С большим опозданием открываем ноябрьскую страницу нашего календаря и видим вот такого бесконечно далёкого от оригинала Петра Гринёва.
В недавно прочитанной статье о “Капитанской дочке” мне встретилась интересная мысль, которой я хочу поделиться.
В ней утверждается, что идейная структура романа построена на конфликте между законом и милосердием. Герои, наделённые хотя бы малой властью, оказываются перед выбором между тем, какому из путей последовать при принятии решения о судьбе Гринёва и Маши.
При этом не стоит воспринимать “законность” только по отношению к официальным властям. У каждого из лагерей здесь есть своя правда и представление о должном.
Композиция романа построена исключительно симметрично. Сначала Маша оказывается в беде: суровые законы крестьянской революции губят ее семью и угрожают ее счастью. Гринев отправляется к крестьянскому царю и спасает свою невесту. Затем Гринев оказывается в беде, причина которой на сей раз кроется в законах дворянской государственности. Маша отправляется к дворянской царице и спасает жизнь своего жениха.
Лотман Ю. М. Идейная структура "Капитанской дочки"
Обе стороны объединяет одно: справедливое с точки зрения законов государства и взглядов восставших оказывается нечувствительным к личному горю и обстоятельствам отдельного человека.
К примеру, сюжет с письмом Маши Гринёву в осаждённый Оренбург. Герой просит помощи у своего начальника, который ему отказывает. Ответ, совершенно законный и разумный с точки зрения общего блага, явственно ощущается как неправильный. Формальный, но бесчеловечный. Причём ощущается таковым даже самим говорящим. Обратите внимание, как он в этот момент прячется за сухими канцеляризмами, когда секундой ранее обращался к герою ласково:
-- Нет, молодой человек,-- сказал он качая головою.-- На таком великом расстоянии неприятелю легко будет отрезать вас от коммуникации с главным стратегическим пунктом и получить над вами совершенную победу. Пресеченная коммуникация...
В этой сцене побеждает законный и, главное, рациональный выбор.
Проявивший своеволие Гринёв сбегает из крепости и попадает в противоположный лагерь, где также царит своя правда и собственные представления о законности. Для пугачёвцев он - враг, которого нужно допытать и уничтожить, как справедливо предлагает Белобородов. Это отмечает и сам герой:
Логика старого злодея показалась мне довольно убедительною.
Но здесь, как ранее и впоследствии, Гринёва спасает милость Пугачёва. В этом конкретном случае он отступает от установленных в его кругу понятий: помогает врагу, спасает дочь казнённого Миронова, хвалит попадью за находчивость в сокрытии Маши. Безусловно, в этих поступках серьёзную роль играет желание следовать фольклорному архетипу “милостивого батюшки-царя”:
Потом обратился он к Марье Ивановне и сказал ей ласково: "Выходи, красная девица; дарую тебе волю. Я государь".
Но главное здесь то, что в, казалось бы, безвыходной ситуации героев спасает человечность. Которая ранее спасла и самого Пугачёва.
В сцене суда Гринёв вновь сталкивается с суровым, обезличенным законом. Это удерживает его от раскрытия своих истинных мотивов. Он чувствует, что при столь формальном подходе это не поможет добиться милости.
Подобным же образом героя судит и собственный отец. По дворянским законам он - изменник. Интересно, что здесь он отталкивается именно от законов своего сословия, а не общегосударственных. Это видно по примеру, который он приводит:
"Как! -- повторял он, выходя из себя.-- Сын мой участвовал в замыслах Пугачева! Боже праведный, до чего я дожил! Государыня избавляет его от казни! От этого разве мне легче? Не казнь страшна: пращур мой умер на лобном месте, отстаивая то, что почитал святынею своей совести; отец мой пострадал вместе с Волынским и Хрущевым. Но дворянину изменить своей присяге, соединиться с разбойниками, с убийцами, с беглыми холопьями!.. Стыд и срам нашему роду!.."
Но Маша уже поняла, что спастись в этой ситуации возможно только милостью. Именно так она аргументирует своё желание поговорить с Екатериной:
Я приехала просить милости, а не правосудия.
В обоих таких разных правителях - Екатерине и Пугачёве - на первый план выдвигается способность проявить участие к судьбе конкретного человека и из милости принять решение, идущее вразрез закону.
Что во всем известном хрестоматийном стихотворении ставил в заслугу себе и сам автор:
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.
Ещё почитать о "Капитанской дочке":