— Ты чего так поздно? Опять с этими клиентами своими возилась?
Марина стянула сапоги в прихожей и только потом подняла глаза на мужа. Денис стоял у двери в гостиную, скрестив руки на груди. Лицо непроницаемое, взгляд тяжелый.
— Рабочий день до шести. Сейчас половина восьмого, — спокойно ответила она, развешивая пальто.
— Я не об этом. Устал ждать, пока ты соизволишь вернуться домой.
— Денис, что случилось?
Он молчал несколько секунд, разглядывая ее. Потом развернулся и прошел в гостиную. Марина вздохнула и пошла следом. Из детской доносились голоса — Арина объясняла сестре задачу по математике.
— Садись, — Денис кивнул на диван. Сам остался стоять.
Марина присела на край, не снимая рабочего свитера. Что-то было не так. Муж вел себя странно последние недели, но сегодня от него будто исходило какое-то напряжение.
— Я тут подумал, — начал он, заложив руки за спину. — На Новый год отпишешь на меня половину квартиры, я тоже имею на нее право. Буду считать это подарком.
Марина почувствовала, как внутри все оборвалось. Она молча смотрела на него, пытаясь понять, серьезно ли он говорит.
— Ты шутишь?
— Я никогда не шутил серьезнее, — ровно ответил Денис. — Шестнадцать лет брака. Шестнадцать лет я живу в твоей квартире как гость. У меня нет ничего своего.
— Это наследство от бабушки Лиды, — голос у Марины дрогнул.
— И что? Твоя бабушка оставила тебе трехкомнатную квартиру в центре. А что у меня? Ничего. Я делал тут ремонт, менял трубы, клал плитку в ванной. Кто платил за все это? Я. Кто содержит семью? Я. А права на жилье не имею.
Марина медленно поднялась с дивана. Ноги ватные, в висках стучало.
— Мы никогда об этом не говорили. За шестнадцать лет ни разу.
— Потому что я молчал. Терпел. — Денис сделал шаг к ней. — Но сейчас понял — хватит. Я не собираюсь до конца жизни быть приживалом в чужой квартире.
— Но это же... это же мое единственное...
— Вот именно. Единственное. А у меня вообще ничего нет. Так что думай. До Нового года неделя. Вполне достаточно, чтобы оформить дарственную.
Он развернулся и пошел к выходу.
— Я к матери съезжу. Там поужинаю.
Хлопнула входная дверь. Марина стояла посреди гостиной, ощущая, как комната плывет вокруг. Двадцать пятое декабря. Через неделю Новый год. И вот это. Как гром среди ясного неба.
Из детской выглянула Арина.
— Мам, а чего папа так хлопнул дверью?
— Ничего, солнце. Просто торопился к бабушке Свете. Давай поужинаем?
Старшая дочь внимательно посмотрела на нее и вернулась в комнату. Марина знала этот взгляд — пятнадцатилетняя Арина видела и понимала больше, чем ей говорили.
В холодильнике лежали вчерашние котлеты и гречка. Марина механически разогрела их, накрыла на стол. Девочки вышли, сели. Юля тараторила что-то про школу, про поделку к Новому году. Арина молчала, иногда поглядывая на мать.
— А папа вернется? — спросила Юля, жуя котлету.
— Конечно вернется. Просто у бабушки Светы что-то сломалось, он помогает.
Такая легкая, привычная ложь. А внутри все сжималось от одной мысли: что это было? Почему именно сейчас? И главное — почему он так уверенно говорил о своих правах на ее квартиру?
После ужина девочки вернулись к урокам. Марина убрала со стола, села в гостиной на диван. Тот самый диван, который они выбирали вместе восемь лет назад. Денис тогда хотел кожаный, а она настояла на тканевом — практичнее, если дети.
Она огляделась. Квартира действительно изменилась за эти годы. Новые обои в коридоре — три года назад. Ламинат в гостиной — четыре года назад. Плитка в ванной — пять лет. Денис сам делал, экономили на ремонтниках.
Но квартира-то была ее. От бабушки. Та самая бабушка Лида, которая растила Марину после того, как родители уехали работать на Север и почти не появлялись. Бабушка умерла десять лет назад, оставив внучке трешку на проспекте Мира. Тогда Денис был счастлив — съехали из его однушки, где жила еще и свекровь Светлана Игоревна.
Марина достала телефон. Набрала сообщение подруге Тане: "Можешь завтра встретиться? Срочно нужно поговорить".
Ответ пришел почти сразу: "Конечно. В обед в нашем кафе?"
"Хорошо".
