- Ты, Светка, ерундой маешься, - сказал Василий Петрович, отодвигая тарелку с магазинными пельменями. - Все играешь в начальницу, а мужик голодный ходит.
Я налила себе чаю и подумала: «Молчи, Света, молчи!»
Но нет. Если где-то в параллельной вселенной и жила та, другая Света, которая бы смолчала, то я молчать не умела. Я была здесь, в этой вселенной, на этой кухне. На которой я была хозяйкой, несмотря на вечное недовольство свекра.
- Василий Петрович, - сказала я нарочито строго, - Леша ест. Вон смотрите, пельмени исчезают один за другим. Или это не еда, по-вашему? Да, я их не сама слепила, а купила в магазине. Но они стоят немалых денег. Это дорогие пельмени с говядиной. Их мне тоже не из жалости дали.
Лешка что-то увлеченно читал в телефоне и только хмыкнул, не отрываясь от экрана. Он вообще не отличался красноречием.
Свекор поселился у нас три месяца назад, когда продал свою однушку на Автозаводской. Выгодно продал, между прочим. Я сама помогала ему торговаться с покупателями, а он переехал ближе к сыну, если это можно было так назвать. «Ближе» в его понимании означало буквально через стенку.
Соседнюю квартиру мы купили еще в две тысячи девятнадцатом году.
Думали, что когда-нибудь пробьем проход и сделаем одну большую. Но не успели порадоваться своей новой жилплощади, как туда въехал свекор со своим фикусом и портретом покойной супруги.
Оказалось, что его убеждения о том, как должна выглядеть настоящая семья, сильно разнились с моими.
Я помню, как мама когда-то говорила:
- Светка, ты слишком много хочешь. Женщине нельзя много хотеть, ты так надорвешься.
Мама сама надорвалась на трех работах, когда отец ушел. Видимо, от этого она и умерла в пятьдесят два от инфаркта. Так и не успев отдохнуть на пенсии и понять, что же ей хотелось на самом деле.
А я знала, что хочу стать начальником отдела логистики в компании, в которой работала. И я им стала. Сто сорок три человека были у меня в подчинении. Годовой оборот компании был такой, что я даже боюсь называть его, чтобы не сглазить.
А вот мой Лешка ничего не хотел.
Его и так все устраивало, маленькая жизнь маленького человека. Он так и водил свою фуру, и мы давно договорились, не измерять друг друга рублями.
Но Василий Петрович был человеком старой закалки. Он сорок лет отработал на заводе токарем. Жену он схоронил десять лет назад и с тех пор жил один. Варил себе щи на неделю и искренне не понимал, почему мир так стремительно несется куда-то не в ту сторону.
- Вот помяни мое слово, - сказал свекор, указывая в мою сторону вилкой, - уйдет от тебя Лешка. К нормальной женщине уйдет,к той, которая борщ варит. А не пельменями магазинными его травит.
Лешка снова хмыкнул. И не просто так. Я вспомнила, как позавчера он сам сварил этот борщ, густой, свекольно-малиновый, с чесноком и сметаной. Потому что я вернулась в одиннадцать вечера после переговоров с иностранными партнерами. Он даже фартук надел мой с надписью «Королева кухни».
Хотел сфотографировать, чтобы похвастаться в соцсетях. Но я отобрала у него телефон. Потому что некоторые вещи должны оставаться только между нами, на нашей кухне.
***
Дни тянулись одинаковые, как вагоны товарняка. Утром я уходила в офис, а вечером выслушивала нравоучения свекра.
Он выучил мое расписание и караулил у двери, чтобы успеть сказать что-нибудь про «бабские замашки» и «куда катится мир». Я научилась игнорировать его нападки, как лай соседской собаки. Я кивала ему и молча проходила мимо.
- Слушай, - сказала я как-то Лешке, - может, поговоришь с отцом? Я, конечно, все понимаю и молчу. Но мое терпение заканчивается.
- Да, я говорил, - вздохнул муж. - Он как будто не слышит. Ты же сама знаешь, какой он упертый. Он как танк, едет, куда ему надо.
Это было очень точное сравнение. Свекор действительно всегда пер напролом, но недавно его старенький «танк» врезался в автомобиль представительского класса. Причем в прямом смысле.
Солнечным октябрьским днем Василий Петрович выезжал из дачного кооператива. Его древняя «Ладушка» бурого цвета каким-то образом не вписалась в поворот и влетела в бок сияющего черного чудовища. Автомобиль, как выяснилось потом, принадлежал какому-то заместителю или сыну заместителя. Там было сложно разобраться.
Счет за ремонт пришел такой, что Василий Петрович осел на стул в нашей кухне. Он сидел так полчаса, глядя в одну точку. Миллион двести! А пенсия у него была тридцать три тысячи.
Даже я со своим математическим складом ума не сразу сообразила, сколько это лет ему придется выплачивать.
- Квартиру продам, - сказал он наконец еле слышно.
- Какую квартиру? - спросила я. - Вы в нашей живете.
Он посмотрел на меня, и в его выцветших глазах я впервые увидела страх. Настоящий старческий страх. Он боялся, что его выгонят, бросят, что он останется один.
И тут я сказала:
- Василий Петрович, у нас в офисе вахтер нужен. Оклад - тридцать пять тысяч в месяц. Через несколько лет расплатитесь, если тратить ничего не будите, а питаться продолжите вместе с нами.
Он смотрел на меня так с таким недоумением на лице, будто я говорила по-китайски.
- Какой из меня вахтер? - сказал он. - Я токарь шестого разряда.
- Бывший токарь, - невозмутимо ответила я. - А вахтер будущий. Завтра в девять придете ко мне в кабинет. Паспорт только не забудьте.
Свекор пришел в половине девятого. В костюме, который, кажется, купил еще к собственной свадьбе. Он сидел в приемной, маленький, ссохшийся, и крутил в руках кепку.
Лена, мой секретарь, провела его в кабинет.
- Светлана Игоревна, - сказала она таким тоном, которым обычно докладывала о важных гостях, - к вам Василий Петрович.
Он вошел и остановился у двери. Кабинет у меня был большой, угловой, с панорамным окном на всю Москву. Через него было видно, как внизу ползали машины размером с муравьев, и где-то среди них, наверное, была Лешкина фура.
- Проходите, - сказала я. - Садитесь.
Он сел на краешек стула. Я подвинула к нему документы.
- Здесь заявление и договор. Дежурства по графику два через два.
В дверь постучали. Вошел финансовый директор Игнат Семенович, мужчина с брюшком и бородой, похожий на добродушного медведя.
- Светлана Игоревна, - сказал он, - по поводу контракта с корейцами, они согласились на наши условия.
- Отлично. Готовьте документы к среде, - я сделала серьезное лицо.
Он кивнул и вышел. Василий Петрович посмотрел ему вслед, потом перевел взгляд на меня.
А потом - на стену. Там висели мои дипломы, грамоты, фотография с важными людьми нашего города. На полочке красовалась статуэтка, которую мне вручили на конференции в Питере.
Василий Петрович молчал, тяжело и шумно дышал.
Потом ко мне заходил начальник транспортного отдела. Потом менеджер по закупкам и еще кто-то с бумагами. От всех этих «Светлана Игоревна», «как скажете», «будет сделано» свекор вжался в стул и часто моргал.
Когда он заполнил все документы, я вызвала охранника, чтобы тот провел его и все показал.
- Спасибо, - сказал Василий Петрович на прощание.
Вечером я пришла домой в восемь. На кухне пахло мясным бульоном и томатной пастой. Василий Петрович стоял у плиты.
- Ужин готов, - сказал он. - Садись. Ты устаешь, тебе надо помогать.
Я села, а он пододвинул мне тарелку дымящегося борща. Он был недосолен, картошка разварилась, мясо осталось жестковато. Но я съела все до последней капли.
- Вкусно, - сказала я удивленно. - Правда вкусно.
Он кивнул, и я увидела, как в блеклых глазах блеснули слезинки. Лешка вернулся в десять, посмотрел на нас и снова хмыкнул:
- Батя, ты чего это за борщ взялся?
- Помогаю, - сказал Василий Петрович. - Светка... Светлана устает. Начальник все-таки, не то что ты.
С того дня свекор стал опекать меня, муж подшучивал, наверное боится, что ты его с работы выгонишь. Но как бы там ни было, жить нам вместе стало намного приятнее (Все события вымышленные, все совпадения случайны)🔔ЧИТАТЬ ЕЩЕ 👇