Меня зовут Андрей, мне 28 лет, я школьный учитель истории. Последние три года я пытаюсь понять, почему у меня не получается построить серьёзные отношения. И кажется, я начал понимать.
Это не история про то, что современные девушки плохие. Это попытка разобраться, почему мы с ними как будто говорим на разных языках. Почему я хочу одного, а они — совершенно другого. И почему то, что было нормой для наших родителей, для нас стало практически невозможным.
Лена: "Я не хочу быть домохозяйкой"
Лену я встретил год назад на курсах английского. 25 лет, переводчик, работает удалённо на западные компании. Симпатичная, умная, с чувством юмора. Мы начали встречаться довольно быстро.
Через пару месяцев я как-то между делом завёл разговор о будущем. Дети, семья, всё такое. Лена слушала молча, потом сказала:
— Слушай, а давай сразу договоримся. Я не хочу детей. Вообще.
Я опешил:
— Вообще совсем? Или пока не хочешь?
— Вообще совсем. Дети — это минимум три года выпасть из жизни. Сидеть дома, менять подгузники, вся твоя карьера коту под хвост. А потом ещё лет пятнадцать ты привязана намертво. Садик, школа, кружки, болезни. Ты уже не можешь просто взять и уехать на выходные. Не можешь сменить работу, потому что ипотека и нужны деньги. Ты в ловушке.
— Но... это же нормально, — попытался я возразить. — Все так живут. Наши родители как-то справились.
— Наши родители жили в другое время, — отрезала Лена. — У них была бесплатная медицина, которая работала. Детские сады стоили копейки. Квартиры давали на работе. А сейчас что? Роды платные, садик платный, школа вроде бесплатная, но репетиторы нужны, кружки платные. Посчитай, сколько на одного ребёнка в месяц уходит.
Я промолчал. Честно говоря, никогда об этом не думал.
— Плюс, — продолжила она, — нужна квартира. Хорошая квартира, не однушка, где втроём жить. Это ипотека минимум на двадцать лет. А чтобы платить ипотеку и тянуть ребёнка, нужны две зарплаты. Но если я сижу в декрете три года, то на твою одну зарплату это всё не потянешь. Ты сколько получаешь?
— Ну... пятьдесят пять тысяч, — признался я.
— Вот именно. Это даже на ипотеку не хватит, не то что на ребёнка.
— Ты же работаешь удалённо, — сказал я. — Можешь и с ребёнком работать...
Лена рассмеялась:
— Серьёзно? Ты думаешь, с грудным ребёнком можно спокойно сидеть в зумах и переводить тексты? Он же орать будет, есть требовать, памперсы менять надо каждые три часа. Какая работа?
— Ну... можно нанять няню...
— На какие деньги? Няня стоит тысяч тридцать в месяц. Плюс садик потом — ещё двадцать. Плюс еда, одежда, игрушки, врачи. Это всё деньги, деньги, деньги. А я их просто так из воздуха не достану.
Мы сидели в кафе, и я смотрел на неё, пытаясь понять: она действительно так думает или просто отмазывается?
— Лен, ну нельзя же всё в жизни просчитывать как бухгалтер, — сказал я. — Дети — это не только траты. Это же радость, смысл...
— Смысл? — она посмотрела на меня серьёзно. — Андрей, у меня уже есть смысл. Я люблю свою работу. Я зарабатываю хорошие деньги — больше, чем ты, если честно. Я путешествую, занимаюсь йогой, встречаюсь с друзьями, читаю, смотрю сериалы. У меня интересная жизнь. Зачем мне менять её на бессонные ночи и детские сопли?
— Но это же эгоизм...
— Эгоизм? — она вспыхнула. — А рожать ребёнка, который тебе не нужен, только потому что "так надо" — это не эгоизм? Плодить несчастных детей, которым ты не можешь дать нормальную жизнь — это не эгоизм?
Я не знал, что ответить. Мы расстались через месяц. Она сказала, что я "не созрел для серьёзных отношений". Я подумал, что это она не созрела. Но, может быть, мы оба правы.