Марина положила телефон на колени. В квартире стояла тишина. Только слышно было, как Юля что-то напевала себе под нос в детской. Арина молча учила стих.
А Денис не возвращался.
Марина прокручивала в голове его слова. "Я не собираюсь до конца жизни быть приживалом". Приживалом? Он никогда так не говорил. Никогда не намекал на то, что его что-то не устраивает. Или она просто не замечала?
Последние месяцы он действительно стал другим. Холодным. Отстраненным. Раньше они хотя бы разговаривали по вечерам, обсуждали планы на выходные. А сейчас он приходил, ужинал молча, уходил в комнату с телефоном. На выходных находились срочные дела — то к матери, то с друзьями встретиться, то в магазин за какими-то инструментами.
Марина вспомнила тот случай недели три назад. Денис лежал на диване, а телефон его лежал на журнальном столике. Пришло сообщение, экран загорелся. Марина случайно глянула — "Оксана" написала с красным сердечком в конце.
Тогда она не придала значения. Коллега, наверное. У Дениса в компании работали и женщины тоже.
Но теперь это сложилось в какую-то картину. Холодность, частые отлучки, это требование про квартиру...
Марина встала, прошлась по гостиной. Нет, она не параноик. Но что-то происходит. Что-то, о чем она не знает.
Часы показывали половину десятого. Денис так и не появлялся. Марина написала ему: "Когда вернешься?"
Ответа не было.
Она уложила девочек спать, переоделась в пижаму, легла. Прислушивалась к каждому шороху в подъезде. Около одиннадцати скрипнула входная дверь. Тихие шаги в прихожей. Денис прошел в ванную, потом к себе в комнату. Они спали раздельно уже полгода — он говорил, что ему неудобно на двуспальной кровати, взял себе раскладушку в кабинет.
Марина лежала в темноте, глядя в потолок. Завтра она поговорит с Таней. Узнает, что делать. Потому что отдавать половину квартиры она не собиралась. Это был последний кусочек бабушки Лиды, последнее, что у нее осталось.
И если Денис вдруг решил, что может просто потребовать и получить — он ошибается.
***
Двадцать шестое декабря выдалось серым и промозглым. Марина встала в семь, как обычно. Денис уже ушел — на работу раньше выезжал, говорил, что пробки меньше.
Она разбудила девочек, приготовила завтрак. Арина ела молча, хмуро разглядывая тарелку с омлетом. Юля, наоборот, болтала без умолку про новогодний утренник в школе.
— Мам, а мы елку когда наряжать будем?
— Скоро, Юленька. Еще успеем.
— А подарки? Ты Деду Морозу письмо отправила?
— Отправила, не переживай.
Арина подняла глаза.
— Мам, а у тебя с папой все нормально?
Марина замерла с кружкой в руке.
— Да, конечно. А что?
— Просто он вчера странный был. И ты тоже.
— Просто устали оба. Перед праздниками всегда много работы.
Старшая дочь кивнула, но Марина видела — не поверила. Арина была слишком наблюдательной для своих пятнадцати.
Проводив девочек в школу, Марина собралась на работу. В торговой компании, где она работала менеджером по продажам мебели, сейчас была горячая пора — все спешили оформить заказы до Нового года.
Весь день она провела в телефонных переговорах, оформлении накладных, решении проблем с поставщиками. Работа отвлекала, но мысли все равно возвращались к вчерашнему разговору.
В час дня она встретилась с Таней в небольшом кафе возле офиса. Подруга уже сидела за столиком у окна, листала меню.
— Привет, — Марина села напротив, сбросила сумку на соседний стул.
— Привет. Ты выглядишь ужасно. Что случилось?
Марина коротко пересказала вчерашний разговор. Таня слушала, нахмурившись.
— Он серьезно?
— Абсолютно. Я такого Дениса не видела никогда. Будто он все продумал заранее.
— А может, правда продумал? — Таня откинулась на спинку стула. — Мар, прости, но я тебе уже месяца три говорю — у вас что-то не то. Ты сама чувствуешь, что он изменился.
— Говорю же, работы много у него.
— Работы. — Таня хмыкнула. — А может, не только работы?
Марина молчала. Официантка принесла им салаты, которые подруга успела заказать. Они принялись есть молча.
— Я не хочу об этом думать, — наконец сказала Марина. — У меня две дочери, семья. И вообще, дело не в этом сейчас. Дело в квартире.
— В квартире все просто. — Таня отложила вилку. — Это наследство. Оно не делится при разводе. Он может претендовать только на улучшения, которые сделаны за время брака. И то надо доказать, что он это из своих денег делал.
