– А майонез ты, надеюсь, большую пачку написала? – Сергей заглянул через плечо жены, пытаясь разобрать ее аккуратный почерк в блокноте. – И горошек бери только тот, который мягкий, а то в прошлом году как дробь была, весь оливье испортила. И, Лариса, самое главное – икры возьми три банки. Две на бутерброды, а одну я так, ложкой поесть хочу. Праздник все-таки, имею право раз в год расслабиться.
Лариса тяжело вздохнула и отложила ручку. На кухне пахло свежесваренным кофе и немного пригоревшей кашей – младший сын, Пашка, опять пытался готовить завтрак самостоятельно. До Нового года оставалось три дня. Самые горячие, суматошные и затратные дни.
– Сережа, – она повернулась к мужу, стараясь говорить спокойно. – Я все написала. И икру, и балык, и твою любимую шейку. И детям подарки, и фейерверки. Сумма выходит приличная, я подсчитала примерно тридцать пять тысяч. Это только стол и мелочи. Ты снял деньги с накопительного счета, как мы договаривались?
Сергей, который до этого бодро жевал бутерброд с колбасой, вдруг замер. Он отвел глаза в сторону окна, где падал крупный предновогодний снег, и начал с преувеличенным интересом рассматривать узор на шторе.
– Ну... Снял, – неопределенно протянул он.
– Отлично, – Лариса протянула руку. – Давай сюда. Я сейчас поеду в гипермаркет, пока там народу не так много. Вечером будет не протолкнуться.
Сергей кашлянул, крошка попала не в то горло. Он похлопал себя по груди, сделал глоток чая и, наконец, посмотрел на жену. В его глазах читалась смесь вины, вызова и какой-то детской надежды, что «само рассосется».
– Лар, тут такое дело... В общем, денег нет.
Лариса не сразу поняла смысл сказанного. Она моргнула, глядя на мужа, как на инопланетянина.
– В смысле – нет? Мы откладывали три месяца. Я премию туда положила. Ты с подработки докидывал. Там было пятьдесят тысяч. Куда они делись? Ты их потерял? Украли?
– Да не украли! – Сергей обиженно фыркнул, словно его обвинили в преступлении. – Я их потратил. На дело.
– На какое дело, Сережа? – голос Ларисы стал тихим и опасным. – Мы договаривались. Это деньги на Новый год. На стол, на подарки детям, на каникулы. Мы хотели на турбазу съездить на пару дней. Какое может быть «дело» за три дня до праздника?
Сергей выпрямился, расправил плечи и принял позу человека, совершившего благородный поступок, который глупые окружающие просто не в силах оценить.
– Я купил подарок маме.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как в детской бубнит телевизор с мультиками.
– Маме? – переспросила Лариса. – Тамаре Ивановне? Подарок за пятьдесят тысяч? Сережа, у нее день рождения в июле. Сейчас Новый год. Мы обычно дарим ей набор полотенец или мультиварку. Что ты купил?
– Массажное кресло, – гордо выпалил Сергей. – Ну, не кресло целиком, конечно, на такое у нас не хватит, а такую накидку на кресло, профессиональную. С подогревом, с роликами нефритовыми. Мама давно жаловалась, что у нее спина болит, остеохондроз замучил. А тут скидка была новогодняя, грех не взять. Я подумал: здоровье матери – это святое. Ты же не будешь спорить?
Лариса медленно опустилась на стул. Ноги вдруг стали ватными.
– Ты потратил все деньги? Все пятьдесят тысяч?
– Ну, там сорок восемь вышло с доставкой. Две тысячи осталось, – он порылся в кармане джинсов и выложил на стол две смятые купюры. – Вот. На мандарины хватит.
– На мандарины? – Лариса смотрела на эти две бумажки, и внутри у нее закипала холодная, яростная волна. – Сережа, ты понимаешь, что ты натворил? Ты оставил семью без праздника. Нам не на что накрывать стол. Нам не на что покупать детям лего, которое они просили. Нам не на что ехать на турбазу. Ты все спустил на накидку для мамы, у которой, к слову, уже есть массажер для шеи, массажер для ног и аппликатор Кузнецова, которыми она не пользуется!
– Не кричи! – Сергей поморщился. – Чего ты драматизируешь? «Без праздника»... У тебя же есть запасы! В морозилке курица лежит, я видел. Картошки мешок на балконе. Огурцы соленые твоя мама передавала. Сделаешь винегрет, картошечку запечешь, курицу пожаришь. Чем не стол? Главное же не жратва, а атмосфера!
– Ах, атмосфера... – Лариса горько усмехнулась. – То есть ты хочешь сказать, что я должна сейчас выкручиваться, лепить из ничего конфетку, объяснять детям, почему Дед Мороз не принес подарки, а ты будешь сидеть героем, который маму облагодетельствовал? А икру ты, значит, ложкой есть передумал?
