Я была уверена, что лава лампа давно разбилась. Лава такого сиреневого, зачарованного цвета, который весь вдруг превратился в скучную глицериновую лужу на полу. Собрали тряпкой всё, что осталось от волшебства. А между тем...
Между тем в семейном альбоме такой лампы в качестве самых дальних и уважаемых предков приклеены на очень твёрдый картон ёлочные игрушки. И самый первый основатель рода дедушка-шар с нарисованным домиком на боку. Со светящимся в домике окошком, в которое так хотелось заглянуть и увидеть потаённый мир. Как там уже накрыли на стол гору пирогов, а маленький телевизор показывает тоже домик с окошком...
В тот день, когда дедушка-шар разбился, от него остались только хрупкие вогнутые осколки с зеркальной изнанкой. Сколько в ту изнанку ни смотрись, ничего не увидишь, кроме своего смешного, чрезмерногубого, грушеобразного лица. Потаённое снова ускользнуло.
Но не исчезло. Неуловимо спряталось в другой шар. В родственную сосульку или шишку. В двоюродного космонавта, внучатую сову или сводного медведика. Потом от них произойдёт лава лампа. И сиреневая разобьётся.
Но вдруг ещё одна, зелёная, обнаружится в темноте. Откуда? Разве мы покупали? Что-то я не помню, где и когда.
А такие лампы и не покупаются. Они сами заводятся, продолжают таинственный род разбитых ёлочных игрушек. Эволюционируют из первого древнего шара в электрических прямостоящих. С круглой наклейкой на боку, которая предупреждает: включённую лава лампу руками не трогать! Не просто так, а техника безопасности. Ведь если бок нечаянно потереть, явится огромный джинн с дымным хвостом вместо ног. "Я - раб лампы! Слушаю и повинуюсь".
Человек тут и засуетится. Загадает всё, что первое под руку попадётся: хрустальный мост через реку с самоходной машиной, дворец...три: медный, серебряный и золотой; Шамаханскую царицу, весь мир и коньки в придачу, а пирожные с мороженым чтобы сами в рот летели. Сразу как-то трудно сообразить, так пусть хоть дворец. Или мост с машиной. Весь мир...три.
Вот поэтому и не трогать, когда она горит. Смотреть и смотреть на тихий, ровный и очень мягкий свет. Ещё не разбитый мир, внутри которого происходит таинственное движение. Это клубится всё сбывшееся, которое мы ещё не успели загадать.