Разговор с матерью Вики
После Лены я как-то зашёл в гости к другу. Его сестра Вика сидела на кухне с их матерью, Ольгой Петровной. Женщине лет пятидесяти с хвостиком, приятная, разговорчивая.
Узнав, что я расстался с девушкой, она вздохнула:
— Ох, молодёжь, молодёжь. Никто замуж не хочет. Вон Вика моя, — кивнула она на дочку, — двадцать восемь лет, красавица, а всё одна.
Вика закатила глаза:
— Мам, ну не начинай.
— Что "не начинай"? Время идёт! Рожать уже надо!
— Мне двадцать восемь, мам. Не сорок.
— В двадцать восемь я тебя уже родила!
— Ну и как, счастлива была? — Вика посмотрела на мать с вызовом.
Ольга Петровна замолчала. Потом тихо сказала:
— Ты же знаешь, что с отцом вашим... непросто было.
— Вот именно, — сказала Вика. — Ты вышла замуж в двадцать два, родила меня и брата. И что? Сидела дома, пока мы не пошли в школу. Работала на трёх работах, потому что папа пил и зарплату пропивал. Потом развелись, ты одна нас тянула. Счастливая жизнь?
— Но у вас же всё было, — попыталась защититься мать. — Еда, одежда, образование...
— Мам, у нас было выживание. Не жизнь, а выживание. Ты всю молодость положила на нас. Никуда не ездила, ни на что себе не тратила. Всё нам, нам, нам. И ты хочешь, чтобы я повторила это?
— Я не хочу, чтобы ты повторила мои ошибки, — сказала Ольга Петровна. — Но дети — это не ошибка.
— Дети — это ответственность, которую нельзя отменить, — ответила Вика. — Если ты родила, то всё. Двадцать лет минимум ты должна этому ребёнку. А если что-то пошло не так — развод, болезнь, кризис — ты одна со всем этим. Потому что мужики сваливают.
Я вмешался:
— Не все же сваливают...
Вика посмотрела на меня:
— Статистика против тебя. Каждый второй брак распадается. Из тех, кто разводится с детьми, девяносто процентов отцов не платят алименты или платят копейки. Мать остаётся одна с ребёнком, без денег, без карьеры, потому что три года из неё выпало. Кто её на работу возьмёт после декрета?
— Ну это если неправильного мужика выбрать, — попробовал я.
— Андрюш, — Вика усмехнулась, — а правильные где? Покажи мне мужика, который готов жениться, обеспечивать семью, не пить, не изменять, помогать с детьми, и при этом чтобы зарплата была нормальная. Где такие водятся?
Я хотел сказать "вот я", но промолчал. Пятьдесят пять тысяч — это явно не "нормальная зарплата" в её понимании.
— Мир стал другой, мам, — продолжила Вика. — Раньше можно было выйти замуж, родить, сидеть дома — муж обеспечивал. А сейчас? Сейчас одной зарплаты не хватает. Даже если муж зарабатывает сто тысяч, это мало. Ипотека, коммуналка, еда, одежда, машина — и уже ничего не остаётся. А с ребёнком расходы удваиваются.
— Но наши бабушки как-то справлялись, — сказала Ольга Петровна.
— Бабушки жили в другой стране! — Вика повысила голос. — У них была уверенность в завтрашнем дне. Работа — на всю жизнь. Квартира — от государства. Детский сад — бесплатный. Медицина — бесплатная. А у нас что? У нас всё платное, всё нестабильно. Сегодня работа есть, завтра сократили. Сегодня зарплата нормальная, завтра кризис и все зарплаты урезали. Как в такой ситуации планировать детей?
Я сидел и слушал, и понимал: она права. Но при этом что-то внутри протестовало. Неужели всё так безнадёжно?
Марина: "Я хочу пожить для себя"
Марину я встретил на день рождения у коллеги. 26 лет, менеджер по продажам, яркая, общительная. Мы разговорились, обменялись контактами.
Стали встречаться. Первый месяц всё было отлично. Гуляли, ходили в кино, ездили за город. Но постепенно я стал замечать странности.