— То есть он не прав?
— Конечно не прав. Но вопрос в другом — зачем ему это? Зачем именно сейчас такое заявление?
Марина задумалась. Действительно, зачем? Шестнадцать лет брака, и вдруг за неделю до Нового года он требует переписать на него половину квартиры.
— Может, он хочет ее продать? — предположила Таня. — Купить что-то другое?
— Не говорил ничего такого.
— А вообще с ним как? Разговариваете?
— Почти нет. Он приходит, ужинает, уходит в свою комнату. По выходным пропадает. То к матери, то еще куда.
Таня внимательно посмотрела на подругу.
— Мар, а у него кого-то нет?
— Что? — Марина вздрогнула.
— Ну, другой женщины. Прости, но это же классическая схема. Охладел к жене, постоянно занят, требует раздела имущества...
— Нет. Не может быть. — Марина помотала головой, хотя внутри что-то сжалось.
— Ладно, не хочешь — не думай об этом. Но я бы на твоем месте поинтересовалась. Хотя бы спросила у общих знакомых, не видел ли кто чего странного.
Они доели, попрощались. Марина вернулась в офис, но сосредоточиться на работе уже не могла. В голове крутились слова Тани. Другая женщина? Неужели?
Она вспомнила то сообщение от Оксаны. Вспомнила, как Денис в последние месяцы стал тщательнее следить за собой — новая куртка, дорогой одеколон, который она ему не дарила. Как он стал чаще задерживаться на работе.
Нет. Она не будет себя накручивать. Сначала надо разобраться с квартирой.
Вечером Марина вернулась домой раньше мужа. Девочки уже были дома, Арина помогала Юле с поделкой к Новому году. На столе лежали бумажные снежинки, клей, блестки.
— Мам, смотри, какая красота получается! — Юля подбежала, показывая картонную елку, обклеенную ватой.
— Молодец, красиво. Папа уже звонил?
— Нет, — ответила Арина, не поднимая головы от снежинки.
Марина прошла на кухню, достала продукты. Надо было готовить ужин. Она нарезала овощи для салата, поставила вариться макароны. Руки делали все автоматически, а мысли были далеко.
Около восьми пришел Денис. Вошел, кивнул, прошел в свою комнату, даже не разувшись толком.
— Ужинать будешь? — крикнула Марина из кухни.
— Уже поел.
Она стиснула зубы. Опять поел. Где? С кем?
Девочки поужинали, разошлись по комнатам. Марина убрала со стола, помыла посуду. Денис так и сидел в своей комнате. Дверь закрыта.
Она подошла, постучала.
— Да, — раздалось изнутри.
Марина вошла. Денис лежал на раскладушке с телефоном, смотрел что-то.
— Нам надо поговорить, — сказала она.
— О чем?
— О квартире. О том, что ты вчера сказал.
Денис выключил экран телефона, сел.
— И что тут говорить? Я все объяснил.
— Денис, это наследство от моей бабушки. По закону оно не делится.
— По какому закону? — он усмехнулся. — Я юриста спрашивал. Он сказал, если я вложился в ремонт, могу претендовать на компенсацию. А лучше вообще через суд делить как совместно нажитое.
— Ты юриста спрашивал? — Марина почувствовала, как холод пробежал по спине. — Когда?
— Вчера. Позвонил знакомому. Он все объяснил.
Значит, это не спонтанное решение. Он готовился. Советовался с кем-то.
— Денис, зачем тебе моя квартира?
— Не твоя, а наша. — Он встал. — Понимаешь, Марина, мне сорок лет. У меня две дочери, семья, а я живу в чужой квартире. Как приживал. У меня ничего нет своего. Вообще ничего.
— Но мы же вместе...
— Вместе? — он перебил. — Мы давно не вместе. Мы просто живем рядом. Ты в своих делах, я в своих.
Марина молчала. Он был прав. Они действительно давно не были вместе по-настоящему.
— И что ты предлагаешь? — тихо спросила она.
— Я предлагаю честно. Переписываешь на меня половину. Или я подаю в суд на раздел имущества. И поверь, я добьюсь своего.
— Но это же...
— Это справедливо, — отрезал он. — Я шестнадцать лет вкладывался в эту квартиру. Считай это компенсацией.
Он взял телефон, демонстративно лег обратно, отвернувшись к стене.
Марина вышла из комнаты. Руки тряслись. Она прошла в свою спальню, закрыла дверь. Села на кровать.
Что происходит? Почему он так себя ведет? И главное — почему именно сейчас?
Она достала телефон. Написала Тане: "Он говорил с юристом. Готовился заранее. Что-то тут не так".
Ответ пришел через минуту: "Точно говорю — у него кто-то есть. Проверь".
Марина положила телефон на тумбочку. Проверить. Как? Следить за ним? Рыться в телефоне?
Она легла, натянула одеяло. Завтра двадцать седьмое. До Нового года четыре дня. Денис дал ей неделю на раздумья.
Только вот раздумывать было не о чем. Квартиру она не отдаст. Это последнее, что у нее есть от бабушки. Единственная гарантия, что девочкам будет где жить.
Значит, надо понять, что он задумал. И почему.
***
Утром двадцать седьмого Марина проснулась от звонка. На экране высветилось незнакомое имя — Игорь Семенов. Сосед с пятого этажа, работал в управляющей компании.
— Марина Андреевна? Здравствуйте. Извините, что так рано. Тут у нас вопрос по квитанциям возник, можно подойти вечером?
— Да, конечно.
— Отлично. Часов в семь подойду, если не против.
Марина положила трубку. Странно. Обычно все вопросы по квитанциям решались через интернет.
День прошел как в тумане. Клиенты, заказы, звонки. Марина едва успевала отвечать на письма. В обеденный перерыв она не пошла в кафе, а осталась в офисе. Зашла в интернет, начала искать информацию о разделе наследственного имущества.
Таня была права. Квартира, полученная по наследству, не подлежала разделу. Но Денис мог претендовать на компенсацию за ремонт, если докажет, что вложил в него свои деньги. Правда, для этого нужны были чеки, квитанции, договоры.
Марина вспомнила, как восемь лет назад они делали ремонт в ванной. Денис действительно платил за материалы. Но чеки? Где-то в коробке на антресолях, если вообще сохранились.
Она позвонила Тане.
— Слушай, а можешь узнать, где работает Денис? Ну, точный адрес компании?
— Зачем?
— Хочу проверить кое-что.
— Мар, ты уверена?
— Нет. Но мне надо знать.
Таня вздохнула.
— Ладно. Узнаю. Он же в оптовой компании стройматериалов, да?
— Да. Называется "СтройОпт" вроде.
— Сейчас гляну. Перезвоню.
Через полчаса Таня прислала сообщение с адресом и фотографией офисного здания на окраине города. Марина посмотрела — обычная серая пятиэтажка, офисный центр.
Она не знала, зачем ей эта информация. Что она собирается делать? Ехать туда и следить за мужем?
Вечером, когда Марина вернулась домой, девочки уже были дома. Арина готовила ужин — жарила котлеты. Юля накрывала на стол.
— Какие вы молодцы, — Марина обняла старшую дочь за плечи.
— Ну, надо же. Ты устаешь на работе.
Денис опять задерживался. В семь пришел сосед Игорь — высокий мужчина лет сорока пяти с начинающейся сединой.
— Здравствуйте, Марина Андреевна. Вот, принес квитанции за ноябрь и декабрь. У вас там переплата вышла, надо разобраться.
Они прошли на кухню. Девочки уже поужинали и сидели в своей комнате. Игорь разложил на столе бумаги.
— Тут вот видите, сумма не та. Надо будет сделать перерасчет.
Марина кивала, вникала в цифры. Игорь объяснял терпеливо, показывал расчеты.
— Кстати, — он вдруг оторвался от бумаг, — я тут хотел спросить. Денис Викторович дома?
— Нет, еще на работе.
— А, понятно. — Игорь замялся. — Просто я его недавно видел. В торговом центре "Меридиан". С какой-то женщиной. Думал, может, родственница приехала.
Марина замерла. Сердце забилось чаще.
— С женщиной?
— Ну да. Симпатичная такая, блондинка. Молодая еще. Они в кафе сидели на втором этаже, я мимо проходил. — Игорь посмотрел на нее внимательно. — Извините, если что не так сказал.
— Нет-нет, все нормально. Спасибо, что сказали.
Игорь собрал бумаги, попрощался и ушел. Марина осталась сидеть на кухне. Блондинка. Молодая. В кафе.
Она достала телефон, открыла переписку с Таней.
"Он был в Меридиане с какой-то блондинкой. Сосед видел".
Ответ пришел мгновенно: "Все. Хватит. Надо проверять. Дай мне пару дней, я узнаю, кто она".
Марина сидела, глядя в экран. Внутри поднималась какая-то холодная ярость. Значит, так. Значит, не показалось.
