Марат Павлович медленно перекатывал в пальцах дорогую перьевую ручку. Он смотрел на меня так, будто я была не ведущим аналитиком с пятилетним стажем, а аппетитным стейком в дорогом ресторане. От этого взгляда по коже пробегал неприятный холодок.
— Ирочка, ты же понимаешь, что отчеты — это скучно, — Марат откинулся в кожаном кресле и прищурился. — А жизнь у нас одна. Вечер пятницы создан для того, чтобы его украшать. Я забронировал столик в «Олимпе» на восемь. Заеду за тобой.
Я поправила очки и постаралась, чтобы мой голос звучал максимально официально. В свои тридцать я уже давно научилась отличать рабочие моменты от дешевого флирта.
— Марат Павлович, спасибо за приглашение, но у меня другие планы. И, честно говоря, я не считаю уместным ужинать с руководителем в таком формате.
Марат перестал крутить ручку. Его лицо, еще секунду назад расслабленное и лоснящееся, мгновенно напряглось. Он был сыном владельца холдинга. В тридцать пять лет он привык, что мир вращается вокруг его капризов. Отец поставил его директором нашего филиала «для опыта», и этот «опыт» уже пару месяцев выходил боком всему коллективу.
— Другие планы? — он усмехнулся, и в его глазах блеснула неприкрытая злоба. — Ира, ты, кажется, забыла, кто здесь принимает решения. Работа в нашей компании — это не только цифры. Это лояльность. А ты сейчас проявляешь поразительную… твердолобость.
— Я проявляю профессионализм, — отрезала я. — Если к моей работе есть претензии, я готова их выслушать. Если нет — я пойду, у меня еще аудит не закончен.
Марат медленно поднялся. Он был выше меня на голову, и сейчас явно пытался использовать это как преимущество, нависая над столом.
— Претензии? Будут тебе претензии. Иди, работай. Пока можешь.
Я вышла из кабинета, стараясь не хлопать дверью. Руки слегка подрагивали. В офисе было тихо, коллеги делали вид, что уткнулись в мониторы, но я знала: все всё слышали. Стены у нас были тонкие, а репутация Марата как бабника — общеизвестной.
Следующие три дня превратились в ад. Марат не вызывал меня к себе, но методично заваливал бессмысленными правками. А в четверг вечером на мой стол легла бумага. Увольнение «по статье» за систематическое нарушение должностных обязанностей и разглашение коммерческой тайны.
Я смотрела на этот бред и не верила своим глазам. Какая тайна? Какие нарушения? У меня за все годы не было ни одного выговора.
— Подписывай, — Марат стоял в дверях моего отдела, засунув руки в карманы брюк. — Или пойдем в суд, и я сделаю так, что ты даже уборщицей в этот город не устроишься. Мой отец знает всех, Ирочка. Ты сама выбрала этот путь.
Я посмотрела на коллег. Кто-то отвел глаза, кто-то сочувственно вздохнул. Никто не заступился. Страх потерять теплое место был сильнее справедливости.
— Я подпишу, Марат Павлович, — сказала я, поднимаясь и собирая в сумку свой ежедневник и любимую кружку. — Но не потому, что боюсь. А потому, что в этом болоте я больше не останусь ни минуты. А насчет суда — встретимся там, если у вас хватит смелости.
Я не плакала. Удивительно, но внутри была только холодная, кристально чистая ярость. Я знала себе цену. Пока Марат тратил бюджеты на новые авто и корпоративы с моделями, я знала всю подноготную наших контрактов.
Дома я налила себе крепкий кофе и открыла ноутбук. Первым делом я позвонила Павлу Сергеевичу. Он был генеральным директором компании «Вектор» — наших главных и самых жестких конкурентов.
— Ирина? — удивился он. — Не ожидал звонка в такое время. Что-то случилось?
— Павел Сергеевич, я уволилась. И у меня есть пара идей, как оптимизировать вашу логистику по северному направлению. Ту самую, которую ваш конкурент сейчас успешно проваливает.
— Вот как… — в голосе Павла послышался интерес. — Приходи завтра к десяти. Поговорим.
Через три дня я уже сидела в новом офисе. «Вектор» был другим. Здесь ценили мозги, а не родственные связи. Мне дали карт-бланш и команду из пяти человек.
Тем временем в моей бывшей компании начали происходить странные вещи. Марат, решив доказать отцу, что он великий стратег, ввязался в авантюру с тендером «Титан-Групп». Это был огромный контракт, на котором держалась половина оборота фирмы.
Я знала этот контракт как свои пять пальцев. Я знала, что там есть «подводные камни» в виде обязательной страховки рисков через определенные банки. Марат, по своей глупости и самоуверенности, эти пункты проигнорировал. Он думал, что «и так сойдет».
Я работала по четырнадцать часов в сутки. Мы в «Векторе» подготовили предложение, которое перекрывало условия Марата по всем фронтам, при этом оставаясь юридически безупречным.
Прошло три недели. Гром грянул в понедельник утром.
— Ира, зайди ко мне, — позвал Павел Сергеевич.
В его кабинете на столе лежала свежая газета и был открыт аналитический портал. Заголовки пестрели новостями о банкротстве холдинга отца Марата. Крупнейший иск от «Титан-Групп» за невыполнение обязательств, арест счетов, паника среди акционеров.
— Мальчик доигрался, — усмехнулся Павел Сергеевич. — Он умудрился подставить под удар все активы отца. Старик в предынфарктном состоянии, а Марат… Марат просто спрятался. В общем, Ира, мы выкупаем их основной актив. Оборудование, базу и, частично, штат.
У меня екнуло сердце.
— И кто будет этим заниматься?
— Ты. Я назначаю тебя руководителем департамента развития этого направления. Это теперь твое подразделение. Завтра едем принимать дела. Списки на сокращение подготовишь сама. Нам не нужны лишние рты, особенно те, кто довел компанию до такого состояния.
На следующее утро я подъехала к знакомому бизнес-центру на новой служебной машине. Охранник на входе, который месяц назад прятал глаза, когда я уходила с коробкой вещей, теперь вытянулся в струнку.
— Доброе утро, Ирина Игоревна! Проходите, вас ждут в конференц-зале.
Я шла по коридору, и каблуки привычно стучали по плитке. В офисе царила атмосфера похорон. Сотрудники сидели бледные, шептались. Когда я вошла в зал, там уже собрался руководящий состав.
В углу, ссутулившись, сидел Марат. Его дорогой костюм выглядел мятым, а лицо — одутловатым. От былого лоска не осталось и следа. Когда он поднял на меня глаза, в них отразился настоящий ужас.
— Здравствуйте, коллеги, — я села во главе стола. — Как вы знаете, теперь ваша компания является частью холдинга «Вектор». Я назначена вашим куратором и руководителем отдела реструктуризации.
В зале повисла тяжелая тишина. Марат попытался вставить слово:
— Ира… то есть, Ирина Игоревна… Это какая-то ошибка. Мы можем все обсудить. Мой отец…
— Вашего отца здесь больше нет, Марат Павлович, — холодно прервала я его. — Он продал свою долю, чтобы покрыть хотя бы часть долгов, которые возникли из-за вашей некомпетентности. Сейчас мы будем заниматься оптимизацией штата.
Я открыла папку с документами. Это был тот самый момент, который я представляла себе долгими вечерами. Но, к моему удивлению, я не чувствовала злорадства. Только глубокое удовлетворение от того, что все встало на свои места.
— Итак, список на сокращение, — я начала зачитывать фамилии. — Начальник службы охраны — за несоответствие. Главный юрист — за подписание заведомо проигрышных контрактов.
Я сделала паузу и посмотрела прямо на Марата. Он сжимал кулаки так, что побелели костяшки.
— И, разумеется, Марат Павлович. Должность директора упраздняется. В ваших услугах «Вектор» не нуждается. Основание — систематическое нарушение корпоративной этики и профнепригодность.
— Ты не можешь! — он вскочил, опрокинув стул. — Ты мстишь мне за тот ужин! Это личное!
Я спокойно закрыла папку.
— Нет, Марат. Это бизнес. Когда вы увольняли меня месяц назад, вы сказали, что я сама выбрала свой путь. Вы свой тоже выбрали. Только мой путь привел меня сюда, а ваш — в очередь на биржу труда.
Марат стоял, тяжело дыша. Он оглянулся на своих бывших подчиненных, ища поддержки, но все смотрели на него с плохо скрываемым презрением. Те самые люди, перед которыми он важничал, теперь видели в нем лишь причину своих проблем.
— У вас есть час, чтобы собрать личные вещи, — добавила я. — Охрана проводит.
Когда он выходил из зала, я заметила, что его руки дрожат точно так же, как мои в тот злополучный четверг. Но была одна разница. У него за душой не было ничего, кроме папиных денег, которые закончились. А у меня был мой опыт и моя правда.
Вечером я сидела в своем новом кабинете. За окном зажигались огни города. Мой телефон разрывался от сообщений — бывшие коллеги, которые молчали месяц назад, теперь наперебой поздравляли и просили «не рубить с плеча».
Я не стала им отвечать. Я просто допила свой кофе и начала составлять план развития на следующий квартал.
Говорят, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Наверное. Но для меня это был просто рабочий процесс. Справедливость — это ведь не чудо, это результат того, что ты не сдаешься, даже когда кажется, что весь мир против тебя.
Я вышла из офиса, вдохнула прохладный вечерний воздух и улыбнулась. Завтра будет много работы, и это была самая приятная мысль за весь последний месяц.
Спасибо, что дочитали! ❤️ Автор будет благодарен вашей подписке и лайку! ✅👍
Мои соцсети: Сайт | Вконтакте | Одноклассники | Телеграм | Рутуб.