Витя старательно натягивал толстые шерстяные носки, хотя в нашей квартире было жарко даже с приоткрытым окном. Он кряхтел, деланно вздыхал и всем своим видом показывал, на какие жертвы идет ради семейного бюджета. На кухонном столе лежала его тяжелая зимняя куртка — огромная, набитая пухом, в которой он обычно ездил на рыбалку.
— Лен, ну ты не грусти, — он чмокнул меня в щеку, пахнущую моим утренним кремом. — Неделя пролетит — не заметишь. Объект на севере, сам понимаешь, там сейчас под минус тридцать. Буду звонить, как только связь поймаю. Там с вышками беда, глухомань.
— Прямо совсем беда? — тихо спросила я, помешивая остывший кофе.
— Ну, ты же знаешь этих вахтовиков. Цивилизация туда еще не добралась. Ладно, такси ждет. Пошел я совершать трудовой подвиг.
Он подхватил огромную сумку, в которую, по его словам, набил три свитера и термобелье, и выкатился за дверь. Я закрыла замок и еще долго стояла в прихожей. В свои тридцать восемь лет я привыкла доверять мужу. Мы прожили двенадцать лет, и Витя всегда был для меня скалой. Немного ворчливым, иногда ленивым, но своим. Надежным.
Первый день прошел спокойно. Витя прислал короткое сообщение: «Приземлились. Тут дубак страшный, нос из бытовки не высунуть. Люблю, целую». Я улыбнулась и пожелала ему не замерзнуть. Вечером сходила в кино с подругой, стараясь не думать о пустой кровати.
На второе утро я проснулась рано. Включила телевизор на кухне для фона, пока варила кашу. Шли утренние новости. Диктор с бодрой улыбкой рассказывала о погоде.
— А тем временем на юге нашей страны продолжается аномальный бархатный сезон, — вещала девушка в строгом пиджаке. — В Сочи сегодня плюс двадцать семь. Туристы штурмуют пляжи, забыв о том, что на календаре конец октября. Наш корреспондент сейчас находится на набережной.
Камера переключилась на залитый солнцем пляж. Люди в купальниках и шортах весело махали руками. И тут я замерла с ложкой в руке.
На заднем плане, прямо за плечом корреспондента, проходила пара. Мужчина в ярких синих плавках и широкополой шляпе обнимал за талию молодую девушку в крошечном бикини. Они смеялись. Мужчина наклонился и поцеловал ее в висок.
Я узнала эти плавки. Я сама покупала их Вите прошлым летом для поездки в Турцию. Я узнала его татуировку на лопатке — маленького скорпиона, которого он набил по глупости в армии. А девушку… Девушку я узнала еще быстрее.
Это была Оксана. Наша «звездочка» из отдела маркетинга. Ей было двадцать пять, и она работала в нашей компании всего год. Я сама помогала ей адаптироваться, подсказывала, как вести отчеты. Оксана всегда мило улыбалась мне и называла «Еленой Николаевной».
— Хороший северный объект, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё начинает каменеть. — Очень холодный.
Я не стала плакать. Удивительно, но вместо слез пришла какая-то звенящая, ледяная ясность. Я взяла телефон. Витя был «вне зоны доступа». Конечно, связь же плохая в сочинских «сугробах».
Я села за стол и составила список. Я всегда любила порядок, и сейчас он был мне нужен как никогда.
Сначала я позвонила мастеру по замкам.
— Нужно заменить личинку. Прямо сейчас, — сказала я твердо.
— Девушка, ну вы понимаете, что это срочный вызов? Будет дороже, — ответил басовитый голос.
— Плачу любые деньги. Жду вас через час.
Пока мастер ехал, я достала из кладовки все пустые коробки, которые остались после покупки техники. Я методично обходила квартиру. Его бритва. Его зубная щетка. Его любимая кружка с надписью «Лучший босс». Его коллекция дурацких галстуков.
Я не рвала вещи. Я аккуратно складывала их, перекладывая бумагой. Я хотела, чтобы всё было идеально. Чтобы он не мог обвинить меня в порче имущества.
Когда пришел мастер, я уже упаковала три больших коробки.
— Хозяин-то в курсе? — спросил мужчина, косясь на гору вещей в коридоре.
— Хозяин на севере, — ответила я, протягивая ему паспорт с пропиской. — А я хозяйка. Квартира моя, до брака куплена. Вопросы есть?
— Вопросов нет, — буркнул он и принялся за работу.
Через сорок минут у меня был новый комплект ключей. Старый замок отправился в мусорное ведро. Но это было только начало.
Я заклеила коробки скотчем. На каждой я написала крупным маркером: «Для Оксаночки от любящей жены».
Затем я вызвала курьерскую службу.
— Мне нужно доставить три тяжелые коробки по адресу нашего офиса, — объяснила я оператору. — Спросите Оксану из маркетинга. Если ее нет на месте — она в отпуске, — оставьте на ресепшене с пометкой «Срочно. Личные вещи».
— Будет сделано, — бодро ответил парень.
Когда курьеры уносили вещи Вити, я почувствовала странную легкость. Словно из квартиры вынесли старый, пыльный хлам, который годами мешал дышать. Я заварила себе свежий чай и включила телефон. Пришло сообщение от Оксаны в рабочем чате: «Девочки, я тут в горах, связи почти нет, вернусь в понедельник с шоколадками!».
— Шоколадки пригодятся, — усмехнулась я. — Особенно когда придется объяснять на работе, почему тебе привезли мужские трусы и спиннинги.
