— Коль, у нас самих сейчас туго. Мы же копим на новогодние праздники. И кредит за машину платим, — Юля осторожно посмотрела на мужа.
Коля поставил тарелку на стол громче, чем следовало.
— Двадцать тысяч у нас есть. Она вернёт через месяц.
— Как вернула в прошлый раз? Через полгода? — Юля почувствовала, как напряжение растёт. — Я не против помочь, правда. Но давай честно — твоя мама берёт деньги и не считает нужным возвращать своевременно.
— Значит, отказываешь? — лицо Коли стало жёстким.
— Я прошу подумать! Может, занять десять, не двадцать? У неё же холодильник сломался, но на десять тысяч можно найти нормальный...
Коля встал из-за стола. Юля знала этот жест — когда он вставал вот так резко, разговор заканчивался плохо.
— Понял. Тогда вот что, — он посмотрел на неё сверху вниз. — Ты же маме финансово помогать отказалась, поэтому я тебе подарок дарить не буду.
Юля почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Что?
— Справедливо же? — Коля скрестил руки на груди. — Ты о моей матери не думаешь, почему я должен о твоих желаниях думать? Новогодний подарок, который ты хотела, я позавчера купил. Теперь верну в магазин. А деньги маме отдам.
— Коля, ты серьёзно? Сейчас? До Нового года неделя! — голос Юли дрожал.
— Абсолютно. Деньги маме я переведу сегодня. А ты вот подумай о своих приоритетах.
Он развернулся и ушёл в комнату. Дверь хлопнула так, что задребезжали стёкла в серванте. Юля осталась сидеть на кухне, глядя на накрытый стол. Двадцать четвёртое декабря. Через неделю Новый год. А она сидит одна, и в голове крутится одна мысль: как они до этого докатились?
Утро началось хорошо. Коля ушёл на стройку рано, но поцеловал на прощание и подмигнул: «Скоро праздники, готовься к сюрпризу». Юля улыбалась весь день. В офисе уже наряжали ёлку, коллеги обсуждали планы на каникулы. Начальник отдела продаж автозапчастей объявил, что фирма даёт всем премию — по пять тысяч. Юля сразу прикинула: вместе с Колиной премией можно будет купить хороший стол на праздники и съездить куда-нибудь на пару дней после новогодней ночи.
После работы Юля заехала к маме — Светлана Петровна звонила днём, просила заглянуть.
Мама встретила её с пакетом мандаринов и коробкой конфет.
— Юлечка, держи. Для новогоднего стола. Я тут ещё немного денег собрала, — она протянула конверт. — Три тысячи. Может, на что-то пригодится.
— Мам, зачем вообще? — Юля попыталась отказаться, но Светлана Петровна настойчиво сунула конверт ей в руки.
— Бери-бери. Праздники же. Хочу, чтобы у тебя всё было красиво.
Виктор, отчим, вышел из комнаты с бутылкой шампанского.
— Юль, и это вам с Колей. Под бой курантов откроете.
Юля поблагодарила, посидела с ними минут двадцать. Мама расспрашивала, какие планы на Новый год, будут ли они встречать вместе с Полиной Игнатовной. Юля уклончиво ответила, что ещё не решили. На самом деле свекровь уже намекнула, что хочет видеть их у себя за праздничным столом, но Юля надеялась отпраздновать только вдвоём с Колей.
А получила вот это.
Она посмотрела на часы. Девять вечера. Из комнаты доносились звуки — Коля явно собирался спать. Не выходил, не извинялся, не пытался поговорить. Просто отрубил её вот так, на ровном месте.
Юля достала телефон, написала подруге Лене: «Можешь поговорить?»
Ответ пришёл через минуту: «Конечно. Звони».
Лена слушала молча, пока Юля пересказывала ситуацию. Потом тяжело вздохнула.
— Юль, это же чистой воды манипуляция. Он тебя шантажирует подарком! Перед Новым годом!
— Не знаю, что думать. Может, я правда не права? Это же его мама...
— Слушай, у меня свекровь тоже деньги занимала. Один раз. Пять тысяч попросила, сказала, на подарки внукам. Мы дали. Она через полгода вернула три, а про остальные заявила: дети должны помогать, это нормально. Миша меня тогда чуть не потерял — я устроила такой скандал.
— И что?
— А то, что больше его мать у нас ни копейки не просила. Потому что Миша объяснил ей нормально: хочешь помощи — вернёшь в срок и полностью. Не хочешь возвращать — не проси. Вот и всё.
Юля замолчала. У Коли всё не так. Его мама, Полина Игнатовна, за три года брака просила деньги уже пять раз. Первые два раза вернула нормально. Третий раз затянула на четыре месяца. Четвёртый вообще не вернула — сказала, что потратила на ремонт, извините. А теперь вот пятый. Перед самым Новым годом.