Денис вернулся около девяти. Прошел мимо кухни, бросил короткое "привет", скрылся в своей комнате.
Марина встала, пошла следом. Постучала в дверь.
— Да.
Она вошла. Денис сидел на раскладушке, снимал ботинки.
— Где был?
Он поднял глаза, удивленно.
— На работе. А что?
— До девяти вечера?
— У нас отчетность квартальная. Сдавать надо до тридцать первого. Весь отдел сидит.
— Понятно.
Марина развернулась и вышла. Не верила ни единому слову.
Она прошла в свою комнату, достала из шкафа старую коробку с документами. Порылась там. Чеки за ремонт, квитанции, договоры. Все на имя Дениса. Он действительно платил.
Но это не значит, что он имеет право на квартиру. Это просто чеки за материалы.
Марина села на кровать с этими бумагами. Что он задумал? Зачем ему половина квартиры? Чтобы продать и купить другую? Или чтобы...
Мысль пришла внезапно. Чтобы при разводе не остаться ни с чем.
Вот оно. Вот зачем ему квартира. Он готовится к разводу. У него есть другая женщина. Он хочет уйти, но с деньгами. Продать половину квартиры и начать новую жизнь.
Марина сжала в руках бумаги. Значит, так.
На следующий день, двадцать восьмого декабря, она едва дождалась вечера. Денис снова задержался на работе. Марина уложила девочек спать и села в гостиной, ожидая его.
Он пришел около одиннадцати. Удивился, увидев ее.
— Ты чего не спишь?
— Жду тебя. Нам надо поговорить.
Денис стянул куртку, повесил ее.
— О чем опять?
— О квартире. Я подумала. Почему ты так настаиваешь именно сейчас?
— Я же объяснил...
— Нет. Ты не объяснил. Шестнадцать лет тебя все устраивало. И вдруг за неделю до Нового года ты требуешь переписать на тебя половину. Почему?
Денис молчал, глядя в сторону.
— Скажи мне честно. Ты собираешься уходить?
Он резко повернулся к ней.
— Что?
— Ты хочешь развестись. И не остаться ни с чем. Поэтому требуешь квартиру.
— Марина, о чем ты вообще?
— О том, что я не дура. Ты стал другим. Ты почти не бываешь дома. Ты холоден со мной и с детьми. И эта твоя Оксана.
Денис побледнел.
— Какая Оксана?
— Которая пишет тебе сообщения с сердечками. Которую я видела на экране твоего телефона.
Он молчал. Марина видела, как он судорожно соображает, что ответить.
— Она коллега, — наконец выдавил он.
— Коллега. Конечно. — Марина встала. — Только коллеги обычно не пишут сердечки. И мужья обычно не сидят с коллегами в кафе "Меридиан".
— Кто тебе сказал?
— Неважно. Важно, что ты врешь. Мне, детям, всем. У тебя кто-то есть. И ты хочешь уйти к ней. Но не просто так, а с половиной моей квартиры.
Денис сжал кулаки.
— Хорошо. Да, у меня есть кто-то. Да, я устал от этого брака. Устал жить как сосед в чужой квартире. Устал от твоего молчания, от твоей холодности.
— Моей холодности? — Марина рассмеялась горько. — Это ты последние полгода живешь как чужой. Это ты уходишь по выходным непонятно куда. Это ты врешь про работу.
— Потому что дома невыносимо! — крикнул он. — Ты даже не замечаешь меня. Тебе важнее твоя работа, твои клиенты, твои дела.
— А тебе важнее твоя Оксана.
— Да! — Денис сделал шаг к ней. — Да, мне важнее она. Потому что она видит меня. Потому что с ней я чувствую себя человеком, а не приживалом.
Марина смотрела на него. Этот мужчина был ей чужим. Совершенно чужим.
— Уходи к ней, — тихо сказала она. — Прямо сейчас. Собирай вещи и уходи.
— С удовольствием. Но сначала ты подпишешь дарственную на половину квартиры.
— Никогда.
— Тогда увидимся в суде.
Он развернулся и ушел в свою комнату, хлопнув дверью.
Марина стояла посреди гостиной, чувствуя, как внутри все дрожит. Значит, так. Значит, это конец.
Она достала телефон, написала Тане: "Все подтвердилось. У него кто-то есть. Оксана. Он сам признался".
Ответ пришел быстро: "Я уже узнала. Оксана Рыбакова, тридцать два года, работает в его компании менеджером. Недавно развелась. Снимает квартиру на Таганке. Мои знакомые говорят, что они вместе на всех корпоративах, ездят в командировки".
