Обещали – 135 тысяч рублей. За работу руками. Немного насторожило, что "достаточно минимального опыта". Но у меня-то как раз опыт был. Как и собственные инструменты. На даче - и водопровод и отопление - все своими руками собирал "от" и "до". «Сантехник по вызову» – звучало почти солидно. Шесть дней в неделю, три вызова в день минимум, средний чек – от пяти тысяч. Математика простая: выполнил норму – получил свой оклад. Не выполнил… Не выполнил – считай, работал в долг. А долг этот вычитался из тех самых вожделенных 135-ти тыс. Я, наивный, считал, что это про трудоустройство. Это оказалось про вступление в секту, где божество – KPI, а ритуал – ежедневное жертвоприношение собственных нервов, времени и профессиональной гордости.
Первая заявка. Перезваниваю, чтобы согласовать время визита и уточнить суть проблемы. Женский голос, встревоженный: батарея в спальне «еле тепленькая». Ну, думаю, классика – воздушная пробка. Кран Маевского, ключ, тазик. Дело пяти минут. Я уже представлял, как легко выполню первую часть дневного плана.
Дверь открыла женщина лет пятидесяти, тщательно одетая, с игривым блеском в глазах. В квартире – жара, будто в тропиках. Я дотронулся до злополучной батареи. Она была… горячей. Горячее некуда.
– Да она прекрасно греет, – констатировал я.
– Ой, нет, вам только кажется! – она приблизилась, слишком близко. – Вот потрогайте здесь… и здесь… Мне кажется, циркуляция неправильная. Может, полностью ее осмотреть?
Стало ясно. Осмотр, «неправильная циркуляция», мое присутствие – это был ее странный, одинокий спектакль. Я отстранился, бормоча что-то о исправности системы. Игровой блеск в ее глазах сменился ледяной колючестью.
– Что, даже помочь женщине не можете? – голос стал резким, металлическим. – Я жаловаться буду! Вас уволят!
Уходил я, пятясь, как от дикого зверя. Словно совершил какую-то дикую неприличность, отказавшись участвовать в этом грустном фарсе. Ни копейки. Ноль. Проваленный чек. И чувство – будто тебя обмазали липкой грязью. А диспетчер в трубке безразлично: «Следующий выезд через сорок минут, адрес вам выслали. Не забывайте про средний чек».
История вторая: Экономика отчаяния.
Вызов к пенсионерке. Течет полотенцесушитель. Реально - течет! В трех местах – мокрые язвы, сочащиеся водой. Решение очевидно – замена. Я начал осторожно объяснять про современные модели, про долговечность, про гарантии.
– Менять не буду, – отрезала хозяйка, маленькая, сморщенная, как печеное яблочко. Глаза умные, печальные. – Денег таких нет. Закройте течь. Чем-нибудь.
«Чем-нибудь» – это священные слова для нашей конторы. «Чем-нибудь» – это возможность впарить «сервисное обслуживание», «восстановительный состав», «ремонтные хомуты премиум-класса». Но тут я видел – впаривать некому. Только хомуты. Обычные железные хомуты с резиновой прокладкой.
Я установил их. Один. Второй. Третий. Змеевик стал похож на пациента после тяжелейшей операции, опутанного трубками. Я сказал честно: это на месяц, от силы два. Потом ржавчина съест металл дальше.
– И хорошо, – кивнула она. – Месяц – и хорошо. Спасибо.
Она отсчитала мне две тысячи – все, что стоила эта жалкая «операция». Из которых фирма заберет свой процент, самый большой, потому что чек – мизерный. А я буду думать о том, что через месяц, а то и раньше, эта женщина снова будет сидеть в луже. И вызвать кого-то у нее, возможно, уже не будет денег. Вот она – реальная экономика. Не та, что в графиках, а та, что в протекающих трубах и в отчаянии, прикидывающимся надеждой.
Неделя вторая. Цинизм, накопленная усталость и система, пожирающая саму себя.
Ритм сбивал с ног. Шесть дней, с восьми утра – до последнего вызова. Иногда – в девять вечера. «У вас же нормированный рабочий день?» – ироничный голос диспетчера. Нет. У нас – «норма по заказам». А время – наш личный ресурс, который система потребляет с ненасытным аппетитом.
История третья: Паранойя и титановые смесители.
Молодой мужчина в новостройке «бизнес-класса». Гримаса недовольства на лице. «Капает из-под гусака дорогого смесителя. Титановый сплав, дизайнерская вещь. Требую починить по гарантии, но мастера ждать три дня, а я терпеть не могу!»