Марина постоянно куда-то собиралась. То на выходные с подругами в Казань, то на неделю в Сочи, то на Алтай на три дня. Я как-то спросил:
— Ты что, отпуск что ли постоянно берёшь?
— Ну да, — улыбнулась она. — У нас гибкий график. Могу взять несколько дней за свой счёт. Или поработать удалённо.
— А деньги на поездки откуда?
— Зарабатываю. Плюс коплю. Плюс есть кредитка на всякий случай.
— Кредитка? — я удивился. — То есть ты берёшь в долг, чтобы путешествовать?
— А что такого? Потом отдам. Зато сейчас живу.
Мне стало не по себе. Я всю жизнь копил деньги. На всякий случай. На будущее. А она тратила всё, что зарабатывала, на поездки.
Как-то я осторожно поднял тему будущего:
— Марин, а ты вообще думаешь о том, чтобы семью завести? Детей?
Она задумалась:
— Ну... когда-нибудь, наверное. Но не сейчас точно.
— А когда?
— Не знаю. Годам к тридцати пяти, может.
— К тридцати пяти? Это же поздновато...
— Почему поздновато? Сейчас все рожают после тридцати. Медицина позволяет.
— Ну да, позволяет, но риски же выше...
Марина поморщилась:
— Андрей, я не хочу сидеть дома с ребёнком в двадцать шесть лет. У меня сейчас самое лучшее время. Я молодая, красивая, здоровая. Я хочу пожить. Поездить по миру. Попробовать всё, что можно попробовать. А дети — это потом.
— Но если откладывать на потом, можно так и не успеть...
— Успею, — уверенно сказала она. — Тридцать пять — это не сто лет. Рожают же и в сорок.
— Но зачем рисковать? Лучше раньше...
— Лучше для кого? — она посмотрела на меня внимательно. — Для тебя? Андрюш, я понимаю, ты хочешь стабильности, семью, уют. Но я не готова. Мне двадцать шесть. Я только начала зарабатывать нормальные деньги. Только начала жить так, как хочу. И ты предлагаешь мне всё это бросить?
— Не бросить, а... просто подумать о будущем.
— Я о будущем и думаю, — сказала Марина. — Я думаю о том, что если рожу сейчас, то через двадцать лет пойму, что просрала молодость. Что ничего не видела, нигде не была, ничем не занималась, кроме как детьми. А потом они вырастут и уедут. И что у меня останется? Воспоминания о подгузниках?
— Останутся дети. Семья. Это важнее путешествий.
— Для тебя важнее, — ответила она. — А для меня — нет. Прости.
Мы расстались через неделю. Марина сказала, что я "давлю" и "навязываю свои ценности". Я сказал, что она "инфантильная" и "живёт одним днём". Оба были правы по-своему.
Разговор в учительской
На работе у меня есть коллега — Светлана Игоревна, лет сорока пяти, классный руководитель. Как-то сидим в учительской, проверяем тетради. Разговорились.
— Андрей Николаевич, а вы женаты? — спросила она.
— Нет.
— А девушка есть?
— Была. Расстались.
— Из-за чего, если не секрет?
Я пожал плечами:
— Из-за разных взглядов на жизнь. Она не хочет семью и детей. Хочет путешествовать, жить для себя.
Светлана Игоревна вздохнула:
— У меня дочка — такая же. Тридцать два года, ни мужа, ни детей. Работает, зарабатывает, ездит куда-то постоянно. Говорю ей: доця, время идёт, рожать пора. А она мне: мам, какие дети, у меня ипотека, машина в кредите, работа нестабильная, кризис кругом. Как рожать?
— Ну вот, — сказал я. — У всех одно и то же.
— Я её понимаю, — неожиданно сказала Светлана Игоревна. — Мир сейчас такой... страшный. Войны, эпидемии, кризисы. Сегодня всё хорошо, завтра — бац, и рубль обвалился, цены взлетели. Какая уверенность в завтрашнем дне? Никакой.
— Но наши родители как-то рожали. В девяностые рожали, в нулевые...
