Полина положила трубку и посмотрела на кухню.
Гора немытой посуды, разбросанные по столу продукты, холодец, который нужно процедить и разлить по формам. На часах — 16:20. До прихода гостей меньше двух часов.
Она закатала рукава и принялась чистить селёдку. Скользкая рыба выпадала из рук, нож то и дело соскальзывал. К середине работы пальцы пропахли рыбой так, что никакой лимон не поможет.
Хозяйка отличная, — с горькой усмешкой повторила она слова мужа.
За окном начинало смеркаться. Где-то в областном центре семейство Заволокиных собирало чемоданы, предвкушая встречу с московской роднёй. А она стояла одна на кухне, нарезала колбасу для оливье и думала о том, что завтра что-то должно измениться.
Холодец к этому времени уже застывал в холодильнике. Курица румянилась в духовке. Всё шло по плану.
В 17:45 раздался звонок. Полина поправила тёмно-синее платье — то самое, которое Валентина Аркадьевна когда-то одобрила как подходящее для семейных встреч. Волосы уложены, губы подкрашены неярко, стол накрыт белоснежной скатертью с золотистым сервизом. В зеркале прихожей отражалась женщина, готовая к представлению.
Открыв дверь, она увидела процессию. Впереди — свекровь, с охапкой жёлтых гладиолусов. За ней — Светлана Петровна в красном жакете, рядом с ней — приземистый Гордей Семёныч в костюме-тройке. Следом тянулись ещё трое: сын с женой и подросток лет шестнадцати с угрюмым лицом.
— Полиночка! — Валентина Аркадьевна расцеловала невестку в обе щёки, оставив на них следы. — Познакомься, это моя троюродная сестра, Светлана Петровна.
Светлана сразу принялась осматривать территорию с видом опытного оценщика недвижимости: заглянула в гостиную, провела пальцем по дверному косяку, проверяя качество отделки, присвистнула.
— Ого, размах! Небось дорого обошлось такое жильё. А это что за техника? — она указала на встроенную кофемашину. — Делонги? Недешёвая штучка.
— Да что вы! — Валентина Аркадьевна поспешила ответить за хозяйку. — Антоша у нас практичный, удачно вложился. Молодец мой!
Полина проследила взглядом за гостями, которые расходились по квартире, как по музею. Гордей Семёнович остановился у окна, оценивая вид на двор, его жена молча трогала шторы, проверяя качество ткани. Молодёжь фотографировалась на фоне кухонного гарнитура.
— Проходите к столу, — пригласила Полина, чувствуя себя экскурсоводом в собственном доме.
Но Валентина Аркадьевна опередила её и решительно направилась к главному креслу во главе стола, туда, где обычно сидела Полина во время семейных ужинов.
— Ты же будешь на кухню бегать, деточка, — объяснила свекровь, усаживаясь в кресло, как королева на трон. — Садись лучше с краю, чтобы никого не беспокоить.
Полина заняла угловое место у окна, откуда удобно было носить блюда.
Служанка при собственном столе.
Антон появился ровно к началу застолья: выбритый, надушенный, в белой рубашке. Увидев гостей, он словно вырос на десять сантиметров, расправил плечи, заговорил громче и увереннее.
— Гордей Семеныч! — он крепко пожал руку гостю. — Мама столько о вас рассказывала. Слышал, в областной администрации теперь работаете?
— Да, руковожу отделом стратегического планирования, — важно ответил Гордей Семёнович. — Ответственная должность, знаете ли.
— Ещё бы, — подхватил Антон.
Он сел напротив гостя и принялся разливать водку по рюмкам.
— А у меня вот недавно случай был интересный. В прошлом месяце я фактически спас наше учреждение от крупного штрафа. Лично с прокуратурой разбирался, документы срочно подавал.
Полина вспомнила тот день: Антон в панике метался по квартире, не мог найти справку из налоговой, которую забыл вовремя подать. Она помогла ему восстановить бумаги и отвезла их в срок.
Но сейчас история звучала как подвиг государственного масштаба.
— Вот это да! — восхитилась Светлана Петровна. — А мы думали, в Москве одни чиновники сидят. Оказывается, и настоящие работники есть.
Гости принялись дегустировать угощения с видом экспертов кулинарного шоу. Полина напряжённо следила за их лицами, ловя каждое выражение недовольства.
— А селёдочку надо было в молоке вымочить, — заметила Светлана Петровна, пробуя шубу. — Тогда не такая солёная была бы. У меня свекровь, царствие ей небесное, всегда так делала.
— Картошка пересолена, — добавил Гордей Семёнович. — У нас дома Светлана без соли готовит, потом каждый сам добавляет.
— Холодец жидковат, — вставил кто-то из молодых. — Видно, мало варили.
Полина чувствовала, как внутри нарастает раздражение. Пять часов у плиты, семь тысяч рублей продуктов, а в ответ — сплошная критика.
— Соль на столе стоит, — тихо сказала она. — Добавляйте по вкусу.
— Ну да, ну да, — кивнул Гордей Семёнович, но соль так и не взял. — А вообще неплохо получилось. Видно, что старались.
Валентина Аркадьевна решила сменить тему на более болезненную:
— А Полине уже тридцать два, а внуков всё нет. Мы с Антошей уже заждались. В наше время к этому возрасту уже двоих рожали, а то и троих.
— Время сейчас другое, — попыталась защититься Полина, но Светлана Петровна перебила её безжалостно:
— А с такими-то бёдрами вообще сможет родить? Узкие больно. Вот у моей невестки Тамарочки, настоящей роженицы бёдра, двоих уже принесла. А у вас что, проблемы какие? К врачам обращались?
