Ну что, дорогие друзья, дождались. Ларису Долину экстренно выселяют из элитной квартиры в Хамовниках — и знаете что? Страна не ахнула. Не всплакнула. Не побежала писать: «Как же так, бедная женщина».
Наоборот. Комментарии выглядят так, будто люди давно ждали именно этого финала. Холодные, злые, расчётливые. И в этом хоре нет ни одного робкого «ну всё-таки жалко».
Я честно листала ленту, читала сотни откликов — и не нашла ни одного по-настоящему доброго. Ни одного. Ни «по-человечески жаль», ни «давайте войдём в положение». Пусто. И это, простите, диагноз. Не ей — обществу, которое слишком долго смотрело, как одним можно всё.
Знаете, я давно не видела, чтобы люди так дружно были в чём-то согласны. Обычно в комментариях под любой новостью — драка: кто-то «за», кто-то «против», третьи вспоминают про рептилоидов. А тут — уникальный случай. Пишут про Ларису Долину и её квартиру, а внизу сплошное: «Давно пора!», «Ура!», «Наконец-то!». Ни одного «бедная женщина, как ей не повезло». Ни одного. Серьёзно, я искала — нет.
И ладно бы писали какие-нибудь злые хейтеры. Так ведь нет! Пишут обычные люди, которые просто устали от этой истории. История-то, если в двух словах, простая. Певица продала квартиру. Деньги взяла. А жить из неё не спешит. Суд на суде, отсрочка за отсрочкой. Сначала говорила: «До весны пожить надо». Потом: «До 10 января». А тут ещё выяснилось, что она, оказывается, хочет с новой хозяйки миллион за коммуналку получить! Ну, вы поняли: за свет и воду, пока в той, чужой уже, квартире жила.
Народ это, конечно, «оценил». Комментарии — огонь. Читаешь и понимаешь — люди не глупые, всё видят.
Вот, например, пишут:
«Ну наконец-то! Чего тянула-то полтора года? Собрала бы свои вещички и съехала. У меня сосед так же квартиру продал и за неделю всё вывез. А тут — целая эпопея.»
«Про коммуналку в миллион — это вообще шедевр. Сама в чужой квартире сидела, а теперь ещё и деньги назад хочет. Наглость — второе счастье, что ли?»
«Интересно, а если бы я так сделал? Продал квартиру и сказал: «А я ещё поживу тут полтора года, пока суды идут». Меня бы в психушку упекли или в тюрьму. А тут — артистка, можно.»
«Да чего там собирать-то? По договору вся мебель остаётся. Значит, только личные вещи. Я одна свою трёшку за три дня на переезд упаковала. У неё, наверное, пять комнат золотых слитков, раз столько времени надо.»
«Самое смешное, что она ещё надеялась, видимо. Ждала последнего суда. А зачем ждать-то было? После верховного всё же ясно.»
И ведь правы люди. После последнего решения суда всё действительно ясно.
30 декабря вступает в силу решение суда: Лариса Долина обязана покинуть квартиру. По документам — в течение пяти рабочих дней, по факту — до 13 января, потому что каникулы. Если нет — приходят судебные приставы. Спокойно, без истерик. Выносят вещи. Передают на ответственное хранение. А счёт — угадайте кому? Правильно, хозяйке пианино и громкого имени.
И вот тут у людей начинается не злорадство, а раздражение. Потому что вопрос звучит слишком логично:
почему нельзя было съехать раньше?
Решение Верховного суда было не вчера. Не сегодня утром. Прошло достаточно времени, чтобы не просто собрать вещи, а спокойно, без позора, без новостей и приставов, закрыть эту историю. Но нет. Всё тянули. Всё надеялись. Всё ждали, что как-нибудь рассосётся.
«Она на что рассчитывала?» — спрашивают люди.
«Думала, что её не тронут?»
«Надеялась, что в последний момент пожалеют?»
И ведь это не злые языки. Это обычные люди, которые сами переезжали, сами съезжали, сами платили аренду и сами понимали: если квартира не твоя — ты там гость. Даже если гость с орденами и афишами.
Отдельная тема — аргумент про «не успевает вывезти вещи». Вот здесь народ просто вскипел. Пятикомнатная квартира, элитный дом, антиквариат, картины, мебель… И начинается старая песня: сложно, долго, тяжело.
А в комментариях сидят люди, которые живут в таких же квартирах. И пишут:
«Три дня — за глаза».
«Нанимаешь фирму — за день всё упакуют».
«По договору мебель вообще остаётся, кроме пианино».
И тут магия исчезает. Нет больше трагедии. Есть ощущение, что просто не хотят отпускать. До последнего. Упереться, затянуть, измотать.
Особенно людей задело, что певица якобы хочет взыскать с покупательницы деньги за коммуналку. Вот здесь сарказм уже не сдерживают. Потому что выглядит это не как борьба за справедливость, а как анекдот.
Полтора года проживания в чужой квартире. В элитной. В центре Москвы.
Люди сами считают: аренда такого жилья — от полумиллиона до двух миллионов в месяц. Умножаем. Получаем суммы, от которых у обычного человека темнеет в глазах.
И на этом фоне разговоры про «коммуналку» звучат… скажем мягко — странно.
«Пусть сначала заплатит за проживание», — пишут люди.
И это не зависть. Это чувство баланса. Если ты пользуешься чужим — плати. Всё просто. Без звёздных исключений.
Отдельный пласт — репутация. Потому что речь давно не только о квартире.
Людей задело не то, что артистка попала в сложную ситуацию. А то, как она себя вела.
Затягивала. Спорила. Не отпускала. Делала вид, что ещё можно переиграть.
И вот тут сработал эффект накопленной усталости. Той самой, которая годами копится, когда одни живут по правилам, а другим правила пишут мягким карандашом.
Поэтому слова про стресс, здоровье, тяжёлое эмоциональное состояние не зашли. Не потому что люди бесчувственные. А потому что у них у самих — стресс, здоровье, кредиты, съёмное жильё и суды без адвокатов.
Когда директор Долиной говорит о сочувствии, люди пожимают плечами. Потому что у них перед глазами не трагедия, а очередная попытка надавить на жалость. А жалость — ресурс исчерпаемый.
Айза, как ни странно, сказала вслух то, что многие боялись сформулировать.
Долину не отменило государство. Не отменили каналы.
Её отменили люди.
Без лозунгов. Без истерик. Просто перестали оправдывать.
И это, пожалуй, самое болезненное.
Здесь дело не в возрасте, не в эйджизме и не в «уступите дорогу молодым». Дело в ощущении, что закон должен быть одинаковым.
И если уж кому-то в этой истории не повезло — то не потому, что он старый или известный. А потому что слишком долго считал, что можно дотянуть.
Самое ироничное во всём этом — если бы деньги были возвращены сразу, если бы вопрос решился полтора года назад, если бы всё прошло тихо и по-деловому, сегодня интонация была бы совершенно другой.
Люди умеют сочувствовать. Но не любят, когда их держат за наивных.
А теперь — не жалеют.
Не потому что злые.
А потому что слишком хорошо понимают, как эта история выглядит со стороны.
И, кажется, впервые за долгое время общество сказало артисту фразу без аплодисментов, но с холодной ясностью:
правила — для всех. Даже для тех, кто привык, что для него они особенные.
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: