Снег падал тяжёлыми хлопьями, словно пытаясь скрыть от людских глаз нечто зловещее. Улица, обычно оживлённая в предрождественские дни, опустела. Только одинокий фонарь дрожал под порывами ветра, отбрасывая на сугробы причудливые тени.
Лена стояла у окна, обхватив плечи руками. Часы на стене пробили полночь.
— Где же он? — прошептала она, вглядываясь в белую пелену.
Дверь скрипнула. В комнату вошёл её муж, Виктор. Лицо его было бледным, глаза — беспокойными.
— Ничего не нашёл, — сказал он, снимая промокшее пальто.
— Ни следов, ни… ничего. Как будто её и не было.
Лена резко повернулась:
— Не говори так! Она просто заблудилась. Дети иногда…
— Ей восемь, Лена. Она знает дорогу домой, — Виктор сжал кулаки.
— Что‑то не так. Я чувствую.
В этот момент за окном раздался звон — тихий, почти призрачный, будто далёкие колокольчики. Оба замерли.
— Ты слышал? — голос Лены дрогнул.
— Это ветер, — поспешно сказал Виктор, но в глазах его мелькнул страх.
На следующее утро Елена отправилась к старухе Агафье — последней жительнице старой части городка, которая знала все местные предания.
Дом Агафьи стоял на отшибе, словно забытый временем. Дверь открылась со скрипом, будто нехотя впуская гостью.
— Знаю, зачем пришла, — прохрипела старуха, не дожидаясь вопросов.
— За дочкой своей.
Лена вздрогнула:
— Вы… вы видели её?
— Нет. Но знаю, кто её взял, — Агафья подбросила в печь полено. Пламя вспыхнуло, осветив её измождённое лицо.
— Крампус.
— Кто? — Лена нахмурилась.
— Древнее зло. Приходит в канун Рождества. Забирает непослушных детей, — старуха наклонилась ближе.
— А твоя девочка… она ведь капризничала вчера? Хотела тот красный шарфик, а ты не купила!
Лена побледнела:
— Это просто детская прихоть…
— Для него — нет. Он чувствует обиду. Чувствует злость. И приходит за теми, кто носит это в сердце.
Вечером Виктор решил осмотреть лес — единственное место, куда могла зайти дочка. Фонарь вырывал из темноты лишь клочья снега и кривые ветви.
— Лиза! — его крик растворился в безмолвии.
Вдруг луч света упал на нечто странное: отпечаток копыта. Большой. Слишком большой для животного.
Виктор наклонился, проводя пальцем по краю следа. Из‑за деревьев донёсся звон колокольчиков.
— Кто здесь? — он резко обернулся.
Тишина.
Но теперь он заметил цепочку следов — они вели вглубь леса. И они явно не были человеческими.
Следы привели к строению, которого Виктор никогда раньше не видел. Дом — если это можно было так назвать — казался выросшим из самого леса. Стены покрывали лианы, похожие на застывшие щупальца. Ни одного окна. Только дверь, украшенная резными рогами.
Он толкнул её. Петли застонали, как умирающее животное.
Внутри было тепло. Слишком тепло. В воздухе витал запах жжёного сахара и… чего-то неприятного.
— Лиза? — прошептал Виктор.
Из темноты донёсся смех — детский, но с металлическими нотками.
— Папа, я здесь!
Он бросился вперёд, но вместо дочери увидел зеркало. В нём отражался он сам — но с рогами и жёлтыми глазами.
— Ты уже наш, — вдруг прошептал голос у него за спиной.
А Лена, не дождавшись мужа, тоже отправилась в лес. На этот раз она взяла с собой то, что посоветовала Агафья — серебряный колокольчик, освящённый в старой церкви.
Звон разнёсся по лесу, разрывая тьму. Деревья зашевелились, словно протестуя.
— Отпусти их! — крикнула Лена.
— Я знаю, ты слышишь!
И тут из‑за стволов выступил Он...
Крампус был высок, как дерево. Его тело покрывала шерсть, чёрная и лоснящаяся. Рога венчали голову, а глаза светились, как угли. В руке он держал плеть, сплетённую из колючей проволоки.
— Ты смелая, — прошипел он.
— Но смелость — не защита.
— Я предлагаю обмен, — Лена подняла колокольчик.
— Моё сердце — за их жизни.
Крампус замер. Даже ветер затих.
— Ты знаешь правила. Кровь за кровь. Душа за душу.
— Я согласна.
Когда Елена уже готова была отдать колокольчик, из‑за спины Крампуса выскочила Лиза. В руках она держала… красный шарфик.
— Мама, я нашла его! — радостно крикнула девочка.
— Это тот, который ты не купила!
Крампус взревел. Его тело начало рассыпаться, как пепел.
— Ты обманула меня! — его голос растворялся в ветре.
— Ты не принесла жертву. Ты…
И он исчез.
Только колокольчик упал на снег, звеня последний раз.
Утром Виктор и Лиза спали в своих кроватях. Лена сидела у камина, держа в руках тот самый шарфик.
На улице светило солнце. Снег блестел, как сахарная пудра.
Но в углу, за шторой, лежал маленький колокольчик. И время от времени он тихо звенел — будто напоминая: зло не ушло. Оно ждёт.
И следующее Рождество будет ещё страшнее.