Марина читала сообщение, и в голове складывалась картина. Денис встречался с этой Оксаной, обещал ей совместную жизнь. Наверняка говорил, что разведется с женой. Но при разводе он оставался ни с чем — у него не было никакого имущества.
Поэтому он придумал этот план. Потребовать половину квартиры до развода. А потом уйти и продать свою долю. Или даже переехать туда с Оксаной, выжив Марину и детей.
Нет. Этого не будет.
***
Двадцать девятого декабря Марина взяла отгул на работе. Поехала в центр города, к юристу, которого ей посоветовала Таня. Женщина лет пятидесяти выслушала ее внимательно, изучила документы на квартиру.
— Все однозначно, — сказала она наконец. — Квартира получена по наследству, значит, это ваша личная собственность. При разводе она не делится. Муж может претендовать только на компенсацию за улучшения, если докажет вложения.
— У него есть чеки за материалы для ремонта.
— Хорошо. Это примерно какая сумма?
— Тысяч двести, может, триста. За восемь лет.
— Это ничто по сравнению со стоимостью квартиры. Трешка на проспекте Мира стоит сейчас минимум двенадцать миллионов. Компенсация за ремонт будет максимум полмиллиона, если суд вообще ее присудит.
Марина почувствовала облегчение.
— То есть он не получит половину?
— Ни в коем случае. Он просто вас пугает, рассчитывает, что вы не знаете законов. Многие женщины в такой ситуации паникуют и соглашаются на все, лишь бы избежать скандала. Не делайте этого.
— Я и не собираюсь.
— Отлично. Тогда вот что я вам советую. Подавайте на развод сами. Не ждите, пока он подаст. Инициатива в таких делах важна. И сразу укажите, что претензий на раздел имущества не имеете и не признаете его претензий.
— А дети?
— Дети останутся с вами. У вас есть жилье, стабильный доход, вы мать. Если только он не докажет, что вы неблагополучная, а это невозможно, суд встанет на вашу сторону.
Марина вышла от юриста с твердым решением. Она подаст на развод. Сама. Не будет ждать, пока Денис начнет свои игры.
Вечером она вернулась домой. Денис уже был там, сидел в гостиной с телефоном. Увидел ее, кивнул молча.
Марина прошла в свою комнату, достала из сумки пакет документов, которые дала юрист. Исковое заявление о расторжении брака. Надо было заполнить и подать в суд.
Она села за стол, начала заполнять. Вписала свои данные, данные Дениса, указала причину — непреодолимые разногласия. Без подробностей. Просто факт.
В дверь постучали. Вошла Арина.
— Мам, можно?
— Конечно, заходи.
Дочь села на кровать, обняла подушку.
— Мам, а вы с папой разводитесь?
Марина замерла, сжимая ручку.
— Почему ты так решила?
— Я же не маленькая. Я вижу, что происходит. Вы не разговариваете, папа почти не бывает дома, вы вчера ругались.
Марина отложила ручку, повернулась к дочери.
— Да, солнце. Мы, скорее всего, разведемся.
Арина кивнула. На глазах блеснули слезы, но она сдержалась.
— А мы с Юлькой где будем жить?
— Здесь. В этой квартире. Со мной. Ничего не изменится.
— А папа?
— Папа будет жить отдельно. Но вы сможете с ним видеться, когда захотите.
Арина молчала, глядя в окно.
— Мам, а он из-за другой женщины уходит?
Марина вздохнула.
— Откуда ты знаешь?
— Я не дура. Он все время с телефоном, все время занят, на выходных пропадает. Так только когда у кого-то кто-то есть.
— Да, у него есть кто-то.
— И он хочет нашу квартиру забрать?
— Хочет. Но не заберет.
Арина встала, подошла к матери, обняла ее.
— Я рада, что ты не даешь ему нас обижать.
Марина обняла дочь крепче. Значит, она все делает правильно.
Тридцатого декабря Марина отнесла документы в суд. Заявление приняли, сказали, что назначат слушание на январь.
Вечером она пришла домой и увидела на кухне свекровь. Светлана Игоревна сидела за столом, пила что-то из кружки. Денис стоял рядом.
— Марина, наконец-то, — свекровь встала. — Садись, нам надо поговорить.
— О чем?
— О том, что ты творишь. Денис мне все рассказал. Ты хочешь его выгнать из дома?
— Он сам решил уйти.
— Потому что ты не даешь ему то, что положено по закону! — Светлана Игоревна повысила голос. — Он шестнадцать лет вкладывался в эту квартиру, а ты жадничаешь.