Полина почувствовала, как лицо вспыхивает. Они с Антоном решили отложить детей до тех пор, пока не выплатят хотя бы половину ипотеки. При нынешних доходах ребёнок означал финансовый крах. Но объяснять это собравшимся за столом было бесполезно: в их глазах она уже числилась бесплодной эгоисткой.
— У нас другие планы, — сдержанно ответила она.
— Планы, планы, — махнула рукой Светлана Петровна. — А годы идут. Мужик может и к другой податься, если жена не рожает. Это жизнь, дорогая.
— Правильно говорит Светочка, — подтвердила Валентина Аркадьевна. — Антоша такой семейный, дети нужны. А то зачем вообще женился?
Полина чувствовала, как каждое слово — как ножом по живому.
Они говорили о ней, как о неисправном механизме, который не выполняет свою функцию. И Антон молчал, жевал оливье, словно обсуждали погоду.
— У Полины работа творческая, — неожиданно заступился Антон. — Она у нас веб-дизайнер, сайты делает. Хорошо зарабатывает.
— Это хорошо, конечно, — кивнула Светлана Петровна, — но семья всё-таки важнее карьеры. Мужчина должен обеспечивать, а женщина — рожать детей. Уют создавать. Вон, наша Тамарочка бросила институт ради семьи — и правильно сделала. Теперь муж её на руках носит.
— Правильно говорите, — воодушевился Антон, наливая себе вторую рюмку.
Алкоголь раскрепощал его, делал громче и самоувереннее.
— В этом доме я решаю всё: куда ехать отдыхать, какую мебель покупать, как деньги тратить. Жена слушается. Правда, милая? — он повернулся к Полине с улыбкой, ожидая подтверждения.
В его глазах блестел алкоголь и удовольствие от собственной значимости перед аудиторией.
— Вот это правильный подход, — одобрил Гордей Семёнович. — А то нынче бабы совсем обнаглели, равенство захотели. В семье должен быть один хозяин.
— Антоша всегда был с характером, — гордо сказала Валентина Аркадьевна. — Я его таким воспитала, чтобы умел семьёй руководить. Мужчина в доме — это основа.
Полина слушала этот разговор и думала о том, что именно она платит две трети ипотеки, она вложила первоначальный взнос, она организовала и оплатила этот ужин. Но в глазах собравшихся она была лишь приложением к достижениям мужа.
— Смотрите, как она меня слушается! — Антон повернулся к Гордею Семёновичу с победным видом. — Полина, принеси пепельницу!
Приказ прозвучал как щелчок хлыста. Полина замерла с вилкой в руке, глядя на мужа. В его лице она не узнавала человека, с которым прожила пять лет. Этот чужой мужчина, разгорячённый водкой и похвалами Светланы, командовал ею как прислугой на глазах у посторонних людей.
— Пепельницу? — тихо переспросила она. — Мы же договорились, что в квартире не курят.
— Ой, да ладно, — Светлана Петровна достала из сумки сигареты. — Одну затянем, не развалится ваш дом.
— Не капризничай, — отрезал Антон. — Гости просят, выполняй.
Гордей Семёнович уже держал в руках зажигалку.
— Да чего церемонится. После хорошего ужина сигаретка — самое то, — бросил кто-то из гостей.
Полина медленно встала из-за стола. В комнате повисла тишина, все ждали, как поступит хозяйка. Валентина Аркадьевна смотрела с торжествующей улыбкой, Антон — с вызовом, Светлана Петровна — с любопытством. В этот момент Полина поняла: сейчас решается что-то большее, чем вопрос о курении. Сейчас решается, останется ли она человеком в собственном доме или окончательно превратится в прислугу.
Воцарилась напряжённая тишина.
— Нет, — сказала она твёрдо. — В нашем доме не курят. Если хотите покурить — выходите на балкон.
Напряжённая пауза длилась секунд десять. Гордей Семёнович крутил в пальцах незажжённую сигарету, Светлана Петровна застыла с телефоном наготове, остальные гости переглядывались с недоумением. Антон смотрел на жену так, словно она вдруг заговорила на иностранном языке.
— В нашем доме не курят, — повторила Полина спокойно. — Если хотите покурить, балкон открыт.
— Да ладно тебе, — попытался улыбнуться примирительно Гордей Семёнович. — Одна сигаретка ничего не испортит. Мы же не на заправке, в конце концов.
— Это наш дом, — Полина выдержала его взгляд, — и у нас есть правила.
Антон резко встал, опрокинув стул. Лицо его налилось кровью — то ли от выпитого коньяка, то ли от ярости.
— Хватит! — кулак с грохотом опустился на стол, зазвенела посуда. — Хватит позорить меня перед семьёй!
Он сделал два быстрых шага к жене. Полина даже не успела понять, что происходит. Звонкая пощёчина разрезала воздух, как выстрел. Щека вспыхнула огнём, Полина пошатнулась, схватилась за спинку стула. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли цветные круги.
— Вот это мужик! — восхищённо произнёс кто-то из молодых гостей. — Сразу поставил на место.
— Правильно! — кивнул Гордей Семёнович, довольно чиркая зажигалкой. — Сразу видно, кто в доме хозяин.
Валентина Аркадьевна сияла как именинница.
— Мой мальчик всегда умел поставить женщину на место. Я его правильно воспитала, мужчина должен быть твёрдым.
Полина стояла, прижимая ладонь к пылающей щеке, и слушала эти голоса как сквозь вату.
продолжение