Сегодня предлагаю вам поговорить об эмоциональной зависимости. Или о так называемом объектном голоде.
Как ни странно, эта тема связана с темой нарциссизма, поскольку напрямую затрагивает такой феномен как идеализация. Да и в эмоциональную зависимость нарциссы тоже вполне себе могут впадать, потому-то отношения с ними и становятся созависимыми. Теми самыми, где каждый использует другого в качестве подпорки.
Только вот механизмы взаимодействия с объектом привязанности у нарциссической личности отличаются жёсткостью и манипулятивностью. Нарциссы скорее активно используют эти самые объекты в качестве собственного расширения и не тратят время на муки совести при смене «испортившегося» объекта на новенький, пока что идеальный.
Ну а мы, меж тем, переходим к основной теме.
Начнём с идеализации.
Возможно, вы удивитесь, но этот защитный механизм используют не только нарциссы, но и все мы. Да, степень идеализации конечно же будет отличаться – и с последующим обесцениванием случится совсем иная история (о ней мы ещё поговорим отдельно). Однако идеализацией люди пользуются на протяжении всей жизни, и усиливается эта защита, к примеру, в определённые периоды, когда мы чувствуем себя особенно уязвимыми.
В общем, изначальная функция идеализации: вернуть человеку чувство безопасности, помочь ему найти опору во внешнем мире, когда внутренних опор по каким-то причинам не хватает.
Также без идеализации мы вряд ли смогли бы выстраивать отношения с противоположным полом. Потому что именно идеализация работает на максималках в первые месяцы отношений с партнёром/-шей. Есть даже примерная цифра: в среднем первые девять месяцев. А вот потом объект привязанности начинает потихоньку «портиться». Продолжатся ли эти отношения – зависит от того, насколько и мы, и наш партнёр (мы-то ведь тоже в его или её глазах «портиться» начинаем) умеем принимать реальность такой, какова она есть. Позволяем ли мы людям быть неидеальными.
Но что-то я отвлеклась.
На самом деле вся суть формирования будущей эмоциональной зависимости во взрослом возрасте состоит в том, что идеализированная фигура Значимого взрослого (или по-другому материнский объект) для ребёнка по каким-то причинам была утрачена резко. То есть тот человек, который заботился о ребёнке – либо куда-то пропал, либо с ним что-то случилось. Либо же – и это история формирования травматической привязанности – он вёл себя как-то уж очень неподобающе. К примеру, объект привязанности был жесток, нестабилен и непредсказуем (амбивалентен).
Для ребёнка возрастом до трех лет всё вышеперечисленное означает лишь одно: «хороший объект» сменяется «плохим». То есть хорошего объекта в психике ребёнка не остаётся. И вот здесь затрагиваются нарциссические сектора нашей личности (если что, они не только у нарциссов имеются). Не случается нормального формирования самости. И те нарушения привязанности, которые происходят в этом возрастном промежутке, шлейфом тянутся через всю оставшуюся жизнь человека.
И что же означает этот самый шлейф?
Означает он следующее: психика затормаживается на том этапе, когда случилась травма. Психика словно бы замирает и остаётся в том состоянии, в котором пребывала в возрасте травмы. Например, в состоянии двух лет, когда ребёнка отдали в детский сад, в котором к нему не очень корректно относились и где он не смог адаптироваться. Вот эта резкая потеря материнского объекта, будучи травматичной, рождает ту самую фиксацию.
Естественно, психика ребёнка продолжает развиваться – ребёнок вырастает во взрослого человека. Но вот именно в той точке, где случилась травма, ровным счётом ничего не меняется.
Кстати, часто говорят, что нарцисс – это ребёнок полутора лет. В общем-то, как раз нечто подобное и имеется в виду. Только с учётом всего вышесказанного, ребёнком полутора лет можно назвать любого, кто столкнулся в указанном возрасте с резкой потерей «хорошего объекта». Психика действительно фиксируется на этом событии – и далее происходит эмоциональная остановка в развитии.
И как же это проявляется в последующей жизни человека?
Как только происходит какая-то утрата или опасность утраты идеализированного объекта (а мы имеем такую привычку – идеализировать значимые объекты: партнёров, близких друзей и даже собственное место работы) – этот человек реагирует так, как отреагировал бы на подобное маленький ребёнок. Реагирует очень интенсивной тревогой, переживанием ужаса, потери себя и даже страхом полного исчезновения. И переживания эти для него невыносимы – также как невыносимы они для ребёнка, который не в состоянии переработать подобные аффекты без мамы. Ведь мама как бы сдаёт ему собственную психику в аренду. Да, она предоставляет свою психику для этой эмоциональной переработки. Мама успокаивает ребёнка, контейнирует его эмоции, объясняет что-то и т.д.
И вся вышеописанная динамика как раз и приводит к формированию зависимости от определённых объектов. Происходит фиксация, сохранение того самого объектного голода – очень интенсивной нужды в том, на кого можно было бы опереться, дабы ощутить гармонию, комфорт и безопасность внешнего мира. И в этом случае не важно, что перед нами не ребёнок, а вполне себе взрослый – и в целом-то, в других жизненных сферах, возможно очень даже функциональный – человек. Этот же самый человек впадает в почти что младенческую тревогу при потере устойчивости, при потере какого-то внешнего объекта.
Понять, есть ли у вас соответствующая травма, несложно. Это как раз и можно отследить по собственным реакциям на предполагаемую потерю объекта и по возможной эмоциональной зависимости от других, соответственно. Если вы понимаете, что даже на потенциальную опасность потерять кого-то/что-то вы реагируете чрезмерно, часто ловите себя на страхе быть покинутыми; а также на ощущении, что степень вашей реакции не соответствует контексту – возможно, что нечто подобное вы переживали в своём детском опыте.
Как это корректировать?
Если в терапии, то психолог сначала играет роль того самого «хорошего объекта», поскольку срабатывает механизм переноса. Ну а далее задача психолога помочь вам интернализировать этот объект, то есть как бы поместить его внутрь вашей психики.
При самостоятельной работе это упорное применение техник из серии «Стань родителем самому себе» и «Позаботься о своём внутреннем ребёнке». То есть, по сути, здесь обнаруживается та же задача: интернализировать «хороший объект».
Признак того, что переработка травматического опыта происходит: ваши текущие реакции на предполагаемую потерю связи с кем-то значимым становятся менее интенсивными. Ваш эмоциональный, объектный голод становится не таким сильными.
На сегодня я завершаю. Продолжение темы следует. Ставьте лайки, подписывайтесь на канал!