— Лен, я просто хотела предложить дать десять, а не двадцать. Это же разумно?
— Конечно, разумно! Юль, не дай себя задавить. Ты имеешь право голоса в своих деньгах.
Когда Юля легла спать, Коля уже отвернулся к стене. Она попыталась обнять его, но он резко одёрнул плечо.
— Не надо.
— Коль, давай поговорим...
— Не о чем говорить. Спокойной ночи.
Юля лежала в темноте и слушала его дыхание. Ровное, спокойное. Он спал. А она не могла сомкнуть глаз. За окном падал снег, где-то вдалеке горели праздничные огни. Город готовился к Новому году. А в их квартире царила ледяная тишина.
Утром Коля ушёл на работу рано, даже не попрощавшись. Юля собралась как в тумане. В офисе пыталась сосредоточиться на документах, но постоянно ловила себя на том, что смотрит в одну точку. Клиенты звонили, спрашивали про запчасти, интересовались, успеют ли получить заказ до праздников. Она механически отвечала, записывала.
В обед телефон завибрировал. Коля. Юля быстро взяла трубку.
— Алло?
— Деньги маме перевёл, — коротко бросил он. — Двадцать тысяч.
— Откуда?
— С нашей общей карты. Ты же главная по финансам, посмотри выписку.
И сбросил.
Юля открыла приложение банка. Перевод действительно прошёл. Двадцать тысяч рублей. Получатель — Спорова Полина Игнатовна. Без обсуждения. Без согласования. Просто взял и перевёл. За неделю до Нового года, когда они планировали закупить продукты, подарки родным.
Она положила телефон на стол и прикрыла глаза. Так нельзя. Они договаривались, что крупные расходы обсуждают вместе. Больше десяти тысяч — только после разговора. А тут он взял и...
— Юля Николаевна, вы не могли бы посмотреть заявку от Петрова? Он просит срочно, до праздников нужно, — коллега заглянула в кабинет.
— Сейчас, — Юля встрепенулась.
Работа. Надо работать. А дома разберётся.
Вечером Коля пришёл поздно. Юля специально дождалась — сидела на диване, по телевизору показывали какой-то новогодний концерт, но она ничего не видела. Он разделся в прихожей, прошёл на кухню, достал из холодильника еду.
— Коль, нам надо поговорить, — Юля встала в дверях.
— О чём? — он даже не повернулся.
— Ты перевёл деньги без моего согласия. Перед Новым годом.
— Моей маме нужен был холодильник. Я помог.
— Но мы же договаривались...
— Мы ничего не договаривались, — Коля наконец посмотрел на неё. — Ты отказалась помогать. Я принял решение сам.
— Я не отказывалась! Я предложила дать десять!
— Десяти мало. Холодильник стоит двадцать две тысячи.
— Тогда пусть возьмёт чуть проще!
— Моя мать не будет брать барахло, — голос Коли стал холодным. — Она всю жизнь экономила. Теперь может себе позволить нормальную вещь. И я ей в этом помогу.
Юля чувствовала, как злость закипает внутри.
— А как же наши планы на праздники? Мы хотели красиво встретить Новый год!
— Встретим скромнее. Мама важнее.
— Коля!
— Что "Коля"? — он развернулся к ней всем корпусом. — Ты хочешь сказать, что твой праздничный стол важнее холодильника для моей матери? Серьёзно?
Юля замолчала. Когда он так формулирует, она автоматически превращается в эгоистку. Хочет веселья вместо помощи пожилой женщине. Звучит ужасно.
— Я не это имела в виду...
— А что? Объясни мне, что ты имела в виду.
— Я хотела, чтобы мы обсудили. Вместе. Как раньше.
— Раньше ты не отказывала моей маме.
— Я и сейчас не отказывала!
Коля махнул рукой и вышел из кухни. Разговор окончен. Юля осталась стоять, сжав кулаки. Неделя до Нового года. Неделя до самого главного праздника в году. А они даже не разговаривают нормально.
***
На следующий день телефон Юли зазвонил после обеда. Номер она узнала сразу — Полина Игнатовна.
— Юленька, привет! — голос свекрови звучал приторно-сладко. — Как дела? Готовишься к празднику?
— Здравствуйте, Полина Игнатовна. Готовлюсь потихоньку.
— Я тут хотела поговорить с тобой. Коля сказал, что ты против была дать нам денег взаймы. Это правда?
Юля сжала телефон крепче.
— Я не была против. Я предложила дать десять тысяч вместо двадцати.