— Наши родители не знали, что их ждёт, — сказала она. — А эти — знают. Они же интернет смотрят, новости читают. Видят, как люди разводятся, как отцы бросают детей, как матери одни тянут. Видят, сколько денег нужно. И думают: а зачем мне это?
— Но дети — это же не только деньги...
— Конечно, не только, — согласилась Светлана Игоревна. — Но и деньги тоже. Я вот одна дочку растила. Муж ушёл, когда ей три года было. Помню, как я вкалывала на двух работах. Как экономила на всём. Как в отпуск не ездила годами. Думаете, дочка это не помнит? Помнит. И не хочет повторять.
— Но если бы у вас был нормальный муж...
— Нормальный муж — это лотерея, — она усмехнулась. — Может повезти, может нет. А пока не родила — можешь отказаться. Родила — всё, поздняк метаться. И моя дочка это понимает. Она говорит: мам, я не хочу рисковать. Мне и так нормально.
Мы помолчали.
— А вы бы не рожали, если бы знали, что будет? — спросил я.
Светлана Игоревна задумалась:
— Знаете... наверное, всё равно родила бы. Потому что люблю её. Но понимаю тех, кто не хочет. Правда понимаю.
Настя: "Мне нужны гарантии"
Настю я встретил полгода назад. 27 лет, бухгалтер, спокойная, рассудительная. Мы сразу понравились друг другу.
Встречались три месяца. Я уже начал думать, что вот она — та самая. Адекватная, не гонится за впечатлениями, не тратит деньги на ерунду. Подходящая.
Пока однажды не затронул тему совместного будущего.
— Настя, — сказал я, — а давай подумаем о том, чтобы съехаться?
Она посмотрела на меня серьёзно:
— Андрей, а какие у тебя планы на будущее?
— Ну... в смысле?
— В прямом. Работа, зарплата, жильё. Какие планы?
Я растерялся:
— Ну, работаю учителем. Пятьдесят пять тысяч в месяц. Живу с родителями. Думаю, может, ипотеку взять...
Настя кивнула:
— Ипотеку на какую сумму?
— Ну... миллионов на пять, наверное. Однокомнатную.
— Однокомнатную, — повторила она. — А если дети?
— Ну... потом расширимся.
— На какие деньги? Если у тебя будет ипотека и ребёнок, откуда деньги на расширение?
Я понял, что попал в допрос.
— Настя, ну нельзя же всё заранее просчитать...
— Можно, — твёрдо сказала она. — И нужно. Андрей, я не могу выйти замуж и родить ребёнка, не понимая, на что мы будем жить. Мне нужны гарантии.
— Какие гарантии?
— Жильё. Нормальное жильё, не однокомнатная конура. Двушка минимум. Стабильный доход, чтобы можно было платить ипотеку и содержать семью. И уверенность, что если я три года посижу в декрете, ты не свалишь.
— Я не свалю!
— Откуда мне знать? — она посмотрела на меня без эмоций. — Статистика говорит, что каждый второй свалит. Половина браков распадается. И обычно мужчины уходят именно когда дети маленькие. Потому что это тяжело, денег мало, секса нет, жена уставшая и злая. Я правильно говорю?
Я молчал.
— Вот именно, — кивнула она. — Поэтому мне нужны гарантии. Как минимум — нормальное жильё на твоё имя. Чтобы если что, я и ребёнок не на улице.
— На моё имя? А как же совместная собственность?
— Совместная — это когда я работаю и плачу тоже. А если я сижу в декрете, то какая совместная?
Логика была железная. И от этого ещё противнее.
— Настя, получается, ты не веришь мне?
— Не веришь — не веришь, — она пожала плечами. — Андрей, это не личное. Это просто разумная осторожность. Я не хочу остаться одна с ребёнком без жилья и денег. Поэтому мне нужны гарантии.
— А что, если я не могу дать тебе эти гарантии? Я учитель, у меня зарплата пятьдесят пять тысяч. Я не могу купить двушку, это миллионов семь минимум. Мне копить десять лет.