– Лар, ну ты же хозяйка, – он попытался обнять ее за плечи, но она резко дернулась. – Ты у меня умница, придумаешь что-нибудь. Займи у кого-нибудь, если уж так приперло. У Ленки спроси, она богатая. Или кредиткой расплатись, потом с зарплаты закроем.
– Кредиткой? – Лариса встала. – Нет, дорогой. Кредитка пустая, мы ее закрыли в прошлом месяце и я поклялась больше в долги не лезть. А занимать я не буду. Стыдно мне побираться на оливье, когда у мужа зарплата есть, просто он ее не туда тратит.
– Ну начинается... – Сергей закатил глаза. – Вечно ты все сводишь к деньгам. Меркантильная стала. Я доброе дело сделал, а ты пилишь. Мама, между прочим, нам квартиру завещает!
– Твоя мама, дай ей бог здоровья, всех нас переживет, – отрезала Лариса. – И квартира у нас своя, ипотечная, за которую, кстати, платить пятого числа. На это хоть деньги остались?
Сергей отвел взгляд.
– Ну... я думал, с аванса...
– Понятно. Значит, и на ипотеку нет.
Лариса взяла со стола список продуктов, который составляла два дня, тщательно выверяя каждый пункт, и медленно, с наслаждением порвала его на мелкие кусочки. Клочки бумаги упали в мусорное ведро.
– Ты что делаешь? – опешил муж.
– Меняю планы, – спокойно ответила она. – Раз у нас бюджет две тысячи рублей, значит, и праздник будет на две тысячи.
– Ну Лар, ну не дури! – взмолился Сергей. – Ну придумай что-то! Я же мужик, мне мясо нужно, закуска. Друзья могут зайти. Что я на стол поставлю? Пустую тарелку?
– Картошку поставишь. Ты же сам сказал – мешок на балконе. Варёная, жареная, пюре, в мундире. Разнообразие, Сережа, закачаешься.
Она вышла из кухни, оставив мужа в полном недоумении. Он был уверен, что она сейчас поорет, поплачет, а потом побежит по подругам, вскроет какие-нибудь заначки, о которых он не знает, вывернется наизнанку, но стол накроет. Так было всегда. Лариса была волшебницей. Она могла из топора сварить кашу, а из старой юбки сшить платье. Он привык к этому и бессовестно этим пользовался.
Но в этот раз что-то пошло не так.
Следующие два дня Лариса вела себя подозрительно спокойно. Она ходила на работу (последние отчеты перед каникулами), возвращалась, готовила обычный ужин – макароны по-флотски или гречку. Никакой предпраздничной суеты. Никаких сумок с продуктами, спрятанных на балконе. Никакого запаха варящегося холодца, который обычно пропитывал квартиру уже тридцатого числа.
Сергей сначала радовался тишине, потом начал нервничать.
– Лар, а ты холодец поставила? – спросил он осторожно вечером тридцатого.
– Нет, – ответила она, не отрываясь от книги. – На холодец нужно мясо. Говядина, свиная рулька. Это дорого. У нас нет денег.
– Ну а селедку под шубой? Там же свекла, морковка – копейки стоят!
– Селедка стоит триста рублей банка. Майонез еще сто пятьдесят. Яйца – десяток сотня. У нас лимит, Сережа.
Сергей психовал, бегал по квартире, звонил маме (которая, кстати, была в восторге от массажера и пела сыну дифирамбы по телефону полчаса, но в гости не пригласила – сказала, что хочет полежать на новой накидке в тишине и попить кефиру). Он пытался занять денег у друга Витька, но Витек сам был на мели после ремонта машины.
– Ладно, – решил Сергей. – Она меня пугает. Проучить хочет. Завтра все будет. Завтра тридцать первое. Достанет все из заначки и накроет. Не может же она оставить семью голодной.
Наступило тридцать первое декабря.
С утра Лариса встала, надела красивый домашний костюм и... начала смотреть сериал.
На кухне было девственно чисто. Никаких кастрюль. Никаких нарезок.
– Мам, а мы будем елку наряжать? – спросил Пашка.
– Конечно, сынок, – улыбнулась Лариса. – Доставай игрушки.
– А подарки? – с надеждой спросил старший, Димка. – Ты говорила, Лего...
Лариса грустно посмотрела на детей.
– Мальчики, в этом году Дед Мороз немного запутался. Папа передал ему письмо, но, видимо, что-то пошло не так. Поэтому подарки будут скромные. Конфеты.