— Понимаю, понимаю, — Полина Игнатовна вздохнула так театрально, что Юля поморщилась. — Только вот холодильник-то стоит двадцать две тысячи. На десять я его не куплю. А без холодильника как? Праздники на носу, столько еды надо хранить.
— Можно найти дешевле. Или в рассрочку оформить.
— Мне в моём возрасте рассрочку не дадут. Кредитная история не очень. Юль, ну неужели так сложно помочь? Коля мне сказал, что у вас деньги есть, просто ты не хочешь.
Юля почувствовала, как щёки начинают гореть.
— Я не говорила, что не хочу. Я сказала, что нам самим сейчас тяжело. Праздники, расходы.
— Тяжело... — свекровь протянула слово. — Это Коля на стройке в любую погоду работает. Вот кому тяжело. В такой мороз на улице. А ты в офисе сидишь, в тепле.
— Я тоже работаю, — Юля старалась сдержаться. — И зарабатываю неплохо.
— Ну да, ну да. А Коля спину гнёт, чтобы вас обеспечить. И зарплата у него в семью идёт. А ты что, себе отдельный счёт завела?
— У нас общий бюджет!
— Вот и помоги тогда из этого общего бюджета. Или ты считаешь, что моя семья — это не твоя семья? Особенно в новогодние праздники, когда все должны помогать друг другу.
Юля закрыла глаза. Разговор шёл по кругу. Что бы она ни сказала, Полина Игнатовна выкручивала так, будто Юля виновата.
— Полина Игнатовна, я подумаю.
— Думай-думай. Только холодильник мне уже завтра нужен. До Нового года продукты закупить надо. Не могу же я без холодильника оливье готовить.
Юля попрощалась и положила трубку. Руки дрожали. Она встала, прошлась по кабинету. За окном кружил снег, на улице горели праздничные гирлянды. Везде царила предновогодняя суета. А у неё внутри — пустота и обида.
Надо успокоиться. Это просто деньги. Двадцать тысяч. У них на счёте шестьдесят. Двадцать — на праздничный стол и подарки, двадцать — подушка безопасности, двадцать — свободные. Можно дать. Технически можно.
Но Юля помнила, как в прошлый раз Полина Игнатовна занимала пятнадцать тысяч на ремонт балкона. Обещала вернуть через два месяца. Вернула через полгода, и то по две тысячи в месяц, после напоминаний. А когда Коля намекнул, что хорошо бы побыстрее, свекровь обиделась: «Я что, чужая вам? Свою мать торопите!»
Вечером Коля вернулся с работы молчаливый. Поужинал, сел перед телевизором. По экрану бежала строка с новогодними поздравлениями. Юля попыталась завести разговор:
— Как день прошёл?
— Нормально.
— Объект скоро сдавать будете?
— Должны до праздников успеть.
— Коль, давай поговорим...
— О чём? — он не отрывал взгляд от экрана.
— О нас. О ситуации с твоей мамой. О Новом годе.
— Всё уже решено. Я помог маме. Тема закрыта.
— Для тебя закрыта. Для меня нет.
Коля выключил телевизор и повернулся к ней.
— Что тебе непонятно? Моя мать попросила помощи. Я помог. Всё.
— Но это наши общие деньги! Мы хотели красиво встретить Новый год!
— Мои деньги, — Коля поправил. — Я зарабатываю больше.
Юля почувствовала, как в груди что-то сжалось.
— Мы договаривались, что у нас общий бюджет. Не важно, кто сколько зарабатывает.
— Было общее. Пока ты не начала диктовать, как тратить.
— Я не диктую! Я прошу обсуждать!
— Обсуждать... — Коля усмехнулся. — Ты хочешь контролировать. Вот в чём дело. Тебе не нравится, что я помогаю маме. Признайся честно.
— Мне не нравится, что ты делаешь это без моего ведома! — Юля повысила голос. — Мы супруги! Мы должны принимать решения вместе!
— А ты думала обо мне, когда отказывалась помочь моей матери?
— Я не отказывалась!!!
Коля встал.
— Кричишь. Значит, нервы не в порядке. Пойду к маме на выходных. Помогу ей к празднику подготовиться. Тут всё равно разговаривать невозможно.
Он ушёл в спальню. Юля осталась в гостиной, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Не плакать. Она не будет плакать. Она ничего плохого не сделала. Просто хотела обсудить. Это нормально. Это правильно.
Но почему тогда чувствует себя виноватой?
***
В субботу, двадцать седьмого декабря, Коля собрал вещи и уехал к матери. Сказал, что ей нужна помощь — повесить новогодние украшения, расставить мебель. Юля не стала спорить. Осталась дома одна, пыталась читать, смотреть праздничные фильмы, но мысли возвращались к одному: как они докатились до такого?