— Это не жадность. Это моя квартира от бабушки.
— И что? — свекровь подошла ближе. — Он тоже человек. Ему тоже нужна крыша над головой. А ты что предлагаешь? Чтобы он на улице жил?
— У него есть вы. Живите вместе.
— У меня однушка! — крикнула Светлана Игоревна. — Ему там не развернуться. А у тебя трешка, и ты не хочешь поделиться.
— Потому что это не его квартира.
— Он твой муж! — свекровь стукнула кулаком по столу. — Как ты можешь так с ним поступать?
— Светлана Игоревна, — Марина говорила спокойно, хотя внутри кипело, — ваш сын хочет развестись. У него другая женщина. Он хочет уйти к ней, но перед этим отобрать у меня половину квартиры. Вы это понимаете?
Свекровь замолчала, глянула на сына.
— Денис, это правда?
Он молчал, отвернувшись.
— Значит, правда, — Светлана Игоревна села обратно. — Ну и дурак же ты, сынок.
— Мам...
— Молчи. — Она махнула рукой. — Ладно. Тогда другой разговор. Марина, ты хоть алименты с него не три. Пусть детей содержит.
— Алименты он будет платить по закону. А квартиру я не отдам. Уходите, пожалуйста.
Свекровь встала, натянула пальто.
— Ты пожалеешь об этом.
— Вряд ли.
Светлана Игоревна ушла, хлопнув дверью. Денис остался стоять на кухне.
— Доволен? — спросил он.
— Нет. Мне просто жаль, что все так вышло. Но виноват в этом ты сам.
— Я тебе не прощу.
— Не надо. Я тоже тебе не прощаю.
Он ушел в свою комнату. Марина села на диван в гостиной, закрыла лицо руками. Все. Завтра Новый год. А у нее рушится семья, жизнь переворачивается.
Но она не жалела. Лучше так, чем жить во лжи.
***
Тридцать первого декабря Марина проснулась рано. В квартире стояла тишина. Денис уже ушел — наверное, к матери.
Она разбудила девочек, приготовила завтрак. Арина была задумчивой, Юля грустной.
— Мам, а мы елку наряжать будем? — спросила младшая.
— Конечно будем. Сегодня вечером.
— А папа придет?
Марина замялась.
— Не знаю, солнышко.
Юля надула губы, отвернулась. Марина подошла, обняла дочь.
— Послушай. Я знаю, что тебе грустно. Мне тоже грустно. Но мы справимся. Вместе. Хорошо?
Юля кивнула, уткнувшись матери в плечо.
Днем Марина ездила в магазин, закупила продуктов для праздничного стола. Не так много, как обычно — все равно их будет только трое. Или четверо, если Таня согласится прийти.
Она позвонила подруге.
— Танюш, приезжай к нам вечером. Встретим Новый год вместе.
— Уверена? Может, вы с Денисом...
— С Денисом все кончено. Я подала на развод. Приезжай, пожалуйста.
— Хорошо. Буду часов в девять.
Вечером они с девочками нарядили елку. Повесили игрушки, гирлянды, мишуру. Юля повеселела, бегала вокруг елки, хлопала в ладоши. Арина помогала молча, но Марина видела — дочь старается, хочет поднять всем настроение.
В восемь пришел Денис. Зашел в прихожую, остановился, глядя на наряженную елку.
— Красиво, — сказал он.
— Папа! — Юля подбежала к нему, обняла. — Ты останешься с нами Новый год встречать?
Денис посмотрел на Марину. Она стояла у елки, скрестив руки на груди.
— Нет, Юленька. Я к бабушке Свете еду. Она одна, ей грустно.
— Но мы же тоже...
— Юля, все хорошо. — Денис наклонился, поцеловал дочь в макушку. — Я вам подарки привезу потом. Первого января приеду.
Он выпрямился, посмотрел на Марину.
— Мне надо забрать вещи.
— Забирай.
Он прошел в свою комнату, начал складывать одежду в сумку. Марина стояла в дверях, наблюдая.
— Ты пожалеешь, — сказал он, не оборачиваясь.
— Может быть. Но не об этом.
— Я заберу половину квартиры через суд.
— Попробуй.
Денис застегнул сумку, повернулся к ней.
— Я звонил своему юристу. Он говорит, что у меня есть шансы.
— Мой юрист говорит обратное. Посмотрим, кто прав.
Он вышел, прошел в прихожую. Надел куртку, взял сумку.
— Пап, а ты правда не останешься? — Юля стояла рядом, глядя на него снизу вверх.
