— Ты что, совсем обнаглел?! — Галина швырнула мужнины туфли прямо в коридор. — Думаешь, я слепая?!
— Галь, ну что ты психуешь! — Виктор попятился к вешалке, едва удерживаясь на ногах. От него несло перегаром и дешёвыми духами. — Это был обычный корпоратив! Мы просто...
— Просто?! — она развернулась к нему, и в её глазах полыхало. — Обычный корпоратив, говоришь? А почему тогда вся твоя контора обсуждает, как ты с этой... с Ленкой своей танцевал?! Как к ней липнул!
— Кто тебе наплёл? — Виктор нервно поправил воротник рубашки, на котором красовалось жирное пятно от салата. — Мы просто танцевали! Все танцевали!
— Все танцевали, — передразнила Галина. — А помаду на воротнике тоже все оставили? Или только твоя молоденькая секретарша?
Виктор машинально провёл рукой по шее. Пальцы наткнулись на липкий след розовой помады.
— Это... случайно получилось, — пробормотал он. — Мы столкнулись у бара, и она...
— Столкнулись у бара! — Галина схватила со стола мобильный телефон. — А вот это тоже случайность?!
Она ткнула экраном ему в лицо. На фотографии Виктор обнимал молодую блондинку за талию, та игриво прижималась к его плечу. Оба смеялись.
— Откуда у тебя... — Виктор побледнел. — Кто тебе прислал?!
— Какая разница?! — она отбросила телефон на диван. — Вся контора видела! Мне Светка твоя бухгалтерша скинула! Сказала, что не могла молчать! Что ты вёл себя как последний... как...
— Галина Петровна, ты чего разорался? — Виктор попытался взять её за руку, но она отдёрнула ладонь, словно от огня. — Ну выпили мы, ну повеселились! Новый год же! Какой смысл раздувать из мухи слона?
— Из мухи слона?! — её голос зазвенел так, что Виктор поморщился. — Тридцать два года вместе, Витя! Тридцать два! Я тебе молодость отдала! Детей вырастила! А ты... ты при всех обнимаешься с девчонкой, которая мне в дочери годится!
— Да перестань ты! — он махнул рукой. — Ничего между нами нет! Просто коллеги! Она вообще замужем!
— Замужем! — Галина прошла на кухню, распахнула холодильник и достала бутылку минералки. Руки дрожали. — И что с того? Это тебя разве останавливает?
— Ты вообще о чём? — Виктор последовал за ней. — Какая ещё измена? Мы танцевали! Все танцевали! Директор с завхозом вообще на столе плясал!
— А директор не мой муж! — она налила воды в стакан, но не стала пить. Просто сжимала его в ладони, глядя в одну точку. — И мне наплевать, кто там с кем плясал. Меня волнует, что мой муж... что ты...
Голос её сорвался. Она отвернулась к окну, где за стеклом кружились редкие снежинки.
— Галь, ну пойми, — Виктор подошёл ближе, но не решился прикоснуться. — Это ничего не значило. Просто праздник, расслабились немного. Я же не изменял тебе!
— Не изменял, — она повторила тихо, почти шёпотом. — А что тогда делал? Репетировал?
— Да что ты к словам цепляешься! — он хлопнул ладонью по столу. — Я пришёл домой! К тебе! А не к ней поехал!
— Ах, вот как, — Галина медленно обернулась. На её лице застыла холодная усмешка. — Значит, я должна радоваться? Благодарить, что соизволил вернуться?
— Я не это имел в виду...
— А что ты имел в виду, Витя? — она поставила стакан на стол. — Что я должна молчать? Делать вид, будто ничего не происходит? Смотреть, как ты...
— Господи, да сколько можно! — Виктор сорвался на крик. — Ничего я не делал! Обняли на фотке — и всё! Ты из этого целую драму разворачиваешь!
— Драму?! — Галина шагнула к нему. — Ты вообще понимаешь, как я себя чувствую?! Мне показали фотку, где мой муж... где ты...
— Где я что?! — он выпрямился. — Обнял коллегу? На корпоративе? Это теперь преступление?!
— Когда вся контора судачит, что Викторов совсем рехнулся, за молодыми бегает — да, преступление! — выпалила она. — Светка сказала, что весь вечер ты от этой Лены не отходил! Шампанское ей наливал, комплименты говорил!
— И что с того? — он развёл руками. — Культурный человек не может быть вежливым с дамой?
— Культурный человек, — она усмехнулась горько. — А со мной ты когда последний раз был вежливым? Когда комплимент сказал?
Виктор замолчал. Галина смотрела на него, ожидая ответа. В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых настенных часов.
— Вот именно, — произнесла она наконец. — Молчишь. Потому что не помнишь.
— Галь...
— Тридцать два года, Витя. Я стирала, готовила, за тобой убирала. Когда ты болел — сиделкой была. Когда начальство твоё домой приглашал — из кожи вон лезла, чтоб всё идеально было. А ты?
— Я что? — он нахмурился. — Я работал! Зарабатывал! Или это не считается?
— Считается, — кивнула она. — Только вот любовь твоя куда-то делась по дороге. Или её никогда и не было?
— Ты о чём сейчас вообще? — Виктор потёр лицо ладонями. — При чём тут любовь? Я устал, хочу спать!
— Спать, — повторила Галина. — Конечно. Тебе всегда проще уйти от разговора.
Она прошла мимо него обратно в прихожую. Виктор услышал, как открылся шкаф, как что-то упало на пол.
— Ты что делаешь? — он выглянул из кухни.
Галина стояла с большой спортивной сумкой в руках. Методично укладывала туда свои вещи: свитера, джинсы, нижнее бельё.
— Галь, ты куда? — голос его изменился, стал выше. — Что ты творишь?
— Ухожу, — ответила она спокойно, не поднимая глаз. — К Свете переночую. А завтра разберёмся.
— Как это разберёмся?! — Виктор подскочил к ней. — Ты что, серьёзно? Из-за какой-то фотки?!
— Не из-за фотки, — Галина застегнула сумку. — Из-за того, что я наконец поняла: мне это надоело.
— Что надоело?!
— Быть никем. Быть удобной. — она надела куртку. — Быть той, о которой вспоминают, только когда нужно постирать или приготовить.
— Галина! — он схватил её за руку. — Ты спятила! Куда ты пойдёшь?! В такую погоду!
Она высвободилась и открыла дверь. Холодный воздух ворвался в квартиру.
— Подальше от тебя, — сказала она и шагнула на лестницу.
— Господи, Галь, заходи быстрее! — Светлана распахнула дверь настежь. — Ты вся замёрзла! Что случилось?
Галина переступила порог, стряхивая снег с плеч. Сумка выпала из рук и глухо стукнулась об пол.
— Витьку видела на корпоративе? — выдавила она сквозь сжатые зубы.
— Видела, — Светлана помогла ей снять куртку. — Потому и фотку скинула. Думала, ты должна знать.
— Знать, — Галина прошла в комнату, опустилась на диван. — Спасибо. Теперь знаю.
— Чаю? — Светлана метнулась на кухню, не дожидаясь ответа. Через минуту вернулась с двумя дымящимися кружками. — Рассказывай. Что он сказал?
— Что сказал? — Галина обхватила кружку ладонями. — Обычное вранье. "Мы просто танцевали", "Ничего не было", "Ты всё преувеличиваешь".
— Классика жанра, — Светлана присела рядом. — А дальше?
— Дальше я поняла, что так больше не могу, — Галина сделала глоток. Горячий чай обжёг язык, но она не поморщилась. — Тридцать два года, Светка. Я что, идиотка?
— Не идиотка. Просто... — подруга замялась. — Ты же его любила.
— Любила, — усмехнулась Галина. — Ключевое слово. А он? Когда последний раз меня обнял просто так? Когда сказал, что я красивая?
— Мужики такие, — Светлана пожала плечами. — Привыкают. Перестают замечать.
— Зато Ленку эту заметил, — Галина поставила кружку на стол резче, чем собиралась. Чай плеснулся на край. — Молоденькая, стройная. Юбка по попку, каблуки. А я что? Домохозяйка толстая?
— Ты не толстая!
— Я не худая, — Галина провела рукой по бедру. — Пятьдесят четыре года, Светка. В зеркало смотрю — чужая тётка. Когда это случилось?
— Не накручивай себя, — Светлана взяла её за руку. — Ты красивая женщина. Просто Витька ослеп.
— Ослеп, — повторила Галина. — Или прозрел наконец? Увидел, что жена — бабка, а вокруг столько молодых?
— Прекрати! — Светлана сжала её пальцы. — Ты сейчас в шоке. Выспишься, утром по-другому посмотришь.
— По-другому? — Галина высвободила руку. — Я тридцать два года смотрела "по-другому". Когда он задерживался на работе — верила. Когда от него парфюмом чужим пахло — говорила себе, что померещилось. Когда подруги шептались — затыкала уши.
— Значит, это не первый раз? — Светлана прищурилась.
— Не знаю, — призналась Галина. — Раньше не хотела знать. А теперь... теперь всё равно.
— Как это всё равно?
— А так. Хочешь — изменял, хочешь — нет. Мне уже не важно, — она откинулась на спинку дивана. — Важно, что я устала.
— От чего?
— От всего. От этой жизни. От роли домработницы при муже.
Светлана помолчала, потом осторожно спросила:
— И что теперь? Разводиться будешь?
— Не знаю, — Галина закрыла глаза. — Честно не знаю. Надо подумать.
— Ладно, думай, — Светлана поднялась. — А пока ложись спать. Постель свежая, полотенце на стуле. Если что — я на кухне.
Галина кивнула, но глаз не открыла. Когда подруга вышла, она наконец позволила себе расслабиться. Слёзы текли сами собой, беззвучно, тихо.
Тридцать два года. Половина жизни. Что осталось? Пустота. Холодная, как январская ночь за окном.
Телефон завибрировал в кармане. Галина достала его. На экране мелькали сообщения от Виктора:
"Галь, ты где?"
"Вернись, поговорим"
"Не дури, на улице холодно"
"Ну хватит обижаться!"
Последнее сообщение она перечитала дважды. "Обижаться". Он всерьёз думает, что она просто обиделась?
Галина выключила телефон и засунула его обратно в карман. Завтра. Завтра она решит, что делать дальше.
Утром Галину разбудил звонок в дверь. Она открыла глаза, не сразу сообразив, где находится. Чужой потолок, чужие обои. Память вернулась, больно кольнув под рёбра.
— Галь, это Витька! — закричала из прихожей Светлана. — Что делать?
Галина натянула халат и вышла. Виктор стоял на пороге с огромным букетом роз. Лицо помятое, глаза красные.
— Можно войти? — спросил он тихо.
— Нет, — отрезала Светлана. — Нельзя.
— Света, это не твоё дело, — Виктор попытался протиснуться в квартиру, но она преградила путь.
— Ещё как моё! Это моя квартира!
— Светка, отойди, — Галина положила руку ей на плечо. — Я сама.
Подруга неохотно отступила. Галина вышла на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь.
— Вот, — Виктор протянул букет. — Твои любимые. Красные розы.
— Я их не люблю, — сказала она спокойно. — Люблю белые. Но ты не помнишь.
— Галь, ну прости, — он опустил цветы. — Я накосячил, понимаю. Но давай обсудим это дома? По-человечески?
— Дома, — повторила она. — А что обсуждать, Витя? Ты же всё объяснил. Просто танцевали.
— Именно! — он оживился. — Вот и я про то же! Ничего же не было!
— А помаду на воротнике просто ветром занесло?
— Это... — он замялся. — Ну, она действительно споткнулась. Я подхватил. Вот и вышло...
— Вышло, — Галина прислонилась к стене. — Знаешь, что ещё вышло? Я поняла, что не хочу больше притворяться.
— Притворяться? — Виктор нахмурился. — В каком смысле?
— В прямом. Притворяться, что мне всё равно. Что я не вижу, как ты смотришь на молодых. Как задерживаешься на работе всё чаще. Как стал придирчивым к моей готовке.
— Я не придирчивый!
— Да? — она усмехнулась. — А на прошлой неделе кто сказал, что борщ пересолен? И что котлеты суховаты?
— Ну так и были суховаты! — выпалил он, но тут же осёкся. — То есть... я не это хотел сказать...
— Вот именно, — Галина скрестила руки на груди. — Раньше ты говорил, что я лучше всех готовлю. А теперь?
— Теперь я тоже так думаю! — он попытался взять её за руку, но она отстранилась. — Галь, ты же понимаешь, я просто устал был! Сорвался!
— Устал, — она кивнула. — От меня устал, Витя?
— Нет! Боже, нет! — он провёл рукой по волосам. — От работы! От этой беготни! От того, что денег вечно не хватает!
— А денег не хватает, потому что ты на корпоративах шампанское литрами покупаешь?
— Это корпоративный бюджет! — возмутился он. — Не мои деньги!
— Зато комплименты молодым секретаршам — твои, — Галина развернулась к двери. — Иди домой, Витя. Мне нужно время.
— Сколько времени?! — он схватил её за локоть. — День? Два? Неделю?!
— Не знаю, — она высвободилась. — Сама не знаю.
— Ты что, серьёзно думаешь бросить меня?! — голос его сорвался на визг. — Из-за какой-то ерунды?!
— Ерунды? — Галина обернулась. — Для тебя тридцать два года — ерунда?
— Я не об этом! — Виктор отбросил букет на пол. Розы рассыпались по грязным ступенькам. — Я про эту дурацкую ревность! Я же ничего не сделал!
— Вот именно, — она посмотрела на него долгим взглядом. — Ничего не сделал. Не сделал, чтобы я почувствовала себя нужной. Не сделал, чтобы я не чувствовала себя мебелью. Не сделал...
— Хватит! — рявкнул он. — Я устал слушать эти претензии! Я работаю! Приношу деньги! Разве этого мало?!
— Мало, — ответила она тихо. — Мне этого мало, Витя.
Дверь открылась. Светлана высунулась наружу.
— Галь, телефон твой разрывается. Дочь звонит.
— Дочь? — Виктор оживился. — Вот! Позови её! Пусть скажет тебе, что ты неправа!
— Неправа? — Галина шагнула в квартиру. — Сейчас узнаем.
Она взяла трубку. Дочь Катя говорила быстро, сбивчиво:
— Мам, это правда? Света написала, что ты от папы ушла? Из-за корпоратива?
— Правда, — подтвердила Галина.
— Мам, ну это же глупо! — Катя вздохнула. — Папа просто выпил! Ну бывает!
— Бывает, — согласилась Галина. — Только вот мне надоело, что у вашего папы всё "бывает", а я должна терпеть.
— Но он же не изменял! Света сама сказала, что они только...
— Только танцевали, обнимались, он ей комплименты говорил, — перебила Галина. — Да, знаю. Слышала уже.
— Ну вот! — облегчённо выдохнула Катя. — Значит, всё нормально! Возвращайся домой!
— Нет, — Галина сжала телефон сильнее. — Не вернусь.
— Как это не вернёшься?! — голос дочери стал пронзительным. — Мама, ты о чём вообще?!
— О том, что хватит, — Галина закрыла глаза. — Хватит мне жить для всех. Пора подумать о себе.
— О себе?! — Катя засмеялась истерично. — А кто о нас подумает?! О папе?!
— Ты взрослая, Катерина. Тебе тридцать лет. У тебя своя семья. А папа... пусть папа сам о себе подумает.
— Мам, ты рехнулась! — дочь перешла на крик. — Ты хоть понимаешь, что творишь?!
— Понимаю, — Галина открыла глаза. — Впервые за тридцать два года понимаю.
Она положила трубку. Виктор стоял в дверном проёме, бледный, как мел.
— Видишь? — прошептал он. — Даже дочь против тебя. Даже она понимает, что ты не права.
— Возможно, — Галина прошла мимо него к дивану. — Но это моя жизнь, Витя. И я больше не хочу жить так, как удобно всем, кроме меня.
— Вот что, — Виктор выпрямился, голос стал жёстким. — Хватит истерики. Собирайся, едем домой.
— Нет, — Галина даже не посмотрела на него.
— Как это нет?! — он шагнул к ней. — Ты моя жена! Твоё место дома!
— Твоя жена, — она подняла глаза. — А не служанка. Запомни разницу.
— Да что ты несёшь?! — Виктор схватился за голову. — Какая служанка?! Я тебя всегда уважал!
— Уважал? — Светлана не выдержала, вмешалась. — Витя, ты серьёзно? Когда последний раз спросил, как у неё дела? Или помог по дому?
— А при чём тут ты вообще?! — рявкнул он. — Это наша семья!
— Была семья, — поправила Галина. — Пока ты за секретаршами не увязался.
— Господи! — Виктор ударил кулаком по стене. — Да сколько можно?! Ничего между нами нет!
