясь улыбками и обещаниями «не теряться».
Василиса и Кирилл шли обратно, и их руки были сцеплены так крепко, будто они только что избежали какой-то опасности. В квартире горел свет и пахло елкой. Телевизор самозабвенно вещал что-то.
Они выключили его. Погасили часть гирлянд, оставив только те, что на елке. И сели есть салаты, тарталетки, нарезки и тот самый торт, запивая его шампанским и смеясь до слез.
Смех постепенно стих, оставив после себя приятную усталость и чувство полного покоя.
«Знаешь, о чем я подумал, пока Сергей Петрович рассказывал про Таймыр?» — сказал Кирилл, откидываясь на спинку дивана.
Василиса устроилась поудобнее, положив голову ему на плечо. «О том, что он классно рассказывает?»
«Нет. О том, что я тебе ни разу не предлагал ничего подобного. Ни путешествий, ни северного сияния, ни палаток посреди бесконечной тундры. Только «идеальный» отпуск в отеле с бассейном «все включено», который мы так и не выбрали».
Василиса улыбнулась. «Потому что мы пытались выбрать что-то «как у людей». А там люди либо на море, либо на горнолыжные курорты. Таймыр как-то в списки не входил».
«А давай введем?» — голос Кирилла звучал вдруг заговорщицки, по-мальчишески. «Сергей Петрович сказал, что летом там белые ночи, море цветов и оленей можно почти в упор разглядеть. И экскурсии, оказывается, есть. Не роскошные, наверное, с палатками и дымом костра. Как сегодня».
Их воображение, разбуженное костром и свободой, тут же заработало. Они уже не просто сидели в уютной квартире. Они видели это.
«Представляешь, – начала мечтать вслух Василиса, – мы стоим на берегу этого бесконечного озера, а вода цвета стали. И тишина... не городская, а настоящая, густая. И вместо телевизора — северное сияние, прямо над головой, настоящее. Хотя, чтобы посмотреть на него, надо ехать осенью».
Таймыр в их разговоре был уже не просто точкой на карте. Это был символ. Символ их новой договоренности — искать не идеальный отдых, а настоящее приключение. Не за границей, а внутри их собственных, вдруг раздвинувшихся горизонтов.
Они проговорили почти до рассвета, и эти планы были слаще любого десерта. В них не было стресса от бронирования отелей и сравнения цен. Была лишь радость предвкушения чего-то по-настоящему своего, прошедшего проверку темнотой и холодом.
И когда они, наконец, отправились спать, то знали точно: первый день нового года они начнут не с похмелья и просмотра повторов концертов. Они откроют ноутбук, чтобы найти не пятизвездочные отели, а маршруты настоящих экспедиций. Потому что их совместная жизнь, которую они едва не засушили в гербарий «идеальности», снова пустила ростки. Дикие, крепкие и готовые к любым таймырам.
И всё это началось с разбитого оленя, испорченного торта и внезапной темноты, которая оказалась не помехой, а лучшим проводником к свету — и друг к другу.