— Стоп машина! — капитан Сергей Николаевич резко поднял руку, всматриваясь в бескрайнюю белизну за иллюминатором.
Помощник капитана удивлённо обернулся:
— Что-то случилось?
— Тихо. Слышите?
Все замерли. И тогда сквозь гул двигателя пробился отчётливый протяжный лай — тонкий, отчаянный, словно кто-то из последних сил пытался докричаться до людей.
— Там кто-то есть, — Сергей Николаевич схватил бинокль и начал методично осматривать ледяные поля вокруг ледокола «Александр Санников».
Май в Обской губе — коварное время. Лёд уже начинал своё движение, трескался, ломался на огромные плиты, которые то сталкивались, то расходились, создавая опасные разводья тёмной воды. В это время года здесь не редкость встретить белого медведя или песца, забредшего слишком далеко от берега.
— Вон там! — воскликнул боцман Андрей, указывая на льдину примерно в трёхстах метрах от борта. — Видите? Что-то белое движется.
Капитан навёл бинокль в указанном направлении. Действительно, на краю большой льдины металось какое-то животное. Судя по размерам — некрупное, но точно живое.
— Может, песец? — предположил механик Виктор Степанович, подходя ближе к иллюминатору.
— Для песца великоват будет, — покачал головой Сергей Николаевич. — Да и движется как-то не так.
Ледокол медленно приблизился. И тут все разглядели невероятное — на льдине металась не дикая лисица и не хищник, а обычная домашняя собака. Белоснежная, средних размеров, с торчащими ушами и пушистым хвостом.
Айка увидела огромный корабль и замерла. В её карих глазах застыл ужас пополам с надеждой. Она провела на этом проклятом льду уже шесть дней. Шесть бесконечных дней холода, голода и страха.
Сначала всё казалось приключением. Во время вечерней прогулки с хозяйкой Мариной что-то пахнуло так заманчиво с берега — запах рыбы, сильный и манящий. Айка всего на минутку отвлеклась, погналась за ароматом, а когда опомнилась, уже не могла найти дорогу обратно. Поселок Мыс Каменный небольшой, но когда ты годовалый пёс, паникующий от собственной глупости, даже знакомые места становятся лабиринтом.
А потом она нашла ту льдину у самого берега. Показалось, что запах рыбы идёт оттуда. Айка прыгнула — и льдина медленно поплыла. Сначала собака не поняла, что происходит. Только когда берег начал удаляться, её охватил настоящий ужас.
Она выла, лаяла, пыталась прыгнуть в ледяную воду, но инстинкт самосохранения останавливал. Вода была слишком холодной, расстояние до берега росло с каждой минутой. Айка металась по льдине, царапала её лапами до крови, но льдина была безжалостна — она просто несла свою пленницу всё дальше в белую пустоту.
Первую ночь Айка провела, свернувшись клубком и дрожа от холода и страха. Она думала о Марине, о тёплом доме, о миске с едой. О том, как они вместе гуляют по посёлку, и все соседи останавливаются погладить белоснежную красавицу.
Второй день начался с острого голода. Айка попыталась лизать снег, но это только усилило холод внутри. Лапы болели — она изодрала их в кровь, пытаясь зацепиться за лёд и вернуться к берегу, который уже скрылся за горизонтом.
К четвёртому дню силы почти покинули её. Айка лежала, уткнувшись носом в лапы, и лишь изредка поднимала голову, прислушиваясь. Иногда ей казалось, что она слышит голос Марины, зовущей её, но это была лишь жестокая игра ветра и собственного воображения.
Шестой день начался с далёкого гула. Сначала Айка не обратила внимания — за эти дни она слышала столько странных звуков: треск льда, завывание ветра, плеск воды в разводьях. Но этот звук был другим. Он приближался.
И вот теперь перед ней — огромный корабль. Настолько огромный, что Айка даже испугалась сначала. Но потом увидела людей у борта и залаяла — тонко, жалобно, со всей мочи.
— Дружище, ты чего пришёл? Замёрз? — услышала она голос сверху.
Это был боцман Андрей, который уже спускался по трапу вниз, к самому краю борта.
— Аккуратнее там! — крикнул капитан. — Лёд ненадёжный!
— Всё под контролем, — отозвался Андрей, медленно приближаясь к льдине, на которой сидела собака.
Айка не знала, радоваться или бояться. С одной стороны — это люди, а люди означают спасение, тепло, еду. С другой — она была так измучена, что не была уверена, хватит ли у неё сил даже подойти к борту.
— Иди сюда, милая, — ласково позвал Андрей, присаживаясь на корточки и протягивая руку. — Не бойся. Мы тебя не обидим.
В его голосе была такая доброта, что Айка почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Она медленно, очень медленно поднялась на дрожащие лапы. Каждый шаг давался с трудом — подушечки лап были изранены, мышцы болели от постоянного напряжения и холода.
Льдина качнулась, когда Айка сделала первый шаг. Она замерла, испуганно скуля. Но Андрей продолжал говорить — тихо, ободряюще:
— Молодец, хорошая девочка. Ещё немного. Вот так, потихоньку.
Айка сделала ещё шаг. И ещё. Расстояние до трапа сокращалось. Она уже видела лицо Андрея, его добрые глаза, протянутую руку.
Последний прыжок дался труднее всего. Нужно было преодолеть небольшое расстояние между льдиной и трапом — всего метр, но для измученной собаки это казалось пропастью. Айка собрала все оставшиеся силы и прыгнула.
Её лапы скользнули по металлу трапа, и на мгновение показалось, что она сорвётся в ледяную воду. Но Андрей успел схватить её за загривок и подтянул наверх.
— Есть! — радостно закричал он. — Поймали беглянку!
На палубу Айку внесли на руках. Она была слишком слаба, чтобы идти сама. Команда столпилась вокруг, все хотели потрогать, погладить, убедиться, что пёс живой и невредимый.
— Надо в рубку отнести, там теплее, — распорядился капитан. — И воды дайте.
Виктор Степанович принёс миску с тёплой водой. Айка пила жадно, захлёбываясь, не в силах остановиться. Вода казалась самым вкусным, что она пробовала в жизни.
— Полегче, полегче, — Андрей аккуратно отодвинул миску. — Сейчас ещё дадим, но постепенно.
Айку завернули в старую куртку и устроили возле батареи в рубке. Она лежала, не в силах пошевелиться, но из глаз наконец ушёл тот ужас, что застыл в них всё это время.
— Надо хозяев найти, — сказал капитан, доставая рацию. — Такая собака явно домашняя. И ухоженная была, судя по всему, пока на льдине не помотала.
Связь с посёлком Мыс Каменный установили быстро. На том конце первым делом недоверчиво переспросили:
— Собака? Белая? Лайка?
— Точно, белоснежная, уши торчком, хвост пушистый, — подтвердил Сергей Николаевич.
— Это Айка! Это наша Айка! — на том конце провода раздался взволнованный женский голос. — Я Марина, её хозяйка. Она пропала шесть дней назад! Мы весь посёлок обыскали, думали, волки утащили или... Она жива? Правда жива?
В голосе Марины звучало столько надежды вперемешку со страхом, что у Сергея Николаевича сжалось сердце.
— Жива, жива. Правда, изрядно потрёпана. Лапы изодраны, ослабла сильно. Но мы её выходим, не волнуйтесь.
— Спасибо вам, спасибо, — Марина уже плакала. — Я прямо сейчас выезжаю. Где вы сейчас?
— У терминала «Ворота Арктики», отгрузку курируем. Но мы её к вам доставим. Часа через два будем у причала.
Следующие два часа команда ледокола выходила Айку. Ей дали немного корма — один из матросов поделился своей тушёнкой, размешанной с кашей. Айка ела медленно, с трудом, но упорно, понимая, что еда — это сила, это жизнь.
Виктор Степанович нашёл в судовой аптечке мазь и обработал изодранные лапы. Айка терпеливо переносила процедуру, лишь изредка поскуливая.
— Храбрая, — одобрительно кивнул Виктор Степанович. — Не все собаки после такого испытания выжили бы. А эта боец, вижу.
К моменту прибытия в Мыс Каменный Айка уже могла стоять на лапах. Правда, ходить ещё было трудно, но она упрямо пыталась.
