Предыдущая часть:
Они ушли в соседнюю комнату, оставив женщин за чаем, и их не было довольно долго, почти час, пока Марина и Даша обсуждали повседневные дела. Но вот наконец они вернулись, и сразу стало заметно, что Андрей нашёл нужные слова — у Миши даже осанка изменилась, он старался держать спину ровнее, хоть и выходило это ещё неуклюже. А главное, в его глазах появилась осмысленность, какая-то задумчивость и решимость, которой раньше не было. Он подошёл к сестре уверенным шагом, остановился напротив и посмотрел ей в лицо.
— Прости меня, Даша. Я понимаю теперь, что ты для меня стараешься, и ценю это. Спасибо. Я буду ходить сюда регулярно и даже помогу тебе с ремонтом в квартире, как ты просила.
Марина улыбнулась про себя, наблюдая за ними — она знала, что для Миши это только первый шаг, и энтузиазм от разговора с Андреем может угаснуть, если не подкреплять его делом. Но пока что мотивация была на подъёме, и это уже радовало.
Понимаете, я ведь тогда приехал не один, — печально рассказал Марине Янис, когда она в очередной раз зашла к нему в палату проверить состояние.
С тех пор, как он пришёл в себя, выздоровление пошло быстрыми темпами — физически он крепнул на глазах, но вот с душевным состоянием было сложнее, он всё ещё казался напуганным, как будто ждал подвоха от каждого шороха. Впрочем, Марина сумела добиться прогресса: мужчина осознал, что она искренне хочет помочь, и постепенно стал доверять ей больше.
— Я приехал сюда с семьёй, — продолжил он, глядя в окно, где светило осеннее солнце. — Моя жена была русской по происхождению и очень хотела вернуться на родину, показать нашу маленькую дочь местам, где выросла сама. А тут подвернулась эта выставка, и я подумал, что это хороший повод совместить дела с поездкой. Во многом из-за них я и согласился на эту командировку.
Чем лучше ему становилось, тем свободнее он говорил по-русски — неудивительно, после пятнадцати лет скитаний по стране, где этот язык был повсюду.
— В какой-то момент Дмитрий раскрыл карты и предложил вместо презентации коллекции на ярмарке просто сбыть янтарь на чёрном рынке, забрать деньги и скрыться, — вспоминал Янис, и в голосе сквозила горечь. — А потом, когда утихнет шум, использовать эскизы для своего дела. Я отказался наотрез, и тогда он перешёл к угрозам — не только мне, но и моей семье.
Марина слушала, не перебивая, но в голове роилось множество вопросов, и она едва сдерживалась, чтобы не засыпать ими мужчину сразу.
— Я успел спрятать эскизы и ключ от банковской ячейки с янтарём в надёжном месте, — продолжил он. — Планировал затаиться с женой и дочкой, переждать, пока нас перестанут искать, и потом вернуться в Латвию. Но всё пошло наперекосяк. Дмитрий нас выследил, и с тех пор я не видел свою семью. Не знаю, что с ними сталось, и даже думать об этом страшно.
Марина не выдержала и спросила, наклоняясь ближе.
— А с вами что произошло в тот момент?
Янис пожал плечами, как будто это было не важно, но в глазах мелькнула тень.
— Меня сильно избили и бросили на обочине, наверное, решили, что я не выживу. Но я очнулся, хоть и с тяжёлой травмой головы — долгое время ничего не помнил, только ощущал постоянную угрозу, как тень за спиной. Постепенно воспоминания возвращались, но что толку? Без документов, без денег, без места, куда пойти, я просто скитался.
Марина вышла из палаты, сославшись на срочные дела, но на самом деле ей нужно было уйти, чтобы справиться с эмоциями — слёзы навернулись на глаза. Получалось, что человек, с которым она ввязалась в противостояние, был не просто вором и аферистом, а настоящим преступником, готовым на убийство. Он пытался избавиться от Яниса, а что стало с его близкими? Несмотря на страх, который накатывал волнами, Марина понимала, что теперь отступать нельзя — нужно довести дело до конца. Собравшись, она набрала номер Антона и рассказала всё, что услышала от пациента. Тот пообещал порыться в базах данных, чтобы найти хоть какие-то следы семьи.
Закончив разговор, Марина направилась в столовую — есть не хотелось, но она заставляла себя, зная, что силы нужны. Взяв тарелку с супом, она села за стол и начала вяло водить ложкой, пытаясь проглотить хоть пару ложек. В этот момент к ней подсела женщина в дорогой одежде, с массивными серёжками, явно не из персонала больницы.
— Вы ведь догадываетесь, кто я, правда? — произнесла она, усаживаясь напротив.
Марина ответила, с трудом сдерживая резкость.
— Да, трудно ошибиться.
Незнакомка улыбнулась, но в глазах была холодность.
— Прекрасно, я сразу поняла, что имею дело с умной женщиной. А с такими всегда можно найти общий язык, не так ли?
Марина молчала, глядя на неё в упор — она сразу узнала в посетительнице ту самую юристку, но говорить им было не о чём.