Разобрал. Прокладка, стоимостью рублей тридцать, износилась. Меняется за минуту. Но «гарантия»… С точки зрения фирмы – это катастрофа. Гарантийный ремонт – это работа без прибыли. Мне шепчет внутренний голос, натренированный за неделю: «Скажи, что нужна замена картриджа. Специального. За семь тысяч». Но парень смотрит настороженно. Он – продукт той же системы потребления, что и я, только с другой стороны. Он знает цену всему.
– Ладно, меняй эту прокладку, – бурчит он. – Но только чтобы наверняка!
Сделал. Получил смешные пятьсот рублей «за срочность». Чек провален. А диспетчер вечером: «Почему не предложил чистку труб под раковиной? Или замену сифона? Надо УБЕЖДАТЬ, а не просто чинить!» Убеждать. В дорогой квартире, где все и так идеально, кроме одной прокладки. Абсурд.
История четвертая, последняя капля: Спаситель унитазов.
Вечер, уже смертельно усталый. Вызов – засор в унитазе. Приезжаю. Хрущевка, дверь открывает мужчина лет шестидесяти, от него разит перегаром. В туалете – завал. Не метафорический, а самый что ни на есть физический. И не бытовой.
– Вот, засорилось, – мрачно констатирует хозяин.
Стало ясно – это результат бурной вечеринки одного человека. Работа – не из приятных, но технически решаемая. Вантузом не взять. Пришлось разбирать, чистить вручную. Полчаса адского труда.
Когда все было сделано, я вымылся до локтей и выставил счет – работа по устранению сложного засора.
Мужчина нахмурился.
– Что?! За десять минут ткнуть палкой – и пять тысяч?! Да я тебе сам…
Он полез в карман. Но не за кошельком. Угроза висела в воздухе, густая и липкая, как запах в его квартире. Я отступил. Ушел. Опять в ноль. Ноль рублей. Ноль смысла. Бесконечная усталость.
ИТОГО, вернее, ИТОГ. Экономика иллюзий
За две недели я не увидел сантехники. Я увидел человеческое одиночество, которое маскируется под поломку батареи. Увидел тотальную бедность, которую можно лишь на время подпереть ремонтным хомутом. Увидел параноидальную жадность системы, которая заставляет навязывать ненужное даже тем, у кого все есть. И увидел циничное пренебрежение, которое ждет тебя на последнем, позднем вызове.
Мои расчеты были безжалостны: из-за «ложных» вызовов, из-за отказов от дорогих услуг, из-за процента фирмы (от 50 до 70%! И чем меньше чек, тем больше процент!), мои реальные заработки за две недели составили чуть больше 40 000 руб. В пересчете на месяц – 80 000 руб., от силы. При графике 6/1, ненормированном дне, психологическом прессинге и постоянном риске.
135 000? Это была приманка. Виртуальная цифра, достижимая лишь для робота без нервов, совести и усталости. Для того, кто готов за три хомута брать как за новый полотенцесушитель. Для того, кто согласен «развлекаться» со скучающими дамами. Для того, кто не видит за сломанным унитазом – сломанную жизнь.
Я не выдержал. Не физически – морально. Эта работа – не про трубы и воду. Она про то, чтобы стать живым щитом между алчностью фирмы-посредника и болью, скукой, бедностью или раздражением клиента. Тебя выжимают как лимон с двух сторон: план по среднему чеку – сверху, нежелание или неспособность платить – снизу.
Я ушел. Без зарплаты за последние два дня – по их условиям, это «недоработанный норматив». Но с бесценным опытом. Экономика труда по вызову, – это часто ловушка. Красивая цифра в вакансии призвана скрыть чудовищную нагрузку, тотальный контроль через KPI и систему штрафов, и полное отсутствие какой-либо стабильности или защиты. Ты не работник. Ты – расходный материал, одноразовый аватар, который должен выжать из каждой бытовой проблемы максимум денег, а потом исчезнуть.
Исчез. С чувством, что две недели прожил в жестоком социальном эксперименте. Эксперимент FAILED. Выйдя на улицу после последнего, сорвавшегося вызова, я вдохнул холодный воздух. Свободный. И понял: иногда лучше никаких денег, чем такие деньги. Потому что платят за них не только временем. Платят – кусочком себя. А это – товар невосполнимый.
Спасибо за лайки и подписку на канал!
Поблагодарить автора можно через донат. Кнопка доната справа под статьей, в шапке канала или по ссылке. Это не обязательно, но всегда приятно и мотивирует на фоне падения доходов от монетизации в Дзене.