Дети разочарованно протянули «Ну-у-у», но скандалить не стали – они были воспитаны хорошо. Зато Сергей, услышав это, покраснел как рак. Ему стало стыдно перед сыновьями, но признать свою вину он не мог.
– Это мать ваша так шутит! – громко сказал он. – Будет вам праздник! Сейчас папа что-нибудь придумает!
Он оделся и выскочил из дома. В кармане лежали те самые две тысячи рублей. Он пошел в ближайший супермаркет.
Магазин напоминал поле битвы после бомбежки. Полки были полупустыми. Люди с безумными глазами хватали все подряд. Сергей потолкался в мясном отделе. Хорошее мясо стоило как крыло самолета. На крошечный кусочек свинины ушла бы половина бюджета. Он пошел к колбасам. Взял палку полукопченой по акции. Потом хлеба. Майонез. Бутылку «Советского» шампанского – самого дешевого. Пачку мандаринов. И коробку конфет для детей.
На кассе выяснилось, что он просчитался на сто рублей. Пришлось выложить мандарины.
Он вернулся домой злой, потный и уставший.
– Вот! – он вывалил добычу на кухонный стол. – Добытчик пришел! Давай, Ларка, строгай бутерброды. И картошку почисть, пожарим с колбасой. Чем не праздничный ужин?
Лариса посмотрела на сиротливый набор продуктов. Дешевая колбаса, от которой потом будет изжога. Бутылка «шипучки». Хлеб.
– Ты молодец, Сережа, – сказала она без тени иронии. – Картошку почистишь сам. И пожаришь тоже сам. Я сегодня отдыхаю.
– В смысле – отдыхаю? – взвился он. – Я за продуктами ходил! Я в очереди стоял час! А ты даже к плите не подойдешь?
– Я целый год стояла у плиты. Я работала, вела дом, уроки с детьми учила. Я планировала этот праздник, копила деньги, чтобы ты мог поесть икры ложкой. А ты решил, что мои старания ничего не стоят, и спустил все на прихоть мамы. Так что теперь твоя очередь быть волшебником. Вперед, к плите.
Она развернулась и ушла в спальню.
Сергей остался один на один с грязной картошкой. Он никогда ее не чистил. Этим всегда занималась Лариса. Он взял нож, попробовал. Кожура срезалась толстым слоем вместе с мякотью. Картофелина выскальзывала из рук.
Через час он, взмыленный и матерящийся, нажарил сковородку картошки. Она местами пригорела, местами была сыровата. Колбасу он порезал крупными кусками – лень было мельчить.
Вечер опускался на город. За окнами начали бабахать салюты. В соседних квартирах гремела музыка, слышался смех. В квартире Сергея и Ларисы царила гнетущая тишина.
Дети съели картошку с колбасой, запили чаем с конфетами из коробки и убежали в свою комнату играть в приставку. Им, в принципе, было нормально – главное, что школу отменили.
Сергей накрыл стол в гостиной. Постелил скатерть (которую нашел мятую в шкафу, гладить он не умел). Поставил тарелку с остатками картошки, нарезку колбасы, хлеб. Открыл шампанское.
– Лариса! – крикнул он. – Иди за стол! Старый год провожать!
Лариса вышла. Она была в красивом платье, с макияжем и прической. Она выглядела королевой. Королевой, которая по ошибке зашла в привокзальную закусочную.
Она села за стол. Посмотрела на жареную картошку, плавающую в масле. На дешевую колбасу.
– Наливай, – сказала она.
Сергей разлил шампанское.
– Ну... – начал он тост, чувствуя себя неуютно под ее спокойным взглядом. – Давай, чтобы в новом году все было хорошо. Чтобы здоровье было. Как у мамы теперь будет, с массажером-то. Чтобы денег хватало...
– Чтобы ума хватало, – поправила его Лариса. – И совести.
Они выпили. Шампанское было кислым и отдавало дрожжами.
– Слушай, Лар, – Сергей не выдержал. – Ну прости, а? Ну дурак я. Ну хотел маме приятное сделать. Я не думал, что так получится. Я думал, ты... ну, ты же всегда что-то придумываешь. Я привык, что у нас дом – полная чаша. Что ты все разрулишь.
– В этом и проблема, Сережа. Ты привык, что я – удобная функция. Банкомат, повар, уборщица и решатель проблем в одном лице. А я живой человек. И я тоже хочу подарок. И икры хочу. И на турбазу.
Она встала из-за стола.
– Ты куда? – испугался он.
– Я сейчас приду.
Она вернулась через минуту, держа в руках небольшую красивую коробочку и пакет.
– Что это? – удивился Сергей.
Лариса села, открыла пакет. Достала оттуда небольшую баночку настоящей красной икры, упаковку дорогого сыра бри, пачку крекеров и бутылочку хорошего мартини.