Три года назад они познакомились в торговом центре за неделю до Нового года. Юля выбирала подарок подруге, случайно задела локтём стойку с телефонами. Коля, стоявший рядом, поймал падающий экземпляр. Улыбнулся. Заговорили. Оказалось, живут в соседних районах. Он пригласил в кафе. Она согласилась.
Коля тогда был внимательным, заботливым. Дарил цветы, водил в кино, интересовался её жизнью. Через полгода предложил съехаться. Юля согласилась — он казался надёжным, спокойным. Ещё через год поженились. Скромно, без пышности. Полина Игнатовна на свадьбе была сдержанной, но вежливой. Юля тогда подумала: нормальная женщина, просто не очень открытая.
Первые проблемы начались через три месяца после свадьбы. Полина Игнатовна попросила десять тысяч на лекарства. Коля сразу согласился. Юля не возражала — мать мужа, здоровье, понятно. Полина Игнатовна вернула деньги через месяц, даже конфетами отблагодарила.
Второй раз свекровь попросила через четыре месяца — восемь тысяч на новую стиральную машину. Вернула через два месяца. Юля опять не возражала.
Третий раз — пятнадцать тысяч на ремонт балкона. Вот тут начались задержки. Полина Игнатовна возвращала по две тысячи раз в месяц, растягивая на полгода. Коля не волновался: «Она вернёт, не переживай». Юля промолчала.
Четвёртый раз — десять тысяч на шубу. Не вернула вообще. Сказала, что потратилась на подарки внуку Антона от его бывшей. Коля тогда слегка поворчал, но быстро забыл. А Юля запомнила.
И вот пятый раз. Двадцать тысяч. На холодильник. Перед самым Новым годом.
Телефон зазвонил. Лена.
— Ну что, как настроение? Готовишься к празднику?
— Отвратительное, — Юля легла на диван. — Коля у матери. Сказал, что помогает ей украшения развешивать.
— В субботу? За три дня до Нового года? Юль, он тебя избегает.
— Знаю.
— Слушай, я тут Таню встретила позавчера. Девушку Антона, брата Коли. Случайно в супермаркете столкнулись, продукты к столу выбирали. Разговорились.
— И?
— Она такое рассказала! Юль, твоя свекровь им хвасталась, что «поставила невестку на место».
Юля села.
— Что?!
— Клянусь! Таня говорит, что Полина Игнатовна прямо так и сказала Антону с ней: «Пусть Юлька знает, что с моим сыном я всегда буду важнее». И ещё добавила, что Коля теперь деньги на отдельную карту переводит, и это правильно.
— Погоди, на какую отдельную карту? — Юля почувствовала холод внутри.
— Не знаю. Таня сказала, что так Полина Игнатовна говорила.
Юля положила трубку и открыла банковское приложение. Их общая карта. Посмотрела историю операций за неделю. Зарплата Коли пришла в понедельник — сорок восемь тысяч. Но на общую карту перечислено только двадцать четыре. Половина. Раньше он переводил всю.
Она перезвонила Лене.
— Лен, это правда. Он действительно завёл отдельную карту.
— Вот же...
— Не надо, — Юля перебила. — Это моя проблема. Я сама разберусь.
Но как разбираться? Коля у матери. Телефон не берёт. Написать? Она набрала сообщение: «Коль, нам надо поговорить. Серьёзно». Отправила.
Ответ пришёл через час: «Занят. Потом».
Юля швырнула телефон на диван. Занят. Конечно. У матери всегда найдутся дела поважнее жены. Даже накануне Нового года.
Вечером она решила действовать. Оделась, села в машину, поехала к Полине Игнатовне. Адрес знала — бывала там раз пять за три года. Свекровь не особо приглашала в гости.
На улице было морозно, снег скрипел под ногами. Повсюду горели гирлянды, в окнах домов мерцали огоньки ёлок. Город жил предвкушением праздника. А у Юли внутри было холодно и пусто.
Припарковалась у подъезда. Поднялась на третий этаж. Позвонила. Дверь открыл Коля.
— Юля? Ты зачем?
— Нам надо поговорить.
— Я же написал — потом.
— Сейчас, — она решительно прошла мимо него в квартиру.
Полина Игнатовна вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. В комнате стояла украшенная ёлка, на столе лежали коробки с игрушками.
— О, Юленька! Какая неожиданность. Проходи, проходи. Видишь, как мы тут к празднику готовимся.
— Спасибо, Полина Игнатовна. Я ненадолго.
— Да посиди, посиди. Может, поможешь гирлянду повесить?
— Не надо. Я хотела поговорить. С вами обоими.
Коля скрестил руки на груди.
