Всем привет, друзья!
Воспоминания гвардии сержанта П. А. Бурдина о героическом сражении августа 1942 года
В октябре 1941 года по мобилизационному предписанию Очёрского районного военного комиссариата Пермской области автор этих строк был призван на действительную военную службу в ряды Красной Армии. Формирование боевого соединения — 11 воздушно-десантной бригады — проходило в условиях строжайшей военной дисциплины на станции Свеча Кировской области. Здесь, в суровой обстановке военного времени, шла напряжённая учёба молодого пополнения, закалялись характеры советских бойцов, крепла воинская дисциплина.
В августе 1942 года, в связи с изменением оперативной обстановки на фронте и по решению командования, наша бригада была передана в состав наземных войск с преобразованием в автоматную бригаду. Вскоре она вошла в боевой состав 111 гвардейского стрелкового полка. В том же месяце, когда враг рвался к Волге и шли ожесточённые бои за каждую пядь советской земли, наш полк был переброшен на Донской фронт, где занял оборонительные позиции на одной из безымянных высот близ населённого пункта Чернушка, расположенного на правобережье Дона.
Задача, поставленная перед личным составом полка командованием, была предельно ясна: во что бы то ни стало удержать занимаемые рубежи, не допустить прорыва вражеских войск, отстоять плацдарм, который силами нашей дивизии в составе 21 армии был захвачен и методично расширялся на правом берегу великой русской реки. В течение нескольких напряжённых дней и ночей личный состав полка с честью выполнял свой воинский долг, раз за разом отражая яростные попытки гитлеровцев ликвидировать наш плацдарм и сбросить советские части обратно за Дон.
16 августа обстановка на участке фронта резко обострилась. С левого фланга полка, используя своё численное превосходство в бронетанковой технике, на боевые позиции ринулась целая танковая дивизия противника. Оборону левого фланга в те критические часы держал наш взвод численностью всего 16 человек под командованием младшего лейтенанта Кочеткова — молодого, но уже закалённого в боях командира. Силы были неравны: на позиции взвода развёрнутым строем двигались 12 вражеских танков, поддержанных пехотой.
Вооружение наше было скромным, но каждый боец твёрдо знал свою задачу. У каждого из нас имелись противотанковые гранаты, ручные гранаты образца РГД и карабины. По команде младшего лейтенанта Кочеткова мы подпустили фашистские машины на предельно близкое расстояние — 25—30 метров — и открыли огонь, забрасывая бронированных стальных чудовищ противника гранатами. Уже в первый день боя результат превзошёл ожидания: 6 вражеских танков были подбиты и остановлены силами нашего небольшого, но сплочённого коллектива бойцов.
Сражение приняло затяжной характер. Гитлеровцы, понеся потери, временно отходили, перегруппировывались и вновь бросались в наступление, стремясь любой ценой прорвать нашу оборону. Один за другим выбывали из строя наши товарищи, но каждый из них до последнего дыхания оставался верен воинской присяге, выпуская из рук оружие только после смерти или получения тяжелейшего ранения. Автор этих строк также был контужен взрывной волной, затем получил ранение в левую ногу. К исходу второго дня непрерывного боя, приблизительно в 6—7 часов вечера, после тяжёлого осколочного ранения в область левого плеча, потерял сознание и упал в окоп.
Сознание вернулось лишь около полуночи. Вокруг царила мёртвая тишина — бой стих. Превозмогая нестерпимую боль от ран, я с трудом выбрался из своего окопа и, не имея сил подняться на ноги, начал спускаться с высоты по направлению к расположению нашей роты, передвигаясь на спине. Таким способом преодолел расстояние около 300—400 метров, пока случайно не наткнулся на небольшой ключ с холодной родниковой водой. Напившись, почувствовал некоторое облегчение. Внезапно неподалёку мелькнул силуэт человека. Я застонал, и человек окликнул меня по-русски. Силы мои были на исходе. Подошедший оказался армейским санитаром. Он оказал первую помощь и помог мне добраться до сборного пункта раненых. С этого пункта меня на грузовом автомобиле вместе с другими ранеными бойцами переправили через Дон на левый берег, в тыловую зону.
Спустя примерно 6 дней я был доставлен в город Камышин, а оттуда через сутки пароходом эвакуирован в Саратов, где и проходил длительное лечение в эвакуационном госпитале № 3939.
Между тем, как выяснилось впоследствии, в полку меня считали погибшим вместе со всеми бойцами героического взвода младшего лейтенанта Кочеткова. Моей семье, проживавшей в городе Очёре Пермской области, было направлено официальное извещение, в котором сообщалось, что я в числе 16 погибших гвардейцев посмертно награждён высокой правительственной наградой — орденом Красного Знамени. На заводе, где до призыва в армию я трудился в должности начальника отдела технического контроля, рабочие коллектива в память обо мне встали на трудовую вахту, дав обещание перевыполнить производственный план. На предприятии состоялся траурный митинг, на котором выступила моя супруга. Её слова, полные достоинства и веры в победу, запомнились всем присутствующим: «Лучше быть вдовой погибшего героя, чем женой труса». Эти слова отражали настроение всего советского народа в те грозные дни.
А в это самое время я в тяжелейшем состоянии находился на излечении в саратовском эвакогоспитале, не подозревая о том, что считаюсь погибшим.
После окончания курса лечения и выздоровления я продолжил службу в рядах Красной Армии. Был зачислен в боевой состав 2 танковой армии. Участвовал в исторических сражениях на Курской дуге, в боях на Корсунь-Шевченковском направлении. Прошёл славный боевой путь через освобождённую Варшаву до самого логова фашистского зверя — Берлина, неся службу в звании сержанта в должности старшего оружейного пулемётного мастера.
В дни ожесточённых сражений в излучине Дона всей нашей стране стал широко известен беспримерный подвиг 16 воинов 111 гвардейского стрелкового полка 40 гвардейской стрелковой дивизии — взвода младшего лейтенанта Кочеткова. Почти все бойцы этого взвода героически пали смертью храбрых, но выполнили свой священный долг — не пропустили танки и пехоту противника, удержали рубеж. Гвардии красноармеец Павел Александрович Бурдин — один из славных кочетковцев — также числился погибшим, однако судьба распорядилась иначе, и он остался в живых. Об этом героическом эпизоде Великой Отечественной войны он рассказал в своих воспоминаниях.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!