На причале их встречала женщина лет тридцати пяти — Марина. Она металась по берегу, всматриваясь в приближающийся ледокол. Рядом стояли несколько жителей посёлка — новость о спасении Айки разлетелась мгновенно.
Когда трап опустили, Марина бросилась вперёд. Андрей осторожно нёс Айку на руках. И в тот момент, когда собака увидела свою хозяйку, она издала тонкий, радостный скулёж и попыталась вырваться.
— Айка! Моя девочка! — Марина приняла собаку из рук Андрея и прижала к себе. Слёзы текли по её лицу, но она и не пыталась их скрывать.
Айка лизала лицо хозяйки, скулила, пыталась обнять лапами. Все её тело дрожало — но теперь уже не от холода и страха, а от счастья.
— Я думала, потеряла тебя навсегда, — шептала Марина, зарываясь лицом в мокрую шерсть. — Думала, никогда больше не увижу.
Капитан и команда стояли поодаль, наблюдая за встречей. У Сергея Николаевича, повидавшего за свою жизнь немало, увлажнились глаза.
— Спасибо вам, — Марина подняла заплаканное лицо на моряков. — Спасибо, что услышали её. Что не прошли мимо. Вы спасли её жизнь.
— Да что там, — смущённо пробурчал Андрей. — Любой бы так сделал.
— Нет, не любой, — покачала головой одна из жительниц посёлка. — Не любой остановил бы ледокол и стал разбираться, кто там на льдине. А вы услышали и помогли.
— Как она вообще оказалась на льдине? — спросил Виктор Степанович.
— Не знаю, — Марина прижимала Айку ближе. — Мы гуляли вечером, она отбежала на минуту. Я зову — нет её. Думала, к кому-то из соседей забежала, она любит так делать. А потом начала искать, весь посёлок поднял. И след оборвался у берега. Мы решили, что волки или... — она не договорила, снова прижимаясь к собаке.
— Главное, что всё хорошо закончилось, — сказал капитан. — Вам к ветеринару надо съездить, лапы проверить. Мы обработали, но специалист не помешает.
— Обязательно, — кивнула Марина. — Прямо завтра же.
Прощание вышло тёплым. Вся команда по очереди подходила погладить Айку, пожелать ей выздоровления. Собака, казалось, понимала, что эти люди спасли её, и пыталась лизнуть каждого.
— Приезжайте, если будете рядом, — пригласила Марина. — Дверь всегда открыта. И Айка будет рада.
Ледокол отчалил от причала. Команда стояла у борта, махая руками. Марина с Айкой на руках махали в ответ, пока корабль не скрылся за поворотом.
Дома Айку ждала тёплая ванна, кормёжка из любимого корма и долгий, крепкий сон на своей подстилке возле батареи. Она проспала почти сутки, изредка просыпаясь, чтобы убедиться, что Марина рядом, что это не сон, что кошмар закончился.
Марина не отходила от неё ни на шаг. Она гладила белую шерсть, шептала ласковые слова, плакала от счастья и облегчения.
А через неделю, когда Айка уже могла ходить без боли и даже бегать по двору, Марина написала длинное благодарственное письмо команде ледокола «Александр Санников». В письме были фотографии выздоровевшей Айки, которая радостно улыбалась в камеру, и слова благодарности, которые шли от самого сердца.
Сергей Николаевич повесил это письмо в рубке, на самом видном месте. И когда кто-то из новых членов команды спрашивал, что это за фотографии, он рассказывал историю про собаку на льдине, которую они спасли той весной в Обской губе.
— Видите, — говорил капитан, — иногда достаточно просто прислушаться. Услышать тот лай среди грохота льда и воя ветра. Остановиться и посмотреть. И тогда можно спасти жизнь.
Айка больше никогда не убегала далеко от Марины. Но каждый раз, когда она слышала гудок корабля в порту, поднимала голову, прислушивалась и радостно виляла хвостом. Словно узнавала голос того самого ледокола, который вернул её домой, к теплу, к любви, к жизни.
А где-то в просторах Арктики «Александр Санников» продолжал нести свою вахту, и его команда знала: иногда самое важное — не пройти мимо чужой беды. Даже если эта беда — маленькая белая собака на дрейфующей льдине, отчаянно лающая в надежде, что кто-то услышит.
И они услышали.