— О чём?
— О деньгах. О нашей семье. О том, что происходит.
Полина Игнатовна присела на стул, сложив руки на коленях.
— Слушаю тебя, дорогая.
Юля глубоко вдохнула.
— Полина Игнатовна, я хочу сказать прямо. Вы попросили у нас двадцать тысяч на холодильник. Я предложила дать десять. Коля перевёл двадцать без моего согласия. А потом завёл отдельную карту и стал переводить туда половину зарплаты.
Свекровь подняла брови.
— И?
— И это неправильно. Мы с Колей — супруги. У нас должен быть общий бюджет.
— Юлечка, — Полина Игнатовна улыбнулась. — А ты не думала, что Коля имеет право распоряжаться своими деньгами?
— Это наши общие деньги!
— Общие? — свекровь наклонила голову. — Коля зарабатывает сорок восемь тысяч. Ты сколько?
— Тридцать пять.
— Вот видишь. Он больше. Значит, больше решает.
Юля почувствовала, как руки начинают дрожать.
— Мы договаривались иначе. Мы складываем всё в общий бюджет и тратим вместе.
— Ты складываешь, — Полина Игнатовна поправила. — Коля теперь думает по-другому. И я его поддерживаю. Мужчина должен контролировать финансы в семье.
Юля посмотрела на Колю. Он стоял молча, глядя в сторону.
— Коль, ты правда так думаешь?
Он пожал плечами.
— Мама права. Я зарабатываю больше. Значит, имею право решать, куда тратить.
— Но мы же договаривались... У нас планы были на Новый год!
— Это было раньше. Пока ты не начала указывать, кому помогать, а кому нет.
Юля почувствовала, как внутри что-то рвётся.
— Я не указывала! Я просила обсуждать! Это нормально!
Полина Игнатовна встала.
— Юлечка, давай без криков. Новый год же скоро, праздник. Ты пришла, высказалась. Мы тебя выслушали. Теперь выслушай нас. Коля — мой сын. Я его родила, вырастила. И когда мне что-то нужно, я имею полное право попросить у него. А он имеет право помочь. Без твоего разрешения.
— Я не говорю, что он не может помочь! — Юля почти кричала. — Я говорю, что крупные траты надо обсуждать! Особенно перед праздниками!
— Двадцать тысяч — это не крупная трата, — свекровь усмехнулась. — Вы копите шестьдесят. Это я знаю. Коля мне рассказал.
Юля застыла.
— Коля рассказал про наши накопления?
— Конечно рассказал, — Полина Игнатовна пожала плечами. — Я его мать. Он мне всё рассказывает. И я считаю, что вы слишком много откладываете. Живите проще. А лишнее мне давайте, я лучше распоряжусь.
— Лишнее?! — Юля не верила своим ушам. — Это не лишнее! Это наши с Колей деньги на будущее!
— Какое будущее? — свекровь скривилась. — Вы даже Новый год нормально встретить не можете, всё копите. Юля, я Колю вырастила, вложилась в него. И теперь, когда мне что-то нужно, я имею право попросить.
— Вы уже просили! Пять раз за три года! И половину не вернули!
Полина Игнатовна выпрямилась.
— Это мой сын мне помогал. Не тебе. Ему решать, требовать возврата или нет.
Юля повернулась к Коле.
— Ты слышишь, что она говорит? Она считает наши деньги своими!
Коля отвёл взгляд.
— Мама просто переживает за меня.
— Коля!
— Что? Ей одиноко. Особенно в праздники. Она хочет быть частью нашей жизни.
— Частью?! — Юля почувствовала, как слёзы подступают. — Коль, она управляет тобой! Она поссорила нас специально!
Полина Игнатовна рассмеялась.
— Поссорила? Юленька, ты сама всё испортила. Отказала матери мужа в помощи. Показала своё истинное лицо. А я просто помогла Коле это увидеть.
Юля шагнула к ней.
— Вы специально устроили эту историю, да? Чтобы проверить, кто в семье главный?
— А что не так? — свекровь усмехнулась. — Пусть Коля знает, что мать для него всегда будет важнее жены. Я его родила. Я его вырастила. А ты — ты кто? Три года замужем. Детей нет, между прочим.
— При чём тут дети?!
— При том, что хорошая жена рожает мужу наследника. А не только деньги считает. К Новому году уже можно было внука подарить.
Юля развернулась к Коле.
— Ты позволишь ей так со мной разговаривать? Перед праздником?
Коля помолчал, потом тихо сказал:
— Мама говорит то, что думает. Это её право.
— То есть ты согласен с ней?
— Юль, не надо...
— Отвечай! Ты считаешь, что я плохая жена?
