Вы тоже это замечали? Чем больше стараешься быть «хорошим родителем», тем меньше тебя слушают. Чем больше читаешь советов, тем сильнее ощущение, что с тобой что‑то не так. Я тогда ещё не понимал, почему меня это так задевает. Позже до меня дошло.
Нам говорили: «Вы просто делаете что‑то неправильно». Спокойно так говорили. Иногда с сочувствием, иногда с лёгким превосходством. И в какой‑то момент я услышал фразу, которая меня зацепила: «Вы совершаете главную ошибку - слишком стараетесь». Тогда я разозлился. А потом… потом произошло странное.
Мы правда перепробовали всё. Абсолютно всё. Ранний подъём, чтобы ребёнок устал. Поздний отход ко сну - вдруг ей так комфортнее. Музыка. Тишина. Совместный сон. Раздельный сон. Ночные разговоры шёпотом и строгий голос. Награды. Обещания. Мы ходили по кругу, и каждый вечер начинался с надежды, а заканчивался одинаково - бессонной ночью.
Когда дочке было около четырёх лет, что‑то изменилось. Не резко. Не по учебнику. Просто однажды мы поймали себя на мысли: мы больше не воюем. Мы перестали «исправлять». Ложились спать позже - не потому что так советуют, а потому что видели: она не готова раньше. И вдруг это совпало с её внутренним ритмом.
Но даже сейчас, в четыре с половиной, бывают ночи, когда она не спит. Три раза в неделю - легко. Иногда ей нужно пять минут, просто полежать рядом. Иногда - три часа. И знаете, что самое странное? Когда мы перестали воспринимать это как проблему, стало легче всем. И тут произошло странное: напряжение ушло, а вместе с ним ушла и половина бессонных ночей.
Я долго считал, что хороший родитель - это тот, кто добивается результата. Чтобы ребёнок спал всю ночь. Чтобы «как у людей». Но потом понял: если это не разрушает вас и ваши отношения, возможно, это не проблема, а этап. Мы ведь тоже не одинаковые. Почему дети должны быть одинаковыми?
Были периоды, когда старшие дети вставали ночью и тащили меня к себе. Или сами забирались в нашу кровать. Я спал ужасно. Был злым, уставшим, раздражённым. Мы даже делали таблицу поощрений - не наказаний, а именно поощрений. Двадцать ночей - и общий поход туда, где им правда было интересно. Первые дни были сложными. Но потом они втянулись. И что удивительно - даже после окончания этой «игры» они чаще оставались спать у себя.
Но младшие… младшие совсем другие. Одной нужно, чтобы ей гладили спину. Пять минут - и она засыпает. До пяти утра всё хорошо, а потом ей просто хочется прижаться. И я всё чаще ловлю себя на мысли: а что в этом плохого? Она не просит телефон. Не требует мультики. Ей нужен контакт. Безопасность.
Я тогда не сразу понял одну простую вещь. Для маленьких детей совершенно нормально хотеть быть рядом ночью. Во многих культурах семьи годами спят вместе. И никто не считает это трагедией или педагогическим провалом. Это мы почему‑то решили, что ребёнок обязан спать «правильно».
Нам советовали поставить кроватку рядом с нашей - не впритык, но близко. И это тоже сработало. Не идеально. Не навсегда. Но стало спокойнее. А дальше всё менялось само собой.
С каждым годом таких ночей становилось меньше. В три года - чаще. В четыре - реже. В пять - ещё реже. Не потому что мы нашли волшебный метод. А потому что дети растут. Они постоянно меняются. Как и мы.
Иногда мне пишут друзья и спрашивают то же самое, что когда‑то спрашивал я: «Мы что‑то делаем не так?» И я вспоминаю, как сам искал универсальный ответ. А его нет. Почти все через это проходят. Просто не все об этом говорят.
Сейчас я понимаю: проблема была не в детях. И даже не в сне. Проблема была в нашем страхе быть «неправильными». Было неприятно это принять. Но без этого я бы не вырос - ни как родитель, ни как человек.
А вы как думаете - мы правда обязаны всё время что‑то исправлять? Или иногда достаточно просто быть рядом?