— Мой клиент — человек щедрый и не злопамятный, — продолжила женщина, не дождавшись реакции. — Он понимает, как иногда любопытство берёт верх, и готов отнестись к этому с пониманием, даже компенсировать ваши хлопоты, и довольно солидно.
Марина уточнила язвительно, не скрывая сарказма.
— А взамен я должна просто потерять интерес к этой истории?
Юристка кивнула, сохраняя улыбку.
— Именно так, вы меня понимаете с полуслова. Перестаньте слушать бредни вашего пациента — это всего лишь несчастный, помешанный старик, который придумал сказку, чтобы его не выставили на улицу. Он почему-то зол на моего клиента, наверное, из банальной зависти к успешному человеку. Если будете потакать его фантазиям, только навредите ему.
Марина спросила прямо, не отводя взгляда.
— А если я откажусь?
Собеседница ответила холодно, без улыбки.
— Тогда никто не будет в безопасности — ни ваш пациент, ни вы, ни даже эта больница. Плюс у вас есть друзья, о которых вы заботитесь. Подумайте хорошенько, времени в обрез.
Она встала и ушла быстрым шагом. Марина смотрела ей вслед, осознавая, что это была прямая угроза, но отступать после такого было невозможно. Пока она размышляла, что делать дальше, зазвонил телефон — это был Антон. Он сообщил, что следы нашлись довольно легко, бизнесмен даже не слишком прятал концы. Бывшая жена Яниса вскоре после его исчезновения вышла замуж за Волкова, но брак не сложился — через два года она погибла в аварии. А дочь осталась жива, приёмный отец вырастил её, дал образование, и теперь она училась на искусствоведа.
Марина не сомневалась, что подступиться к девушке будет непросто, но это было необходимо, чтобы собрать все кусочки пазла.
— Марин, у тебя есть планы на ближайшие выходные? — бодро спросил Андрей по телефону, когда она только вернулась с работы.
Она ухмыльнулась, снимая обувь.
— Кроме как наконец выспаться по-человечески? Хотя по твоему тону чувствую, что этот план под угрозой.
Он поспешил уточнить, не настаивая.
— Если тебе правда нужен отдых, то я не давлю. Но с другой стороны, разве на природе не отдохнёшь? Свежий воздух, смена обстановки.
Марина фыркнула, представляя картину.
— В компании кучи мальчишек, которых нужно перевоспитывать? Это ты называешь сменой деятельности и отдыхом?
Андрей рассмеялся, соглашаясь.
— Что-то вроде того. Ребят будет не так много, всего десяток, включая твоего протеже Мишу. Планируем лазить по горам, ставить палатки, всё в таком духе. Но одному мне за ними не уследить, честно говоря.
Она подумала и согласилась.
— Ладно, помогу, куда деваться? Тем более мне и правда нужно проветрить голову.
Андрей обрадовался, подтверждая.
— Значит, решено. Электричка в пятницу вечером, детали пришлю сообщением.
И эта вылазка на природу по-настоящему дала передышку — не только из-за чистого воздуха и смены декораций, но и благодаря тому, что приходилось постоянно присматривать за подростками, не давая им ни минуты покоя. Андрей всячески старался окружить её заботой, они подолгу беседовали у костра, и чем глубже Марина узнавала его историю, тем больше уважала этого человека за его силу и доброту.
— Я ведь и сам в юности был таким же сорванцом, как эти ребята, — поделился он субботним вечером у костра, когда подростки уже улеглись, а мы остались вдвоём, глядя на угасающие искры.
Марина удивилась, подбрасывая ветку в огонь.
— Да ладно? Ты всегда казался таким правильным, даже на школьные тусовки не ходил.
Он ухмыльнулся, глядя в пламя.
— Просто ты познакомилась со мной уже после — когда я перевёлся в вашу школу, в моей жизни появился Павел Степанович, и я ему благодарен по сей день.
Она спросила, заинтересовавшись.
— А кто это такой?
Андрей улыбнулся, вспоминая.
— Мой первый тренер. Я был не лучше твоего Миши — постоянные драки, хулиганство, энергия через край. А он сумел направить это в спорт, в полезное русло.
Марина кивнула, понимая.
— То есть теперь ты делаешь то же самое для других.
Он подтвердил, и в голосе сквозила теплота.
— В каком-то смысле да, как будто отдаю долг своему наставнику.
Это было здорово, — произнесла она, и сама не заметила, как голова склонилась на его плечо, а веки потяжелели от усталости. Проснулась она уже в своей палатке, укутанная спальником — видимо, Андрей отнёс её туда, чтобы не беспокоить. Марина подумала, что давно не чувствовала себя так спокойно и хорошо. Остаток выезда прошёл на подъёме: она общалась с Андреем, с мальчишками, готовила еду для всех и даже, вспомнив молодость, взобралась на небольшую скалу. Но неизбежно приближалось возвращение к реальности с её проблемами.
Стоило войти в квартиру, как они навалились снова — почти сразу пришло сообщение от Антона: дочь Яниса согласилась на встречу, но будь осторожна, это может быть подставой. Увидев Софию за столиком в кафе, Марина сразу её узнала — девушка выделялась необычной красотой, мало похожей на отца, но глаза выдавали родство, точно такие же, как у Яниса. Она выглядела опечаленной и настороженной одновременно. Марина подготовилась как могла, и помог в этом сам Янис — все эти годы он хранил детский рисунок дочери, как напоминание о прошлом.