Коля тяжело вздохнул.
— Я считаю, что ты не уважаешь мою семью. Маму конкретно.
— Я уважаю! Но я не обязана слушаться её во всём!
— Для меня уважение — это когда жена помогает матери мужа, когда просят. Не торгуется, не считает копейки. А ты что сделала? Отказала. Перед Новым годом.
— Я предложила дать десять!
— Этого было мало.
Юля почувствовала, как внутри всё замирает.
— То есть для тебя я — плохая жена. Потому что не дала двадцать тысяч.
Коля не ответил. Молчание было красноречивее слов. За окном падал снег, где-то вдалеке звучала праздничная музыка. А в квартире царила ледяная тишина.
Юля кивнула.
— Понятно. Полина Игнатовна, спасибо за честность. Теперь хотя бы всё ясно.
Она развернулась и пошла к выходу. Свекровь окликнула её:
— Юлечка, подумай над своим поведением. Может, ещё не поздно всё исправить. Новый год же — время чудес и прощения.
Юля обернулась.
— Исправить? Стать покорной, послушной, отдавать все деньги вам? Нет, спасибо. Я не буду.
— Тогда потеряешь мужа.
— Лучше потерять мужа, чем себя.
Она вышла, хлопнув дверью. Села в машину, завела мотор. Руки тряслись так, что еле держала руль. Доехала до дома на автомате. Поднялась в квартиру. Села на диван. И только тогда позволила себе расплакаться.
За окном продолжал падать снег. Город готовился к празднику. А она осталась одна.
***
Коля вернулся домой поздно вечером двадцать восьмого декабря. Прошёл в спальню, начал собирать вещи. Юля вышла из кухни.
— Что ты делаешь?
— Переезжаю к маме, — коротко бросил он, не оборачиваясь.
— Насовсем? Накануне Нового года?
— Да.
Юля прислонилась к косяку двери.
— То есть ты выбрал.
— Ты выбрала первой. Вчера, когда пришла к маме и начала скандалить.
— Я не скандалила! Я пыталась поговорить!
Коля засунул рубашки в сумку.
— Ты оскорбляла мою мать. Обвиняла её в манипуляциях. Это неприемлемо.
— Коля, она сама призналась! Сказала, что специально поссорила нас!
— Она хотела понять, какая ты жена. Оказалось — никакая.
Юля сжала кулаки.
— Объясни, что я сделала не так. Я работаю, зарабатываю, веду хозяйство. Я плохая жена, потому что не даю деньги твоей маме по первому требованию?
Коля наконец повернулся к ней.
— Ты плохая жена, потому что не понимаешь простую вещь: мама для меня важна. Очень важна. И когда ей что-то нужно, я помогаю. Всегда. А ты стала между нами.
— Я не ставала между вами! Я просила обсуждать траты!
— Мне не нужно с тобой обсуждать, как помогать собственной матери.
— Но это наши общие деньги! Мы хотели красиво встретить Новый год!
— Больше не общие, — Коля застегнул сумку. — Я завёл отдельный счёт. Буду переводить тебе половину зарплаты на еду и коммуналку. Остальное — мои деньги.
Юля почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Ты разделяешь бюджет? За три дня до Нового года?
— Да. Раз ты считаешь каждую копейку, пусть будет честно. Ты распоряжаешься своими деньгами, я — своими.
— А как же планы? Праздничный стол? Подарки?
— Какой стол? — Коля усмехнулся. — Ты серьёзно думала, что мы будем праздновать вместе после того, что ты устроила?
— Я ничего не устраивала!
— Ты оскорбила мою мать. Этого достаточно.
Он взял сумку и пошёл к выходу. Юля бросилась за ним.
— Коля, подожди! Давай поговорим нормально! Новый год же! Давай разберёмся!
— Не о чем разбираться, — он надел ботинки. — Я сделал выбор. Живи здесь, плати ипотеку. Я буду скидывать половину. Но вместе мы больше не будем.
— Ты хочешь развестись?
— Хочу.
— Из-за двадцати тысяч рублей? Накануне праздника?
Коля распрямился и посмотрел на неё жёстко.
— Не из-за денег. Из-за того, что ты не принимаешь мою семью. Мама права — мы с тобой разные. Ты хочешь всё контролировать. А я хочу, чтобы жена уважала моих родных.
— Я уважаю! Но не обязана подчиняться!
— Для меня это одно и то же.
Он открыл дверь. Юля схватила его за рукав.
— Коль, неужели три года ничего не значат? Неужели ты просто так всё бросишь? В Новый год?
Он освободил руку.
— Это ты бросила, когда отказала моей маме. Встречай праздник одна. Прощай, Юля.
