Вчера у легендарной Веры АЛЕНТОВОЙ был д/р; процитирую её интервью, опубликованное в последние дни прошлого года:
– Вера Валентиновна, что для вас значит слово «легенда»? Кого вы могли бы причислить к легендам?
– Легенда… Наверное, это человек, который своей жизнью оставил такой яркий след, что он доходит до нас даже сквозь века. В каждой профессии – свои легенды. Что касается актёров, то Мария Ермолова для нас легенда, Аркадий Райкин. Для Вахтанговского театра легенда – Юлия Борисова, для Театра Пушкина, который находится в бывшем здании Камерного театра, – Алиса Коонен. Интересно про них читать – как они играли, какими их видели, какие эмоции испытывали от встречи с ними. Вообще, чем дольше я живу, тем больше легенд. Только сейчас это понятие стало таким размытым, увы.
Алиса Коонен. Родилась 17 октября 1889 года в небогатой семье. Её отец, сын бельгийца и польки Георгий Коонен, был судебным поверенным, но клиентов имел лишь из числа соседей по дому. Мать, Алиса Львовна, из состоятельной польской семьи была хорошей музыкантшей. Однако слабое здоровье, а также большая семья не дали ей возможности давать уроки. После замужества родственники матери разорвали с ней отношения, сочтя её брак позором для семьи.
– Недавно рассказали журналистам, что как раз вы слезам верите, и когда человек начинает рассказывать про свои несчастья, стараетесь помочь. Часто ли к вам обращаются за помощью? Можете, как актриса, определить, искренен ли человек в разговоре с вами?
– Иногда обращаются, конечно. Но чаще рассказывают о своих переживаниях, чтобы им посочувствовали. Искренни ли они в этот момент, отличить не могу. Но когда человек говорит тебе о горестных событиях, думаешь, что это, наверное, правда. Такого, чтобы заметила обман, не было. Я вообще человек доверчивый по своей природе.
– Вы серьёзно относитесь к общению с журналистами, действительно готовитесь к разговору. Часто ли отказываетесь от интервью? Что должно быть в вопросах такого, чтобы вы отказали в общении?
– Муж называл меня «человек по имени Нет», но общения с журналистами это касалось в меньшей степени. От интервью я отказывалась в редчайших случаях. Даже вспомнить сейчас не могу. Просто всегда тщательно подходила к выбору издания.
- В стоп-листе жёлтые издания?
– Как правило. Я вообще их не понимаю… Столько вранья сейчас развелось в инфополе, что даже я, как человек доверчивый, прихожу в замешательство. Иногда в сетях такое про себя читаешь, что думаешь: «Боже, откуда это журналисты берут?». Тяжёлое время, надо сказать.
– На интервью к своей дочке, Юлии Меньшовой, согласились бы пойти?
– После того, как она пригласила папу, ее очень часто просят пригласить маму. Но папа вскоре умер, и она это сложно переживает. Поэтому меня, я думаю, Юля не пригласит по этой причине.
– Вы всегда стильно и женственно выглядите, деликатно работаете с трендами в своих образах. Расскажите, сами держите руку на пульсе модных тенденций или есть кто-то, с кем советуетесь?
– Мы жили очень скромно, поэтому маме приходилось придумывать для меня наряды. Она перешивала свои вещички на меня. Потом я из своего что-то переделывала для Юли. Мне никто никогда не требовался, я всегда справлялась сама. Для любой женщины естественно желание хорошо выглядеть. Она открывает свой шкаф, где нечего надеть вне зависимости от количества вещей, и примеряет, что с чем сочетается. Лучше эта блузочка или та, а какая сюда юбочка? Такая встроенная во всех женщин функция.
– Не во всех. Есть женщины, которым, кроме условных водолазки с джинсами, ничего не нужно.
– Когда у тебя публичная профессия, ты просто обязан стараться хорошо выглядеть, потому что на тебя смотрят, узнают. И всегда в джинсах и водолазке ты быть не можешь.
– Необходимость постоянно держать высокую планку: хорошо выглядеть, быть актуальным в ролях, достойно проходить через жизненные сложности – это много сил отнимает?
– Ничуть. Это естественное существование, привычка. А она, как писал Пушкин, замена счастью.
– Правда ли, что лучшим стимулом держать себя в хорошей форме всегда было то, что в театре костюмы никто ради вас перешивать не будет?
– Будут обязательно, это входит в их обязанности. А в обязанности актера входит остаться в той же форме. Спектакль задумывался на твой определенный внешний вид, и сколько бы он ни шел, ты должен быть таким, каким тебя задумал художник.
– Как предпочитаете передвигаться по Москве, когда едете по делам – быть самой за рулем или делегировать это водителю, чтобы заняться более важными делами – повторить текст, например?
