Признано, что перевод, выполненный господином Маршаком в 1967 году, снискал репутацию классического. Он отличается гладкостью слога, благородной адаптацией и необыкновенной легкостью для восприятия, что, надо полагать, столь ценится многими читательницами. Вот фрагмент, касающийся одного визита в Розингс. Без излишних откровений, хотя, конечно, всякий образованный человек знаком с сюжетом сего творения 1813 года...
Холостяку, располагающему приличным состояньем, надлежит иметь нужду в обзаведеньи женой – все на свете признают сие за истину.
Сколь бы мало ни были известны чувства или же сужденья подобного холостяка при первом его появленьи в окрестностях, истина сия столь прочно пускает корни в умах соседствующих семейств, что семейства оные чают помянутого холостяка законною собственностью своих дочерей.
– Дорогуша господин Беннет, – в один прекрасный день молвила его супруга, – слыхали ль вы, что Незерфилд-парк наконец-то сдан?
Г-н Беннет отвечал, что о сем не слышал.
– Однако же он сдан, – сообщила она. – Только что у нас побывала госпожа Лонг – она-то мне обо всем и рассказала.
Г-н Беннет не почтил сие откликом.
– Ужель не хотите вы узнать, кто его снял? – в нетерпеньи вскричала его жена.
– Это вы хотите мне о том поведать, и я не возражаю выслушать вас.
Вот он, истинный дух начала. И, позволю себе заметить, для моего собственного вкуса это есть перевод наилучший.
Следует также упомянуть о труде переводчицы Ирины Гавриловны Гуровой, чьи достоинства также не остались незамеченными взыскательной публикой.
Разумеется, по строгим правилам литературной критики следовало бы привести различные варианты одного отрывка для сравнения, но, признаюсь, подобное упражнение показалось бы мне утомительным как для пишущей, так и, полагаю, для читающей стороны. Достаточно будет одного примера из её работы:
«Лиззи, миленькая!
Нынче утром я почувствовала себя плохо, наверное, потому, что вчера промокла насквозь. Мои добрые хозяйки и слушать не хотят о том, чтобы я уехала домой, пока не оправлюсь. Кроме того, они настояли, чтобы меня осмотрел мистер Джонс, а потому не тревожьтесь, если услышите, что он посетил меня. Да и я почти здорова, только горло и голова побаливают.
— Что же, душа моя, — сказал мистер Беннет, когда Элизабет прочла записку вслух, — если ваша дочь опасно заболеет, если она умрет, каким утешением послужит мысль, что произошло это в погоне за мистером Бингли и по вашим указаниям.
Если позволите дать совет, то, по зрелому размышлению, я бы, вероятно, рекомендовала перевод г-жи Гуровой. Ибо в версии г-на Маршака, при всех её достоинствах, рассеивается та едкая соль авторской иронии. Сквозь же текст мадемуазель Грызуновой читателю предстоит пробираться с некоторым усилием, но если архаизмы не пугают ваш нежный ум, то, бесспорно, это выбор самый достойный, ибо он кажется мне ближе всех к первоисточнику как по букве, так и, что важнее, по духу.