В стране теней: тоска по тому, что не случилось
Эссе о свободе
Однажды во время поездки на конференцию мы с коллегой решили поисследовать город. Был прохладный майский вечер, мы порядком устали на лекциях и мастерских, но, кутаясь в пальто, отправились искать секретный бар, который нам очень рекомендовали. Самым главным, конечно, было то, что он секретный — плутая между гаражей и хозяйственных построек, мы шутили, что психотерапия и бутлегерские заведения, в принципе, неплохо сочетаются.
Внутри оказалось тепло, оба зала окутывал камерный полумрак, и витал немного терпкий, но приятный аромат. Бармен немного рассказал об истории места, представил нам карту авторских коктейлей, а потом на секунду умолк. "Я могу сделать ещё кое-что. Если хотите, я принесу вам чувство или историю в бокале. Вам нужно только дать мне несколько своих слов".
...в классическом "сауэре", который оказался передо мной, тягуче переливалась прозрачно-золотая жидкость. На поверхности покачивалось соцветие белесых цветов, похожих на мимозу.
Я заказала "тоску по несбывшемуся".
В бликах, пробегавших по стеклу, казалось, можно различить очертания сцен из какой-то другой, нереальной истории. Где другая я, в другое время, на другом языке...
На моём языке — почти приторный в первую секунду и невыносимо кисло-холодный после этого, плотный и слегка колкий, что ли, вкус. И тонкий, нежный аромат, проникающий в голову, заполняющий всё пространство внутри. "От него невозможно избавиться" — тихо резюмировала коллега.
— Это ностальгия?
— Нет. Не знаю... Почти.
— Иллюзия?
— Что-то между.
— Вроде печали о том, чего не было?
Часть 1
Главный парадокс свободы: чем больше у человека возможностей, тем сложнее и болезненнее выбор, отрезающий альтернативы. В этом контексте некоторая «подвешенность» — состояние сознательной неопределённости — может казаться привлекательной стратегией; стратегией сохранения себя в поле чистого потенциала, где ни один шанс ещё не утрачен. Ни одна ошибка ещё не совершена. Это своего рода мета-свобода: от риска, который неизбежно несёт в себе любой конкретный шаг, от горечи потери.
Однако пребывая в этой неопределённости, мы рискуем променять перспективу реализации одной возможности на иллюзию сохранения всего множества. Свобода выбора, не завершённая действием, остаётся абстракцией — умозрительной категорией, идеей, лишённой плоти опыта. Прекрасной идеей.
Мне нравится Кьеркегор и его фундаментальное: "Anxiety is the dizziness of freedom" — "Тревога есть головокружение свободы". Момент обнаружения своей безграничной свободы выбора и ответственности за него, фактически, является точкой наиболее полного, экзистенциального осознания себя человеком, но в этом же месте обнажается главная человеческая уязвимость — потребность в смысле (немного вольно расширим философскую опору до тезисов XX века). Приняв дрожь на краю за конечную цель существования, мы рискуем потерять великий дар свободы.
Интерлюдия. Поле
Физики говорят, что частица, пока за ней не наблюдают, может быть везде одновременно.
«Я-учëный», «Я-родитель», «Я-кочевник». Состояния моей возможной природы, мерцающие в поле потенциала. Я — ещё не имя, а суперпозиция.
Я что-то чувствую. Интерференция.
Я знаю, кто я. Коллапс волновой функции. Поток вероятностей сжимается до точки. Случайная, конкретная реальность — здесь и сейчас.
Кажется, я был чем-то большим, пока меня не было.
Часть 2
(которой никогда не существовало)
Современный мир превратил кьеркегоровское "головокружение" в постоянный фон. Теперь у него есть точное название — FOMO (Fear of Missing out, страх упущенных возможностей). Это не просто беспокойство, это культурно санкционированная форма тоски по несбывшемуся, поставленная на поток. Иногда он приводит не в секретный бар, а в кабинет терапевта. И здесь неопределённость может представать не философской категорией, а живым страданием.
Сюда приходят опустошёнными, со сжатыми зубами и хронической бессонницей, с работой горя, которая никак не может совершиться, потому что утрачено то, чего никогда не было. Клиент может говорить о карьере, которую не начал, но оплакивать неслучившееся чувство компетентности и уважение к себе. Говорить об отношениях, в которые не вступил, но молчать о том, что с тех пор в груди как экзистенциальная данность поселилось одиночество.
Задача терапии в этой точке парадоксальна. Она заключается не в том, чтобы помочь выбрать «правильный» путь из многих, а в том, чтобы дать место его отсутствию, или, по крайней мере, виртуальности — и пристально посмотреть в эту пустоту. Помочь произвести акт признания: да, я что-то теряю, это неизбежно, но всё равно горько. И тогда, со временем, возможно, в этом танце теней получится разглядеть свидетельство сложности и красоты самого выбора, единственного, который был совершён.
Автор: Алексеева Ася Антоновна
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru