Ушла Вера Алентова. Тот случай, когда ЭТО БЫЛА ЭПОХА не просто журналистский штамп.
Оставлю внизу фрагменты наших бесед.
Родилась в 42-м. В Котласе. Война. Отец умирает, когда ей три года. Скитания по стране: Кривой Рог, Узбекистан, Барнаул... Попытка поступить в мединститут, работа на комбинате чернорабочей. Казалось бы, сценарий самой обычной, трудной жизни. Но в ней уже тогда жила эта стальная проволока воли. Та самая, что потом стала стрежнем её самой знаменитой героини.
Детство не бывает тяжёлым, говорила она мне. Ну, не знаю.
Она не сразу стала Алентовой. Сначала была Быкова. Она взяла материнскую фамилию, но по-настоящему создала себя сама. Вырвалась в Москву, поступила в Школу-студию МХАТ. И дальше — долгий, тернистый путь к своему «звёздному часу». Путь, на котором были и бедность, и разлад с мужем, и ночные смены Владимира Меньшова в булочной, и её собственное возвращение на сцену сразу после родов. Жизнь, которая могла бы сломать кого угодно. Но не её.
Потому что она была сделана из того же материала, что и её Катя Тихомирова. Она и сыграла-то, в итоге, не просто роль. Она сыграла миф. Миф о том, что провинциалка с ребёнком на руках может не просто выжить в столице, а покорить её. Стать директором завода. Получить «Оскар». И найти любовь.
И вот в чём парадокс: для миллионов зрителей она навсегда осталась Катей из «Москвы». Иконой успеха, символом победы. А для тех, кто знал её ближе, она была Верой. Сложной, страстной, работающей без устали актрисой, которая и в жизни часто играла не менее трудную роль — роль жены гения, матери, хранительницы очага в семье, где царили не только любовь, но и бури.
Она пережила свою эпоху. Пережила мужа. И уходит в момент, когда та страна, которую она своим главным фильмом прославила на весь мир, сама стала ностальгическим миражом.
Но остаётся главное. Остаётся лицо. Это удивительное лицо — не классически красивое, а одухотворённое, умное, с лучиками вокруг глаз и с твёрдым подбородком. Лицо, на котором была написана вся биография целого поколения женщин: и боль, и надежда, и несгибаемость.
Рассказывала мне о начале карьеры:
Первая моя роль – роль Райны в «Шоколадном солдатике». Это Бернард Шоу с изумительным совершенно юмором и абсолютно прекрасным режиссёром Борисом Равенских. Он был в это время главным режиссёром в нашем театре (Театр им. А.С.Пушкина. – Е.Д.). И он – народник. И Бернард Шоу, надо сказать, с ним мало вяжется. И это было крайне любопытно именно поэтому. Потому что это вообще не его материал. Совсем не его. И он говорил: так, ну-ка, вот давай-ка сделай вот это так вот. Вот тут текст говори, а сделай такую мизансцену. Так, это нельзя сделать, потому что в следующей сцене… Подожди, когда мы дойдем до следующей сцены, тогда мы поймем, почему нельзя этого сделать. Но если ему нравилось, как он сделал, и мы доходили до следующей сцены, и оказывалось, что так сделать нельзя, он говорил «вымарать». В результате спектакль получился очень симпатичный, милый, остроумный, безусловно. Замечательные актёры были заняты. Юрий Горобец, мой первый партнёр, прекраснейший актёр. И я всегда стояла за кулисами и смотрела, как он играет. Я была молодой актрисой и ещё не понимала, что это за механизмы такие, специфические, артистические. Но я должна вам сказать, что-то в нём, помимо актёрского, было ещё чисто человеческое, мужское.
Последняя великая кинодива советской формации. Та, чья слава была измерена не хайпом, а 84 миллионами зрителей в год и золотой статуэткой из Голливуда. Та, чья частная жизнь была такой же крепкой и драматичной, как и сценарии, которые она играла.
Теперь они с Меньшовым снова вместе. А мы остаёмся — с её фильмами. И с той непростой, выстраданной, но такой обнадёживающей правдой её самой главной роли. Правдой о том, что «Москва слезам не верит». Но верит — таланту, труду и невероятной, испепеляющей силе женской воли.
Царствие ей небесное. И — вечная память в кадрах той, уже почти сказочной, страны, которую она своим упрямым характером завоевала и сделала своей.