— Пока нет, — Галина поднялась с дивана. — А завтра? Послезавтра? Когда ты окончательно решишь, что жена старая, а вокруг столько молодых?
— Я так не думаю!
— Врёшь, — она подошла ближе. — Вижу по глазам. Ты уже думал об этом. Может, не признавался даже себе, но думал.
Виктор отвернулся. Молчание затянулось. Светлана осторожно вышла на кухню, оставив их наедине.
— Знаешь, что самое обидное? — Галина села обратно, обхватив колени руками. — Не то, что ты с ней танцевал. А то, что со мной ты так давно не танцевал.
— Мы не танцуем, — пробормотал он. — Ты же знаешь, я не умею.
— С ней умел, — она усмехнулась горько. — Странно, правда? Со мной не умеешь, с ней — вполне.
— Это другое! Там музыка была, обстановка!
— Обстановка, — повторила Галина. — А дома обстановки нет? Или дома я уже не та, с кем хочется танцевать?
Виктор опустился на стул напротив. Лицо его осунулось, постарело на глазах.
— Чего ты хочешь от меня? — спросил он устало. — Что я должен сделать?
— Ничего, — она покачала головой. — Уже поздно что-то делать, Витя.
— Как это поздно?! — он вскинулся. — Мы же можем всё исправить! Я... я буду помогать по дому! Буду говорить комплименты!
— По графику? — Галина усмехнулась. — Каждое утро: "Галя, ты красивая"? Каждый вечер помыть посуду?
— А что не так?!
— То, что это будет не искренне. Ты будешь делать это, потому что надо. А не потому что хочешь.
Телефон Виктора зазвонил. Он глянул на экран и сбросил вызов.
— Кто это? — спросила Галина.
— Никто, — буркнул он.
— Покажи, — она протянула руку.
— Галь, не надо...
— Покажи!
Виктор нехотя отдал телефон. На экране высветилось: "Лена (работа)". И три пропущенных вызова от неё же. Последний — минуту назад.
— Работа, — Галина вернула трубку. — В субботу. В девять утра. Срочная работа, да?
— Она хотела узнать насчёт отчёта...
— Витя, хватит, — Галина устало провела рукой по лицу. — Просто хватит врать. Хоть сейчас не ври.
Он замолчал. Потом тихо произнёс:
— Она пригласила на кофе. Вчера. После корпоратива.
— И ты пошёл?
— Нет! — он вскочил. — Клянусь, не пошёл! Сказал, что мне домой надо!
— Но хотел пойти, — констатировала Галина. — Вижу по глазам. Хотел.
— Галь...
— Тридцать два года, — она поднялась, подошла к окну. — Я родила тебе дочь. Пережила с тобой безденежье девяностых. Выхаживала, когда болел. Терпела твою мать, которая меня терпеть не могла. И что в итоге?
— В итоге у нас семья! Дом! Дочь выросла!
— У нас привычка, — она обернулась. — Не семья. Привычка жить вместе. Как соседи по коммуналке.
— Это не правда!
— Правда, — Галина вернулась к дивану, достала из сумки телефон. — Вот, смотри.
Она открыла галерею, показала ему фотографии. Семейные снимки за последние годы. Дни рождения, праздники, отпуска.
— И что? — Виктор непонимающе посмотрел на неё.
— А то, что на всех фотках мы отдельно. Ты там, я здесь. Как чужие люди.
Он взял телефон, пролистал. Действительно. Даже на совместных фото они стояли на расстоянии, словно боялись прикоснуться друг к другу.
— Это ничего не значит, — он вернул трубку. — Просто так получилось.
— Получилось, — кивнула Галина. — Как и всё остальное. Просто получилось, что мы чужие.
— Мы не чужие! — Виктор схватил её за плечи. — Галь, ну что ты говоришь?! Мы муж и жена!
— На бумаге, — она высвободилась. — А в жизни? Скажи честно, когда ты последний раз думал обо мне? Не о том, что я приготовлю на ужин. А обо мне. О том, что я чувствую, чего хочу?
Виктор молчал. Ответа не было, и оба это понимали.
— Вот именно, — Галина села на диван, обхватила голову руками. — Не помнишь. Потому что не думал.
— Я думал! — он опустился рядом на колени. — Галь, я правда думал! Просто... жизнь закрутила. Работа, быт...