Никто не сомневался, что София вряд ли помнит раннее детство, так что предстояло не только рассказать, но и убедить в правдивости.
— Погодите… вы говорите, что мой настоящий отец — латыш, который все эти годы был бомжом? — спросила она, глядя в упор. — А не тот, кто меня растил и всё для меня сделал?
Марина ответила честно, не пытаясь смягчить.
— Боюсь, что именно так. Более того, мужчина, которого вы считаете отцом, не такой уж и образец — он построил бизнес на краже и даже пытался убить вашего родного отца.
Девушка покачала головой, но слушала.
— Я понимаю, это звучит дико и тяжело принять.
Марина предложила, протягивая рисунок.
— Может, попробуете вспомнить? Вот, посмотрите.
София взяла листок, вглядываясь в детские каракули — наивный набросок европейской улочки с семьёй в центре: мама, папа и маленькая девочка. Марина надеялась, что это разбудит воспоминания, и похоже, сработало — девушка долго смотрела, а потом подняла взгляд, в котором блестели слёзы.
— А я всегда чувствовала, что со мной что-то не так, — медленно произнесла она. — Странные сны, как обрывки воспоминаний о вещах, которых не было. Слова на чужом языке, которых я не понимала. Папа всегда злился, когда я об этом заговаривала.
Марина спросила с надеждой, подаваясь вперёд.
— Вы мне верите?
София покачала головой, но не отрицательно.
— Не знаю пока. Мне нужно подумать.
Она ушла из кафе, а Марине оставалось ждать, понимая риск — девушка могла рассказать приёмному отцу. Но через время София позвонила сама, захлёбываясь слезами, и сообщила, что поверила, объяснив, что подтолкнуло её. Она обыскала сейф отчима и нашла пачку писем от матери к Янису — невысланных, просто как способ выплеснуть чувства. В них женщина писала о тоске, о надежде, что он выжил, и извинялась за брак с его врагом — Волков угрожал ей и ребёнку, так что выбора не было, и правду она скрывала даже от дочери.
— Я хочу вам помочь, — решительно заявила София. — Не знаю чем именно, но если смогу что-то сделать, то готова.
Марина посоветовалась с Антоном и Андреем, и они придумали план — роль Софии была рискованной, но девушка согласилась. Она связалась с отчимом и сказала, что нашла какие-то бумаги Яниса, и теперь хочет объяснений.
— Да, наверное, пора тебе всё рассказать, — мягко согласился Дмитрий. — Возьми эти бумаги и приезжай на нашу старую дачу, там и поговорим без посторонних.
Конечно, в назначенный день София поехала не одна — её сопровождали двое полицейских и Андрей, который, узнав о деле ещё во время выезда на природу, настоял на участии. София тянула разговор как могла, но без опыта в таких делах это давалось трудно — она отказывалась отдавать мнимые документы, пока он не расскажет всё по порядку. В итоге Волков сорвался на угрозы и выложил приёмной дочери правду о своих преступлениях, не подозревая о диктофоне в её кармане. После этого полицейские арестовали его и одного подельника. Второй попытался бежать, прихватив Софию как заложницу и приставив пистолет. Тут вмешался Андрей, подкравшийся сзади, — он обезвредил бандита и спас девушку без единой царапины.
Янис, полностью поправившийся, встретился с повзрослевшей дочерью — они много говорили, плакали, и постепенно она вспомнила его и их жизнь в Латвии. Теперь им предстояло отправиться обратно в Латвию, чтобы наконец воссоединиться с Лигой и заново построить жизнь, оставив позади годы разлуки. На прощание ювелир вручил Марине крошечный осколок янтаря, который все эти годы берег как напоминание о былом, — слишком незначительный, чтобы его монетизировать, но полный личного смысла.
— Он слишком крошечный, чтобы стоить больших денег, — пояснил он, передавая камень. — Поэтому я оставил его себе, чтобы помнить о потерянном. А теперь пусть он принесёт удачу моей спасительнице.
Дмитрий Волков после затяжных судебных разбирательств был приговорён к пожизненному заключению. Бывший муж Марины, прослышав о её участии в этом деле, похоже, перепугался её контактов с правоохранителями — процесс расторжения брака прошёл без задержек, он не стал претендовать на совместное добро и даже вернул похищенную шкатулку с бабушкиными вещами. За свой вклад в раскрытие дела Марина удостоилась благодарностей от городского мэра, от руководства больницы и даже от властей Латвии — она догадывалась, что без вмешательства Яниса здесь не обошлось. Благодаря стараниям Андрея Миша наконец остепенился, а Даша осуществила мечту, поступив в университет, и без сомнения вырастет в первоклассного специалиста-медика. А Марина нашла самое ценное — гармонию в личной жизни. Её связь с Андреем крепла день ото дня, и спустя полгода он предложил руку и сердце, а уже через месяц они отпраздновали свадьбу в кругу близких.