С 2007 года я поддерживаю переписку с подругой из подмосковского городка по электронной почте до сих пор. В нынешние дни такой способ общения уже не популярен, люди предпочитают мессенджеры.
Мы никогда не встречались лично, только один раз обменивались фотографиями по электронной почте. Нам нравится обсуждать различные аспекты нашей жизни: события, работу, домашние дела, наше здоровье. Она рассказывает мне о прогулках в парках Москвы и области, о выставках и музеях, куда ехала почти каждые выходные, смотря по погоде и здоровью . Я делюсь с ней своими семейными делами и новостями из жизни страны.
Это напоминает мне переписку Марии Болконской и Жюли Курагиной в романе "Война и мир", где они обсуждали события в стране и мире. Очевидно, что их письма были длинными и их писали не один вечер. Но зачем они писали друг другу так много? От скуки?
Ранее образованные люди писали длинные письма, не из-за скуки, а чтобы делиться знаниями, рассказывать о себе и высказывать своё мнение. Переписка была способом общения и обмена информацией. Но о чём ещё они могли писать? Только ли о рождении и смерти родственников, царских указах и светских новостях?
Подростком читала повести В. Лёвшина. Среди них особенно запомнился фрагмент из произведения, повествующего о приключениях математика и филолога из XX века. Эти путешественники во времени оказались во Франции XVII столетия.
— Устроим небольшой фейерверк, — говорит черт [гид путешественников во времен].
В ту же секунду прозрачными становятся все дома разом. Прозрачны не только наружные их стены и кровли, но все перекрытия и перегородки. Кажется, город уставлен стеклянными, светящимися шкатулками, а в шкатулках — живые картинки. Картинки, картинки… Много картинок! Так много, что поначалу у филоматиков глаза разбегаются…
Но вот они попривыкли к пестрой толчее житейских сцен и начинают перелистывать их одну за другой, как страницы красочного альбома.
Фило (лог) смотрит бездумно, — с интересом, конечно, но без всяких попыток к обобщениям. Покончив с одной сценой, тотчас о ней забывает и переходит к следующей.
Иное дело Мате (матик). Цепкий, наметанный глаз математика привычно схватывает закономерности не только в кажущейся путанице чисел и линий, но и в беспорядочном мельтешении жизни.
— Занятно, — говорит он раздумчиво. — Я и не подозревал, что в семнадцатом веке так много пишут! Здесь каждый по крайней мере десятый человек вооружен гусиным пером и строчит как одержимый.
— Естественно, — небрежно откликается Фило. — Недаром перед нами век писем и мемуаров. Ни один мало-мальски образованный француз не станет уважать себя, если не оставит наследникам увесистой шкатулки с письмами и подробной автобиографией.
— А вы никогда не задумывались, что тому причиной? — спрашивает Асмодей.
— Избыток времени, вероятно. А скорей всего то, что переписка — один из самых приятных способов общения. На мой взгляд, конечно. Письмо от друга — что может быть лучше?
— Не спорю, мсье. И все-таки главная причина — низкий уровень цивилизации. Ужасные дороги, допотопный транспорт. Никаких журналов, почти никаких газет. Ничтожные книжные тиражи. Людям трудно встретиться, негде высказаться, обменяться мнениями. Между тем потребность в этом растет непрестанно!
— По-вашему, переписка заменяет здесь телефон, радио, телевидение, документальное кино, громадный поток научных и художественных изданий, свободу передвижения наконец… Словом, то, что имеем мы, люди будущего, — уточняет Мате.
Вот так в те времена, когда не существовало журналов, СМИ и интернета, письму придавалось огромное значение.
— Именно, мсье. Как вы думаете, в чем, например, значение парижского кружка Мерсенна?
— Гм… Ну, прежде всего, туда входили интереснейшие ученые. Я бы сказал, ученые нового типа. Экспериментаторы. Аналитики. Пылкие и в то же время трезвые головы. Известный уже вам Дезарг. Оба Паскаля. Одареннейший Роберваль — математик, разработавший метод неделимых. Клод Арди — не только математик, но и востоковед, отличный переводчик многих древних авторов. Мидорж — вообще-то он геометр, но увлекался оптикой, истратил целое состояние на изготовление всевозможных линз и оптических приборов. Многограннейший Ле Пайер. Да ведь и сам Мерсенн незаурядный ученый! Есть даже числа его имени.