– Откуда?! – у Сергея глаза полезли на лоб. – Ты же сказала, денег нет!
– Денег на твою маму и на общий стол на тридцать человек у меня не было, – спокойно объяснила она, открывая сыр. – А это – моя личная "заначка". Те самые две тысячи, которые я откладывала себе на новые колготки и тушь. Я решила, что раз уж ты потратил семейный бюджет на свою прихоть, я имею полное право потратить свои крохи на свою.
Она намазала крекер маслом, положила сверху толстый слой икры и с наслаждением откусила.
Сергей сглотнул слюну. Жареная картошка в горло не лезла.
– А мне? – жалобно спросил он.
Лариса посмотрела на него долгим взглядом. Потом подвинула к нему тарелку с колбасой.
– А тебе – колбаса. Ешь, Сережа. Ты же добытчик. Это ты купил. Приятного аппетита.
– Лар, ну дай хоть бутербродик... Ну праздник же...
– Праздник, – согласилась она, наливая себе мартини. – У меня – праздник. Я его заслужила. А у тебя – урок. Урок финансовой грамотности и уважения к жене. Если ты сейчас не поймешь, то следующий Новый год ты будешь встречать с мамой и ее массажным креслом. Я серьезно, Сережа.
Сергей смотрел на жену. На красивую, уверенную в себе женщину, которая пила вкусный напиток и ела икру. И смотрел на свою тарелку с остывшей картошкой.
В этот момент зазвонил телефон. Это была Тамара Ивановна.
– Сереженька! С наступающим! – закричала она в трубку так, что было слышно даже Ларисе. – Ой, сынок, спасибо тебе за кресло еще раз! Я сейчас лежу, балдею! А вы что делаете? Стол, наверное, ломится? Ларочка-то расстаралась? Что у вас вкусненького? Гусь? Заливное?
Сергей посмотрел на Ларису. Она невозмутимо откусывала сыр.
– Мам... – голос Сергея дрогнул. – Нет у нас гуся. И заливного нет. Мы... мы картошку жареную едим.
– Картошку? – голос мамы стал ледяным. – В Новый год? Вы что, с ума сошли? Лариса совсем обленилась? Как можно мужа в праздник картошкой кормить? Бедный ты мой сыночек... Приезжай ко мне! У меня холодец есть, тетя Валя принесла. И котлетки. Бросай ты эту голодовку!
Сергей замер. Предложение было заманчивым. Котлетки. Холодец. Мама, которая пожалеет и погладит по головке.
Он посмотрел на Ларису. Она не смотрела на него. Она смотрела на огоньки гирлянды и улыбалась своим мыслям. Она не держала его. Хочешь – иди.
И вдруг Сергею стало так стыдно, как не было никогда в жизни. Он понял, что если он сейчас уйдет к маме, то назад дороги не будет. Лариса не простит. Она не будет кричать, не будет бить посуду. Она просто закроет за ним дверь. Навсегда. И останется он с мамой и ее массажером. Один. Без этой красивой женщины, без детей, без их уютного, хоть и временно бедного дома.
– Нет, мам, – сказал он твердо. – Я не приеду. Мы с женой отмечаем. И картошка у нас очень вкусная. Я сам жарил. С наступающим тебя.
Он положил трубку.
Лариса перестала жевать и посмотрела на него. В ее глазах промелькнуло удивление, смешанное с одобрением.
– Сам жарил? – переспросила она.
– Сам, – буркнул Сергей. – И вообще... Прости меня, Лар. Я идиот. Реально идиот. Я завтра же выставлю этот массажер на Авито. Или верну в магазин, чек есть. И мы поедем на турбазу. Хоть на день.
Лариса помолчала. Потом взяла еще один крекер, намазала икрой и протянула мужу.
– Ешь, дурачок. Возвращать подарок плохая примета, да и мама обидится. Деньги ты заработаешь. Найдешь еще подработку. А на турбазу... на турбазу поедем в феврале, на праздники.
Сергей взял крекер дрожащей рукой. Это был самый вкусный бутерброд в его жизни.
– Наливай свою шипучку, – смягчилась Лариса. – Провожать старый год будем. И пусть все глупости останутся в нем.
Они чокнулись. За окном гремел салют, освещая комнату разноцветными вспышками. На столе стояла жареная картошка и баночка икры. Это был странный стол, бедный и богатый одновременно. Но главное – за этим столом сидели двое, которые, кажется, наконец-то начали друг друга слышать.
А ипотеку Сергей оплатил. Занял у начальника, пообещав работать без выходных весь январь. Но это уже совсем другая история.
Если вам понравился этот рассказ, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал, мне будет очень приятно. Делитесь в комментариях, как бы вы поступили в такой ситуации.