Человек с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) в кино — это часто «бомба замедленного действия», готовый в любой момент сорваться. Этот образ прочно засел в общественном сознании, порождая страх и стигму. Но насколько он соответствует реальности?
Главная проблема— укоренившийся стереотип, что люди с ПТСР обязательно агрессивны, непредсказуемы и представляют угрозу для окружающих. Этот миф формируется из-за поверхностного изображения в массовой культуре и недостаточной информированности общества о реальной природе расстройства. В итоге стигма становится второй травмой для тех, кто и так пережил тяжелое испытание.
Почему это важно для читателя ❗
Это важно,потому что стереотипы мешают нам видеть реальных людей. Под подозрение могут попасть ветераны, жертвы насилия, аварий или катастроф, которые живут рядом с нами. Страх и непонимание отдаляют их от поддержки, заставляя замыкаться в себе и отказываться от помощи, что только усугубляет их состояние.
Правда в том,что агрессия, направленная на других, — не основной симптом ПТСР. Гораздо чаще люди с этим расстройством испытывают интенсивный внутренний стресс: тревогу, панические атаки, навязчивые воспоминания (флэшбэки), эмоциональное оцепенение и избегание всего, что напоминает о травме. Их главный враг — не общество, а собственная память.
Исследования и статистика показывают,что люди с ПТСР не более склонны к совершению насильственных преступлений, чем другие. Риск агрессивного поведения может повышаться лишь при наличии сопутствующих факторов, таких как злоупотребление психоактивными веществами, что является попыткой самолечения. При адекватной терапии этот риск минимизируется.
1. Основные симптомы ПТСР: повторное переживание травмы (кошмары, флэшбэки), избегание, негативные изменения в мышлении и настроении, повышенная возбудимость (нервная дрожь, проблемы со сном).
2. Агрессия чаще направлена внутрь: риск суицидального поведения при ПТСР значительно выше, чем риск агрессии по отношению к другим.
3. Лечение работает: эффективны методы когнитивно-поведенческой терапии, EMDR (десенсибилизация движением глаз), медикаментозная поддержка.
4. Поддержка — ключ к выздоровлению: понимание и принятие со стороны близких и общества критически важны для реабилитации.
Мой друг вернулся с СВО внешне целым,но внутри — другим. Он не кидался на людей, как показывают в кино. Напротив, он замкнулся. Резкий звук — и он замирал, взгляд становился стеклянным, он «уходил» от нас на несколько минут. Самое тяжелое было видеть этот постоянный, невысказанный страх и чувствовать его вину: «Вы не поймете, вы здесь не были». Окружающие шептались: «С ним надо поосторожнее», подозревая в нем какую-то скрытую угрозу, хотя на самом деле он был просто сломлен и бесконечно устал.
До: полная отстраненность, вспышки раздражительности (после которых он мучился угрызениями совести), ночные кошмары, избегание любых разговоров и мест, где многолюдно.
После: решающим шагом стало обращение в проект по психологической помощи ветеранам. Он начал работать со специалистом, который понимает травму боя. Постепенно он научился распознавать приближение «флэшбэка» и справляться с ним. Сейчас он снова может собираться с нами на шашлыки — просто предупреждает, чтобы не хлопали пробкой от шампанского. Он не опасен. Он — герой, который долго и мужественно лечит свои раны, но уже не в одиночку.
Вывод: Люди с ПТСР— не опасные изгои, а в первую очередь жертвы пережитой травмы, которым нужна поддержка, а не стигма. Опасность представляет не диагноз, а мифы и невежество, которые мешают им получть помощь. Общество становится безопаснее не тогда, когда кого-то изолируют, а когда понимает и помогает.
«А вы сталкивались с подобным? Может, в вашем окружении есть люди, пережившие травму? Как, по-вашему, мы можем создать более понимающую среду?»
«Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение! В следующей статье поговорим о том, как помочь близкому с ПТСР, не выгорая самому».