Среда, одиннадцать утра. Выехал с работы — забыл ноутбук дома, а на нём презентация для совещания в два часа.
Мне пятьдесят один год, работаю начальником производства на заводе. Живу в своём доме на окраине, двухэтажный коттедж, купили с женой Еленой восемь лет назад в ипотеку.
Елене сорок три. Замужем семнадцать лет. Сын Артём пятнадцать лет, в школе до трёх.
Припарковался у дома. Тихо. Елена должна быть на работе — она управляющая в салоне красоты, график с девяти до шести.
Открыл дверь ключом, зашёл в дом. В прихожей чужие кроссовки — мужские, сорок четвёртый размер, синие с белым. Найк.
Я остановился. Посмотрел на них.
Поднялся по лестнице на второй этаж. Тихо. Дверь в спальню приоткрыта.
Заглянул.
Елена лежит в постели. Рядом мужчина. Оба под одеялом, его рука обнимает её.
Я стоял секунд тридцать. Смотрел на этот ужас. Не мог поверить.
Потом достал телефон. Включил камеру. Снял минуту видео. Тихо. Они не проснулись.
Спустился вниз. Взял ноутбук со стола, вышел из дома. Сел в машину и поехал.
Руки тряслись. Я положил телефон на панель. Смотрел на экран — видео. Моя жена. С другим мужчиной. В нашей постели.
Поехал на работу.
Как я вёл себя остаток дня — и что планировал
На совещании не мог сосредоточиться. Директор говорил о производственных планах, а я думал об одном: как это произошло? Когда? Сколько раз?
После совещания позвонил другу Михаилу. Ему пятьдесят три, адвокат по семейным делам.
— Миша, мне нужна консультация. Срочно.
— Что случилось?
— Поймал жену с любовником. Есть видео.
Молчание. Потом:
— Приезжай сегодня. В шесть вечера. Офис.
Приехал в шесть. Михаил посмотрел видео. Кивнул:
— Сергей, это хорошее доказательство. При разводе суд учтёт. Можешь претендовать на большую долю имущества.
— А сын?
— С кем он хочет остаться?
— Не знаю. Не спрашивал ещё.
— Спроси. Если с тобой — шансы высокие. Особенно с учётом видео. Суд может счесть мать морально ненадёжной.
Я кивнул:
— Хорошо. Что дальше?
— Собирай доказательства. Переписки, если есть. Выписки по картам — куда тратила деньги. Всё, что покажет измену.
— А говорить ей?
— Пока нет. Сначала подготовься. Потом подавай на развод.
Когда я пришёл домой — и как она себя вела
Пришёл домой в восемь вечера. Елена готовила ужин на кухне. Улыбнулась:
— Привет. Как день?
— Нормально, — я повесил куртку. — У тебя как?
— Тоже нормально. Работа, документы, рутина.
Я смотрел на неё. Она спокойная, естественная. Будто ничего не было.
— Артём где?
— У друга. Вернётся к десяти.
Мы поужинали. Говорили о работе, о счетах, о ремонте машины. Обычный вечер.
Я не сказал ни слова. Она тоже.
После ужина я ушёл в гостиную, сел с ноутбуком. Делал вид, что работаю. На самом деле думал.
Она не призналась. Даже не попыталась. Просто притворилась, что ничего не было.
Что я нашёл в её телефоне — и кто он такой
Ночью, когда Елена спала, я взял её телефон. Пароль знал — дата рождения сына.
Открыл переписку. Нашёл его. Контакт "Андрей Тренер".
Прочитал всё за последние два месяца.
- "Сегодня была потрясающей. Спасибо за эмоции."
- "Жду не дождусь нашей следующей встречи."
- "Муж опять задержался на работе. Приезжай."
Я читал. Сердце колотилось.
Андрей — её персональный тренер. Она записалась в спортзал три месяца назад. Говорила: хочу похудеть, привести себя в форму.