Третий день был самым тихим. Я ходила на работу, пила кофе с коллегами, обсуждала планы на квартал. Никто и не догадывался, что внутри меня выжженная пустыня. Вечером я купила себе бутылку дорогого вина и новые шторы в спальню. Старые, которые выбирал Витя, я выбросила.
И вот наступило утро четвертого дня. Время «возвращения с севера».
Я сидела в кресле с книгой, когда услышала, как в замочной скважине повернулся ключ. Раз, другой, третий. Тишина. Снова скрежет. Потом нерешительный стук.
Я подошла к двери, но открывать не стала.
— Кто там? — спросила я громко.
— Ленка, это я! — голос Вити звучал хрипло и как-то жалобно. — Тут с замком что-то. Заклинило, что ли? Открой изнутри!
Я приоткрыла дверь на цепочку. В щель я увидела своего мужа. Вид у него был феерический. На нем была та самая тяжелая зимняя куртка, наглухо застегнутая. Из-под куртки торчали летние джинсы и кроссовки. По лицу катился пот — в подъезде было тепло, а он явно «держал образ» полярника до последнего метра.
— Привет, Витенька, — сказала я спокойно. — А ты чего в куртке? В Сибири всё еще мороз?
— Ой, Лен, не спрашивай! Чуть не околел там. Еле долетел. Открывай давай, я в душ хочу и спать. Неделю нормально не мылся.
— А как же море, Вить? — ласково спросила я. — Море в Сибири нынче теплое? Градусов двадцать семь, говорят?
Витя замер. Его глаза забегали, он начал часто моргать.
— Какое море? Ты чего, мать? Перегрелась тут без меня?
— Да нет, это ты, кажется, перегрелся. Я тебя вчера в новостях видела. В синих плавках. Шикарно смотришься на фоне сочинских пальм. И Оксана твоя тоже ничего, стройная девочка.
Витя побледнел. Пот на его лбу стал холодным. Он попытался толкнуть дверь, но цепочка натянулась.
— Лен… ты всё не так поняла. Это… это старый репортаж! Ну, знаешь, как они делают? Вставляют кадры из архива. Я правда был в командировке!
— Витя, не позорься, — я вздохнула. — В «старом репортаже» у тебя на руке не было тех часов, которые я подарила тебе месяц назад на юбилей. А на Оксане были очки из новой коллекции, которую мы в офисе обсуждали на прошлой неделе.
Он замолчал. Стоял, тяжело дыша, и смотрел на меня через щель. В подъезде пахло его парфюмом, смешанным с запахом пота и вранья.
— Лен, ну… ну оступился. Ну бывает же. Мы столько лет вместе. Ты же не выставишь меня на улицу из-за одной ошибки?
— Почему на улицу? — удивилась я. — Твои вещи уже у Оксаны. Я отправила их курьером в офис. Там и бритва, и твои любимые носки, и даже спиннинг. Думаю, на ресепшене все были в восторге. Теперь тебе есть куда идти. К своей «звездочке».
— Ты с ума сошла? — Витя вдруг сорвался на крик. — Ты опозорила меня перед всеми! Зачем вещи на работу?! Как я теперь там появлюсь?
— А как я должна была появиться в офисе, зная, что мой муж спит с моей подчиненной в Сочи, пока я тут ему котлеты на север пакую? — я повысила голос. — Уходи, Витя. Ключи от квартиры больше не подходят. И не придут.
— Лена! — он забарабанил в дверь. — Открой! Это моя квартира тоже! Мы двенадцать лет жили!
— Квартира моя, куплена до брака, — напомнила я ледяным тоном. — Насчет совместно нажитого имущества пообщаемся через адвоката. А сейчас уходи, или я вызову полицию. Скажу, что в дом ломится посторонний пьяный мужчина в зимней куртке.
Витя еще что-то кричал, угрожал, потом начал умолять. Я отошла от двери и вернулась в кресло. Взяла книгу, но читать не стала. Я слушала, как затихают его шаги на лестнице. Как хлопает дверь подъезда.
В квартире стало очень тихо. Я посмотрела на свои руки — они не дрожали.
Знаете, что самое странное? Я не чувствовала себя разбитой. Да, было больно где-то глубоко, под ребрами. Но это была не та боль, от которой хочется умереть. Это была боль, как при обработке раны антисептиком. Жжет, щиплет, но ты знаешь — скоро заживет.
Через час мне пришло сообщение от Оксаны. Куча восклицательных знаков и гневных смайликов. Она писала, что я «неадекватная истеричка» и что я испортила ей репутацию. Я просто заблокировала ее номер.
А вечером я заказала пиццу. Самую большую, с двойным сыром — ту, которую Витя всегда запрещал покупать, потому что это «вредно для фигуры».
Я сидела на кухне, жевала горячее тесто и смотрела в окно. Город зажигал огни. Жизнь продолжалась. Оказалось, что быть одной — это вовсе не страшно. Страшно — это когда человек рядом с тобой надевает зимнюю куртку, чтобы улететь в лето с другой.
Я подошла к зеркалу в прихожей. На меня смотрела красивая, уверенная женщина. Тридцать восемь лет — отличный возраст для начала. Без вранья, без шерстяных носков в жару и без «северных объектов».
Я улыбнулась своему отражению и пошла спать. На новую, чистую кровать, где теперь было много места. И это место принадлежало только мне.
Спасибо, что дочитали! ❤️ Автор будет благодарен вашей подписке и лайку! ✅👍
Мои соцсети: Сайт | Вконтакте | Одноклассники | Телеграм | Рутуб.