— Быт, — она подняла голову. Слёзы текли по щекам, но голос был твёрдым. — А Ленку твою быт не закрутил? С ней ты находишь время на танцы, на комплименты?
— Это не то! Она коллега!
— Коллега, которая звонит в субботу утром, — Галина вытерла слёзы. — И приглашает на кофе после корпоратива.
— Но я же не пошёл!
— В этот раз, — она посмотрела ему в глаза. — А в следующий? Когда я в очередной раз буду "не понимать"? Когда устанешь от скандалов?
— Не будет следующего раза!
— Обещаешь? — Галина встала, отошла к окну. — Как обещал любить и беречь тридцать два года назад?
За окном падал снег. Крупные хлопья медленно опускались на землю, укрывая город белым одеялом. Красиво. Спокойно. Словно в другом мире, где нет боли и разочарований.
— Я не знаю, что делать, — признался Виктор. — Скажи, и я сделаю. Что угодно.
— Отпусти меня, — произнесла Галина, не оборачиваясь. — Вот что ты можешь сделать.
— Отпустить? — Виктор замер. — Ты хочешь развода?
— Не знаю, — Галина обернулась. — Знаю только, что так жить больше не могу.
— Тогда скажи, как можешь! — он вскочил. — Я изменюсь! Мы поедем в отпуск! Я уволю Ленку!
— Не надо её увольнять, — она покачала головой. — Она тут ни при чём. Дело не в ней.
— Тогда в чём?! — Виктор схватил её за руки. — Объясни мне!
— В том, что я исчезла, — Галина посмотрела на него. — Для тебя, для Кати, для всех. Я стала функцией. "Приготовь", "постирай", "не мешай". А где Галина? Женщина, которая мечтала, любила, хотела чего-то своего?
— Галь...
— Я в последний раз была в кино три года назад, — продолжала она. — В театр не ходила лет пять. С подругами встречаюсь раз в полгода, потому что некогда. А знаешь почему? Потому что всё время трачу на вас.
— Мы не просили...
— Не просили, — она высвободила руки. — Просто считали само собой разумеющимся. Галина всё сделает. Галина не откажет. Галина потерпит.
Светлана появилась в дверях с двумя чашками кофе.
— Вить, тебе тоже налила, — протянула она ему. — Пей. Остынешь.
Виктор механически взял чашку, но пить не стал.
— Я могу всё исправить, — повторил он. — Дай мне шанс.
— Сколько шансов я тебе дала? — Галина села на диван. — Когда ты забыл мой день рождения в прошлом году? Или когда на годовщину свадьбы ушёл с друзьями в баню?
— Я думал, тебе всё равно...
— Всё равно, — она усмехнулась. — Удобно так думать, правда? Жене всё равно, значит, можно не стараться.
Телефон Виктора снова зазвонил. "Лена (работа)". Он сбросил вызов, но Галина всё видела.
— Настойчивая твоя коллега, — заметила она. — В субботу утром просто покоя не даёт.
— Наверное, важное что-то, — пробормотал он.
— Позвони ей, — Галина встала. — Серьёзно. Позвони. Узнай, что там у неё важного.
— Ты издеваешься?
— Нет, — она подошла к сумке, начала застёгивать. — Просто хочу, чтобы ты понял: я не буду больше соревноваться. Ни с ней, ни с кем.
— Какое соревнование?! — Виктор швырнул телефон на стол. — Ты моя жена! Точка!
— Была, — поправила Галина. — А теперь я просто женщина, которая хочет жить. Для себя. Хотя бы последние годы пожить нормально.
— Последние годы? — голос его дрогнул. — Галь, тебе пятьдесят четыре! Впереди ещё столько...
— Вот именно, — она надела куртку. — Впереди ещё есть время. И я не хочу тратить его на того, кто меня не ценит.
— Я ценю! — он шагнул к ней. — Клянусь, ценю!
— Сейчас ценишь. Потому что испугался, — Галина взяла сумку. — А завтра? Через неделю? Опять забудешь?
— Не забуду!
— Забудешь, — она открыла дверь в прихожую. — Потому что люди не меняются, Витя. Особенно в нашем возрасте.
Виктор стоял посреди комнаты, беспомощный, растерянный. Впервые за тридцать два года он не знал, что сказать.
— Я пойду