— Так, так, — поддакивает черт. — Высоконаучная атмосфера… Дух разума и философии… Полезные изобретения… Обмен наблюдениями и опытом… Все верно, дорогой мсье Мате, все верно. И все же забыто самое важное: переписка! Обширная переписка Мерсенна с учеными современниками. Недаром его называют главным почтамтом европейских ученых: в списке его корреспондентов несколько сот имен. Сообщить Мерсенну — значило оповестить весь ученый мир. Он ведь не просто переписывался для личного удовольствия! Этот скромный францисканский монах как бы дирижировал ходом науки. Он не только знал, кто над чем работает и кому какие сведения будут полезны, но и подталкивал своих ученых собратьев к решению новых важных проблем. Впрочем, — извиняется черт, — это слова не совсем мои, мсье. Цитирую по памяти одного советского автора.
В 1636 году Ферма пишет первое письмо Марену Мерсенну: ”Святой отец! Я Вам чрезвычайно признателен за честь, которую Вы мне оказали, подав надежду на то, что мы сможем беседовать письменно;... Я буду очень рад узнать от Вас о всех новых трактатах и книгах по Математике, которые появилась за последние пять-шесть лет.... Я нашел также много аналитических методов для различных проблем, как числовых, так и геометрических, для решения которых анализ Виета недостаточен. Всем этим я поделюсь с Вами, когда Вы захотите, и притом без всякого высокомерия, от которого я более свободен и более далек, чем любой другой человек на свете”. Это можно назвать «виртуальным» вступлением в клуб Мерсенна.
Кто такой отец Мерсенн? Это францисканский монах, который был не только образованным и скромным человеком, но и выдающимся математиком и переводчиком. Кроме того, он был прекрасным организатором, и на протяжении тридцати лет руководил парижским математическим кружком. В этом кружке учёные общались исключительно через переписку, что напоминает современный веб-форум для любителей науки. Участники форума пишут и отвечают друг другу, не видя собеседника. Это можно сравнить с онлайн-сообществом, где люди делятся своими интересами, фотографиями и мнениями.
Он проживал в монастыре ордена миноритов, расположенном на Королевской площади в Париже. Его келья служила своеобразным «почтамтом» для ведущих учёных Европы. Среди его корреспондентов было 78 выдающихся учёных, включая Ферма, Галилея, Кавальери, Бекмана, Этьена и Блеза Паскаля, Роберваля, Торричелли, Декарта, Гюйгенса, Гассенди, Дж. Б. Дони и многих других.
В 1630–1640-х годах Мерсенн становится фигурой, которую позже назовут "секретарём учёной Европы". Он объединяет перепиской множество интеллектуалов из разных стран, дисциплин и научных школ. В 1635 году Мерсенн основывает неформальную Académie Parisienne / Academia Parisiensis, которая включает регулярные встречи и обширный "почтовый протокол" для обмена задачами, рукописями и результатами исследований. Этот кружок считается одним из первых предшественников институциональной академической науки во Франции.
Поскольку тогда не существовало научных журналов, именно благодаря усилиям Мерсенна развивались физико-математические науки. Учёные обменивались письмами, в которых делились своими открытиями, описывали физические эксперименты и математические решения.
«Кружок Мерсенна» — это уникальный интеллектуальный проект XVII века, организованный французским математиком и физиком Мареном Мерсенном. На практике это была не просто группа учёных, а сложная система коллективного мышления, где каждый элемент работал на общую цель — развитие науки.
«Кружок Мерсенна» — это операционная система коллективного мышления, созданная одним человеком. Мерсенн объединял людей, которые иначе бы не встретились, — по географии, языкам, конфессиям и школам мысли. Он формулировал вопросы и задачи, рассылал их, собирал ответы и сравнивал версии. Мерсенн проверял и систематизировал результаты: уточнял детали, искал контрпримеры и инициировал разбор ошибок. Он управлял конфликтами приоритетов и намеренно сталкивал позиции, чтобы достигать ясности. Например, он провоцировал споры вокруг Декарта и Ферма.
В 1666 году по указу Людовика XIV кружок скромного монаха был преобразован в Парижскую академию наук.
Декарт и Ферма, упомянутые в романе «Великий треугольник», вели переписку с Мерсенном. Они могли общаться и напрямую, но для них было важно поддерживать контакты с учеными из других стран, что было возможно благодаря Мерсенну. О научных достижениях Ферма мы знаем в основном из его переписки с Мерсенном, опубликованной уже после смерти ученого.
—А теперь замедляют Интернет. И Тг плохо работает, а Макс не всем нравится. Скоро вернемся к обмену бумажными письмами ))
— Проблема, что Почта России плохо работает. Низкие зарплаты и прочее. Увольняются. Скорее будем переписываться через е-мейл.