— Не могу, малышка. Но я люблю тебя. И тебя, Ариша. — Он посмотрел на старшую дочь, которая молча стояла у елки.
Арина кивнула.
Денис открыл дверь, вышел. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.
Юля всхлипнула. Марина обняла дочь, прижала к себе.
— Все будет хорошо. Обещаю.
В девять приехала Таня с огромным пакетом подарков для девочек. Они накрыли на стол — не богато, но уютно. Салаты, нарезки, горячее.
Когда часы стали отсчитывать последние секунды года, они встали с бокалами сока. Марина подняла свой.
— Девочки, Танюш. Этот год был непростым. Но мы его пережили. А новый год будет лучше. Потому что мы вместе.
— За нас! — Таня чокнулась с ней.
Арина и Юля подняли свои бокалы. Они выпили, обнялись.
Марина чувствовала, как внутри что-то отпускает. Да, было страшно. Да, впереди развод, суд, новая жизнь. Но она не одна. У нее есть дочери. Есть подруга. Есть крыша над головой.
А Денис пусть живет, как хочет. Со своей Оксаной, со своими планами. Без нее.
Первого января утром зазвонил телефон. Денис.
Марина взяла трубку.
— Да.
— Марина, давай еще раз все обсудим. Может, не надо разводиться? Поживем отдельно, подумаем...
— Нет, Денис. Я все решила. Документы поданы в суд. Будем разводиться.
— Но квартира...
— Квартира останется моей. Ты получишь свои вещи, сможешь видеться с детьми. Алименты будешь платить по закону. Вот и все.
— Ты не имеешь права...
— Имею. Это мое наследство, моя собственность. И мой дом. Твой дом теперь где-то еще.
— Я не оставлю это так.
— Как хочешь. Увидимся в суде.
Марина положила трубку. Подошла к окну, посмотрела на заснеженный двор. Первое января. Новый год. Новая жизнь.
Она повернулась к елке, где под ней лежали подарки для девочек. Услышала, как в детской возятся дочки — проснулись, шепчутся о чем-то.
Марина улыбнулась. Да, будет непросто. Но она справится. Потому что у нее есть главное — ее дети, ее дом, ее достоинство.
А Денису она мысленно сказала: "Вот тебе новогодний подарок от меня. Свобода. Иди и живи, как хотел. Только без моей квартиры".
Она прошла в детскую, обняла проснувшихся дочерей.
— С Новым годом, мои хорошие.
— С Новым годом, мама, — ответили они хором.
И Марина поняла — она приняла правильное решение. Лучше быть одной и честной, чем с тем, кто тебя не уважает и пытается использовать.
Впереди было много неизвестного. Суд, раздел, притязания Дениса. Но Марина была готова. Она защитит свой дом, своих детей, свою жизнь.
А квартира от бабушки Лиды останется с ней. Это была не просто жилплощадь. Это была память, опора, будущее.
И никто — никто — не имел права это отнять.
***
Марина сидела в кабинете юриста, подписывала очередные документы. Развод был в процессе. Денис пытался через своего адвоката доказать права на квартиру, но все попытки разбивались о факт наследования.
— Не переживайте, — говорила юрист. — Максимум, что он получит — компенсацию за ремонт. И то небольшую.
Марина кивала. Ей уже не было страшно.
Вечером она вернулась домой. Девочки сидели за столом, делали уроки. Арина помогала Юле с задачей.
— Мам, а завтра мы в кино пойдем? — спросила Юля.
— Конечно пойдем. Я обещала.
Марина прошла на кухню, поставила чайник. Посмотрела на календарь — седьмое января. Прошла неделя с Нового года. Неделя новой жизни.
Было ли легко? Нет. Юля часто спрашивала про папу, грустила. Арина молчала, но Марина видела — дочь переживает.
Но они справлялись. Вместе. И это главное.
Марина налила себе кружку, вернулась в гостиную. Села на диван, посмотрела на елку. Через несколько дней надо будет ее разобрать.
Но это потом. А сейчас она сидела в своей квартире, в своем доме. Слушала, как дочери смеются в детской. И чувствовала — она свободна.
Свободна от лжи, от манипуляций, от человека, который считал ее и детей удобным приложением к квартире.
Денис получил свой ответ. Нет, он не получит половину квартиры. Нет, он не выживет их отсюда. Нет, он не заставит ее чувствовать себя виноватой.
Марина сделала глоток, улыбнулась.
Это был ее новогодний подарок себе. Право жить честно. Право быть собой. Право защищать то, что важно.
И она не собиралась от этого права отказываться.