Наш сын не спал. Вернее, спал, но как будто наполовину. Он ворочался, просыпался, звал нас, приходил ночью в нашу кровать. Иногда молча стоял рядом и смотрел. Я тогда не сразу понял, почему меня это так выбивает из колеи. Позже до меня дошло.
Мы старались изо всех сил. Читали советы, обсуждали с другими родителями, пробовали «правильные» методы. Режим. Ритуалы. Спокойный голос. Терпение. Чем больше старались - тем хуже становилось. И в какой-то момент я поймал себя на неприятной мысли: нас будто перестали слушать. Не ценить. Не слышать.
И тут произошло странное. Один знакомый, сам отец троих детей, сказал мне фразу, которая сначала задела. Даже разозлила. Он сказал: «Ты слишком стараешься. Ребенок это чувствует. И боится еще больше».
Я тогда не понял, почему он так сказал. Ведь старание - это же хорошо. Забота. Любовь. Разве можно перестараться, когда речь о собственном ребенке?
Но сомнение уже поселилось.
Мы пересмотрели всё. Не резко. Без ультиматумов. Просто начали убирать лишнее. Шум. Свет. Нашу тревогу.
У сына в комнате стоял маленький телевизор. Раньше мы считали это ошибкой. Экран перед сном - табу. Но однажды решили попробовать по-другому. Каждый вечер - одно и то же. Ничего нового. Никаких ярких мультфильмов. Спокойный голос, предсказуемый сюжет. Мы ставили таймер на полчаса. И сразу проговаривали правило: свет больше не включается. Даже если не уснул.
Я ждал протестов. Слез. Торга. Но ничего этого не было.
Еда в семь. Ванна в восемь. В девять - кровать. Без дневного сна. Без лишних разговоров. Просто как факт. Не как просьба. Не как борьба.
Первые дни я прислушивался к каждому шороху. Хотел зайти. Проверить. Исправить. Но удержался.
И вот однажды он сказал фразу, от которой у меня внутри что-то щелкнуло.
«Теперь я могу спать один. Я больше не боюсь. Мне было страшно только когда мне было два года».
Он сказал это спокойно. Без пафоса. Как будто речь шла о старой игрушке.
И тут до меня дошло. Страх давно прошел. А мы продолжали жить так, будто он всё еще здесь. Мы держали его рядом не потому, что ему было страшно. А потому что страшно было нам.
Самое неприятное в этом осознании - признать свою роль. Признать, что ты, желая добра, на самом деле тормозил.
Я понял еще одну вещь. Дети очень тонко чувствуют, где тревога настоящая, а где навязанная. И если взрослый не верит в их способность справиться - они тоже перестают в нее верить.
Сейчас он спит. Долго. Спокойно. Иногда просыпается ночью - но засыпает сам. И каждый раз, проходя мимо его комнаты, я ловлю себя на мысли: эта тишина - не пустота. Это доверие.
Проблема была не в нем. И даже не в режиме. Она была в нашем страхе отпустить контроль.
Это было неприятно принять. Но без этого я бы не вырос - как родитель и как человек.
А вы как думаете - мы действительно помогаем детям, когда стараемся изо всех сил? Или иногда любовь - это просто шаг назад?