– Я вожу сама, мне удобно передвигаться по городу в своей машине. Особенно, если ее есть куда поставить. Конечно, пробки, но я же не одна в них стою. Когда за рулем кто-то другой, не могу расслабиться. Поскольку я сама водитель, все время слежу за дорогой, другими делами заниматься не получается, как себя ни настраиваю. Но стараюсь не подавать вида.
– Насколько вы активный зритель? Какие фильмы/спектакли посмотрели в последнее время и что зацепило?
– Три года назад умер Володя, и я ничего нового с тех пор не смотрела. Это не то чтобы траур. Просто мы всегда ходили с ним вместе, и после его ухода мне надо привыкнуть, что я теперь одна.
Ну и в качестве коды - отрывок из нашей с ней давней беседы:
– Вот вы действительно полвека замужем, однако. у вас же были периоды, когда вы жили порознь, да? Во-первых, супруг год отсутствовал, по-моему.
– Но это не «периоды» были. Мы были женаты. Он отсутствовал год, потому что работал в Ставрополе, а я работала в Москве.
– Но и потом у вас было еще целых три года – вы просто разбежались, да?
– Но вот это был период, когда мы решили пожить врозь. А ставропольский период нельзя считать разлукой. Это был замечательный совершенно период. Мы только виделись очень редко, потому что у нас было очень мало средств. И он мог прилетать один раз в месяц в Москву, скопив каких-то денег. И мы виделись раз в месяц. И у нас не было собственного жилья.
– То есть исключительно из-за бытовых каких-то проблем?..
– Когда мы решили пожить врозь?
– Да.
– Вы знаете, конечно, быт. Но в «быт» входит очень много. Накапливаются какие-то обиды, естественно. И они потом, если быт устроен, то, наверное, забываются – эти обиды, которые естественно, накапливаются, при долгом общении у любых людей, необязательно у мужа и жены, и детей, и у родителей. И даже у друзей. И даже просто у коллег, с которыми ты вместе работаешь. И это жизнь.
– А вы умеете прощать обиды?
– Я этому учусь. Учусь сознательно. Я не умею. И мне трудно. Потому что я не умею.
– Мне показалось, хотя вы всегда подчеркиваете в своих интервью, что вы очень ценили свою маму, вы очень её любили и любите, но на самом деле у вас очень серьезная на неё обида.
– Обида? Это вам показалось.
– А то, что она вас отправила на завод работать, когда вы захотели в театр?
– Она правильно сделала. Всё, что она сделала, она сделала правильно. Я, во-первых, вообще считаю – родителей не судят. Им нужно быть благодарным даже за то, что они просто вас произвели на свет и вы увидели этот чудный мир. А, во-вторых, зная, как мы жили с мамой…
– Вы имеете в виду материальную сторону?
– Любую. Всё, что я умею, я всем обязана маме. Абсолютно всем. Поэтому у меня никаких обид не может быть, ни малейших.
– Но когда ребёнок в детстве не получает достаточно, скажем, внимания, может, просто потому, что, родители заняты, а не потому, что они не хотят заниматься ребёнком. И когда ребёнок не получает сладкого. Вы же рассказывали как-то о том, что воровали у мамы деньги на мороженое.
– Да.
– Разве это не накладывает какой-то отпечаток потом вообще на человека и на вашу модель взаимодействия?
– Наоборот. Что вы, наоборот. Ведь она не давала мне на мороженое не потому, что она хотела меня наказать. А потому что нужны были деньги на хлеб. Элементарные вещи. Мы жили на Украине, в Украине, как теперь говорят. И это был как раз период, когда там актёрам не платили в течение 9 месяцев. А рабочим платили. И она устроилась на работу в пошивочном цеху. Она пришивала крючки, пуговицы, и тогда им платили какие-то деньги. Небольшие. Это были такие небольшие деньги, такие, что если есть каждый день мороженое, то тогда не на что будет жить. И тогда ты этого не понимаешь, а когда проходит какое-то время, приходит понимание всего, что происходило, а ведь возвращаемся в детство очень часто. То есть все время возвращаемся в прошлое, в детские годы.
– Вообще у вас семья просто уникальная. Потому что есть же такая присказка, что природа отдыхает на детях гениев. Притом, что вы-то гениальная актриса. У вас гениальный супруг-режиссёр.
– Ну, знаете, такими словами разбрасываться нельзя.
– Я к тому, что дочь ваша Юлия – совершенно выдающаяся. Вы считаете, что ваша карьера успешна?
– Она, конечно, успешна. Но, вы знаете, и за день до смерти можно чего-нибудь сделать такое, что весь наш успех окажется ничем.