Дверь захлопнулась. Юля осталась стоять в пустой прихожей. Три года. Три года совместной жизни. Планы, мечты, разговоры о детях. Всё рухнуло за неделю до Нового года.
Она вернулась в гостиную. В углу стояла маленькая ёлка, которую они купили вместе неделю назад. Ещё не украшенная. Коробка с игрушками лежала нетронутой. Юля опустилась на диван и посмотрела на эту ёлку. Праздник. Самый главный праздник в году. А она встретит его одна.
Телефон завибрировал. Лена.
— Юль, как ты?
— Коля ушёл. Переехал к матери. Сказал, что хочет развестись.
— Накануне Нового года?! Приезжай к нам. Встретим праздник вместе. Не сиди одна.
— Нет, спасибо. Мне надо переварить это самой.
— Уверена?
— Да. Лен, я позвоню, если что.
Она положила трубку и закрыла глаза. Переварить. Принять. Понять, что брак закончился.
***
Тридцать первое декабря Юля провела в одиночестве. Мама звонила несколько раз, приглашала к себе, но Юля отказалась. Не хотелось притворяться, что всё в порядке.
Она сидела дома, смотрела в окно. На улице люди спешили с пакетами, везде горели огни, звучала музыка. Праздничная суета. А в её квартире — тишина и пустота.
Вечером Юля всё-таки украсила ёлку. Одна. Медленно развешивала игрушки, вспоминая прошлые годы. Как они с Колей вместе выбирали украшения. Как смеялись, путаясь в гирлянде. Как загадывали желания под бой курантов.
В этом году желать было нечего. Всё рухнуло.
Телефон зазвонил за пять минут до полуночи. Мама.
— Юлечка, с наступающим! Ты точно не хочешь к нам?
— Точно, мам. Спасибо.
— Доченька, всё будет хорошо. Обещаю. Новый год — это новая жизнь.
Юля повесила трубку. Новая жизнь. Интересно, какая она будет?
Куранты начали бить. Юля стояла у окна с бокалом шампанского — того самого, что подарил Виктор. Смотрела на салют. Город праздновал. А она молча считала удары.
Двенадцать.
Новый год наступил.
Она сделала глоток. Горько и пустое внутри.
Прошла неделя праздников. Юля ходила на работу — офис открылся третьего января. Коллеги делились впечатлениями, показывали фотографии с застолий. Юля улыбалась и кивала, но внутри был лёд.
Восьмого января она подала документы на развод. Коля не возражал. Прислал сообщение: «Договорились. Встретимся в суде».
Холодно. Сухо. Будто не было трёх лет вместе.
Через месяц был суд. Юля пришла одна. Коля — с Полиной Игнатовной. Свекровь сидела рядом с сыном, довольная собой. Юля смотрела на неё и думала: ты выиграла. Забрала сына обратно.
Судья зачитывал формальности. Развод. Раздел имущества. Квартира остаётся Юле — оформлена на неё. Коля платит половину ипотеки до погашения кредита. Всё по закону, всё честно.
После суда Полина Игнатовна подошла к Юле в коридоре.
— Ну что, Юлечка, теперь поняла?
— Что именно?
— Что с моим сыном никто не справится, кроме меня. Я его знаю с рождения. Я его вырастила. А ты хотела прийти и всё изменить. Не получилось.
Юля посмотрела на неё спокойно.
— Вы выиграли, Полина Игнатовна. Коля теперь весь ваш.
— Именно.
— Только вот что интересно. Когда он приведёт следующую девушку, вы и её так же прогоните?
Свекровь усмехнулась.
— Следующую? Коля сказал, что больше жениться не будет. Будет жить со мной.
Юля покачала головой.
— Значит, вы обрекли его на одиночество. В тридцать пять лет.
— Он не одинок! Он со мной!
— Он с мамой. Вы правда считаете это нормальным?
Полина Игнатовна зло прищурилась.
— Лучше с матерью, чем с чужой женщиной, которая его не ценит.
— Я его ценила. Я его любила. Но вы не дали нам шанса.
— Шанс даётся тем, кто достоин. А ты не дотянула, Юлечка.
Юля развернулась и пошла к выходу. Больше не обернётся. Не будет объясняться.
Вечером она сидела дома с Леной. Подруга принесла пирожные.
— Ну что, жалеешь?
— О чём?
— О Коле.
Юля задумалась. Жалеет ли? Больно, конечно. Три года жизни. Новый год в одиночестве. Но когда вспоминает последние месяцы — холодность, манипуляции, выбор в пользу матери — понимает: жалеть нечего.
— Нет. Не жалею. Лучше сейчас, чем через десять лет с детьми.