— Ну вот, — сказала Настя. — Значит, не судьба.
Мы расстались на следующий день. Я понял: она ищет не мужа. Она ищет финансовую подушку безопасности. А я таковой не являюсь.
Что я понял
Прошло три года с тех пор, как я начал активно встречаться. За это время я встречался с семью девушками. Все закончились одинаково.
Либо они не хотели детей вообще. Либо хотели, но "не сейчас". Либо хотели, но при условии, что у мужчины будет квартира, машина, зарплата от ста пятидесяти тысяч и готовность подписать брачный договор.
Я не богатый. Я учитель. Пятьдесят пять тысяч в месяц — это всё, что я зарабатываю. Да, есть летние подработки, репетиторство. В хороший месяц могу заработать восемьдесят. Но это не сто пятьдесят. И не двести.
У меня нет своего жилья. Живу с родителями. Машины нет. Накоплений — тысяч двести, которые я копил пять лет.
По меркам современных девушек я — неудачник.
Но я — нормальный мужик. Работаю, не пью, не бью, не изменяю. Хочу семью. Готов заботиться о жене и детях. Готов работать больше, если нужно.
Только вот этого уже недостаточно.
Сейчас девушкам нужен мужчина, который:
- Зарабатывает от ста пятидесяти тысяч (а лучше триста)
- Имеет своё жильё (не ипотеку, а своё)
- Имеет машину (желательно иномарку)
- Готов дать "гарантии" (непонятно какие)
- При этом не требует от неё ничего
А где таких брать?
Мои друзья зарабатывают примерно как я. Программист — восемьдесят тысяч. Инженер — шестьдесят. Врач — сорок пять. Менеджер — семьдесят. У всех ипотеки, кредиты, машины в лучшем случае старенькие.
Кто из нас соответствует запросам современных девушек? Никто.
А те, кто зарабатывает триста тысяч — их единицы. И у них такой выбор девушек, что им не нужно связываться с теми, кто "хочет подумать" и "не уверена в детях".
Получается тупик.
Девушки ждут идеального мужчину, которого не существует. А мужчины ждут девушек, которые согласятся на реальность, а не на мечту. И все одиноки.
Почему они так думают
Понимаю ли я их? Да.
Мир действительно нестабилен. Кризис за кризисом. Зарплаты растут медленнее, чем цены. Уверенности в завтрашнем дне нет.
Родить ребёнка — это риск. Риск остаться одной, риск потерять работу, риск не справиться финансово.
Плюс они видят примеры. Подруга родила — муж ушёл. Коллега родила — сидит без денег, муж не помогает. Сестра родила — живёт с родителями, потому что своего жилья нет.
Они не хотят повторять это.
И я их понимаю.
Но при этом что делать мне?
Я не могу в одночасье начать зарабатывать триста тысяч. Я не могу за год купить квартиру. Я не могу дать им стопроцентные гарантии, что не брошу.
Но я могу любить, заботиться, быть рядом. Только вот этого теперь мало.
Вместо заключения
Недавно разговаривал с отцом. Рассказал про все мои неудачи. Он выслушал и сказал:
— Сынок, а может, ты не на тех смотришь?
— На каких не на тех?
— На городских. Образованных. С высокими запросами. Поищи попроще.
— Как это попроще?
— Ну, из деревни. Или из маленького города. У них запросы поменьше.
Я задумался. Может, он прав? Может, я действительно ищу не там?
Но потом подумал: а зачем мне искать девушку, которая согласится на меня не потому что я ей нравлюсь, а потому что у неё нет выбора?
Не хочу быть запасным вариантом. Хочу быть первым.
Поэтому пока остаюсь один. Работаю, коплю деньги, живу. Надеюсь, что когда-нибудь встречу ту, которая захочет строить будущее вместе, а не ждать, пока я ей это будущее построю и принесу на блюдечке.
Может, это наивно. Может, такие девушки вообще уже не существуют.
Но хочется верить.
А вы как думаете — это действительно поколение изменилось? Или я просто неудачник, который не может найти нормальную девушку? Поделитесь в комментариях.