— Правильно думаешь. Кстати, у меня для тебя новость. В нашей клинике открывается новая должность — координатор по работе с поставщиками медоборудования. Зарплата выше твоей. Хочешь попробовать?
— Я же не медик.
— Не надо. Там нужен человек с опытом продаж и переговоров. Ты как раз подходишь.
Юля улыбнулась.
— Давай резюме отправлю.
Через две недели она вышла на новую работу. Коллектив дружный, начальник адекватный, задачи интересные. Зарплата действительно выше — сорок две тысячи. Юля сняла однушку поближе к новому офису, квартиру в ипотеке сдала. Съёмщики платили двадцать пять тысяч, покрывали весь платёж, ещё семь тысяч оставалось.
Жизнь стала налаживаться. Медленно, но верно.
Через полгода, в начале июня, Юля случайно встретила Антона, брата Коли, в парке. Он гулял с Таней, они ели мороженое. Увидел Юлю, поздоровался.
— Юль, привет! Как дела?
— Нормально. У вас как?
— Да так... — Антон помялся. — Слушай, я хотел сказать. Мне жаль, что так получилось. Коля... он не тот человек стал.
— В смысле?
— Он теперь постоянно с мамой сидит. Даже с нами перестал встречаться. Говорит, маме плохо одной. А она... она его совсем придавила. Таня говорит, это просто кошмар.
Юля пожала плечами.
— Его выбор.
— Понимаю. Просто... ты была хорошей женой. Я всегда это знал. Мама несправедливо поступила.
— Спасибо, Антон.
Они попрощались. Юля пошла дальше. Коля остался в прошлом. Вместе с его матерью и всеми манипуляциями.
Ещё через месяц на корпоративе в клинике Юля познакомилась с Андреем. Инженер-энергетик, обслуживает оборудование. Высокий, спокойный, с добрыми глазами. Разговорились. Оказалось, общие интересы — оба любят походы, книги, путешествия.
Он пригласил её в кино. Юля согласилась.
На первом свидании Андрей спросил:
— А у тебя родители близко живут?
— Мама — да. Видимся часто.
— Это здорово. Я своих навещаю раз в пару месяцев. Они в другом городе. Звоним каждую неделю, но без фанатизма.
Юля улыбнулась. Нормальный мужчина. Самостоятельный. Не привязанный к маме по рукам и ногам.
— А ты никогда не был женат?
— Был. Три года назад развелись. Не сложилось. Она хотела детей сразу, я хотел сначала встать на ноги. Не договорились.
— Понимаю.
— А у тебя?
— Тоже был брак. Закончился в начале года. Свекровь мешала.
Андрей кивнул.
— У моего друга такая же история была. Мать всю жизнь контролировала. В итоге он так и не женился. Сорок лет, живёт с мамой.
Юля вздрогнула. Коля идёт по тому же пути.
— Грустно.
— Да. Но каждый делает свой выбор.
Они проговорили весь вечер. Юля чувствовала — с Андреем легко. Он не давит, не требует, не манипулирует. Просто общается, как равный с равным.
Может, это и есть нормальные отношения? Без свекрови, диктующей правила. Без мужа, ставящего мать выше жены. Просто двое взрослых людей, которые строят жизнь вместе.
А Полина Игнатовна сидела в своей квартире с Колей. Сын молчал, уткнувшись в телефон. Она налила ему компот.
— Коленька, может, в парк сходим? Погода хорошая.
— Не хочу.
— Может, в кино?
— Не хочу.
Полина Игнатовна вздохнула. Она победила. Сын рядом. Юля ушла. Но почему-то радости нет. Коля стал каким-то... серым. Молчаливым. Замкнутым. Ходит на работу и обратно. Иногда к Антону заглянет. И всё.
Она хотела как лучше. Защитить сына от неправильной жены. А получилось вот так.
Но Полина Игнатовна не привыкла признавать ошибки. Она погладила сына по плечу.
— Всё правильно мы сделали, Колечка. Всё правильно.
Коля промолчал. В голове крутились воспоминания. Новый год три года назад. Они с Юлей украшали ёлку, смеялись. Под бой курантов загадывали желания. Она мечтала о путешествии на море. Он — о том, чтобы они всегда были вместе.
Он потерял её. Из-за двадцати тысяч рублей и материнских игр. Из-за того, что не смог сказать матери «нет». Из-за того, что выбрал не ту сторону.
Назад дороги нет.
Он сделал выбор.
И теперь живёт с ним.
За окном светило летнее солнце. Город жил обычной жизнью. А Коля сидел в квартире с мамой и думал о том новогоднем вечере, когда всё рухнуло. О той неделе до праздника, когда он мог всё изменить, но не изменил.
Сейчас уже поздно.