Я поддерживал. Оплачивал абонемент — двадцать тысяч за три месяца.
А она встречалась с ним. В нашем доме. Пока я на работе, пока сын в школе.
Два месяца.
Я сделал скриншоты всех переписок. Отправил себе на почту. Удалил из "отправленных" в её телефоне.
Положил телефон обратно.
Лёг, но уснуть не мог. Нужно обладать большой стрессоустойчивостью, чтобы после всего этого спокойно заснуть.
Когда я ей сказал — и как она отреагировала
На следующий день, в четверг вечером, я сказал:
— Елена, нам нужно поговорить.
Она насторожилась:
— О чём?
— Вчера я приезжал домой днём. Забыл ноутбук. Поднялся в спальню. Ты была там. С мужчиной.
Она побледнела. Молчала.
Я продолжил:
— Я снял видео. И прочитал переписку с Андреем. Знаю всё.
Она опустилась на стул:
— Сергей...
— Сколько это длится?
— Два месяца.
— Почему?
Она заплакала:
— Я не знаю. Я чувствовала себя... невидимой. Ты всегда на работе. Мы не разговариваем. Не обнимаемся. Живём как соседи.
Я сел напротив:
— И поэтому ты спала с тренером?
— Я хотела почувствовать себя живой. Желанной. Хоть кому-то нужной.
— А я? Я тебе не нужен?
— Ты нужен. Но ты... ты не видишь меня. Ты видишь функцию. Жену, которая готовит, убирает, рожает детей. Но не женщину.
Я молчал. Переваривал.
— Елена, если тебе было плохо — почему не сказала? Почему не попыталась поговорить?
— Я пыталась. Год назад. Говорила: давай съездим куда-нибудь вдвоём. Ты сказал: некогда, работа. Говорила: давай просто погуляем вечером. Ты: устал, хочу телевизор. Ты не слышал меня.
Что я решил — и почему подал на развод
Мы говорили два часа. Она просила прощения. Обещала порвать с ним. Говорила: давай начнём сначала.
Я слушал. И понимал: не могу простить.
Не потому что она изменила. Потому что она делала это два месяца. В нашем доме. В нашей постели. Пока я работал, чтобы оплачивать ипотеку, её тренера, нашу жизнь.
На следующий день я подал на развод.
Приложил видео, скриншоты переписок, выписки с её карты — оплаты отелей, где они встречались.
Михаил сказал:
— Сергей, с такими доказательствами ты получишь большую долю. Плюс сын, скорее всего, останется с тобой.
Я спросил Артёма:
— С кем ты хочешь жить?
Он не знал, что случилось. Я не сказал про измену. Сказал: мы с мамой разводимся.
Артём подумал:
— С тобой, пап.
Чем это закончилось — полгода спустя
Прошло полгода. Развод оформлен.
Дом остался мне — суд учёл измену, решил, что Елена морально ненадёжна. Артём живёт со мной. Елена видит его раз в неделю.
Она переехала к Андрею. Снимают квартиру вдвоём.
Я живу с сыном. Работаю. По вечерам готовлю, помогаю с уроками. По выходным ездим на рыбалку.
Жалею ли? Нет.
Потому что понял: доверие нельзя восстановить. Когда оно разбито — осколки не собрать.
Да, может, я был невнимательным. Может, работал много. Может, не обнимал её достаточно.
Но измена — это не решение проблемы. Это предательство.
Если ей было плохо — она могла уйти. Честно сказать: Сергей, я не хочу больше. Я ухожу.
Но она не ушла. Она осталась. И изменяла. Два месяца.
Это я не прощу.
Мужчина прав, что не простил жену после двух месяцев измены с тренером, или он сам виноват в её изменах из-за невнимательности?
Жена права, что искала эмоций на стороне, раз муж "не видел её как женщину", или это оправдание предательства?
Если жена изменяла два месяца в семейной постели, пока муж оплачивал её тренера — это непростительное предательство или крик о помощи в умирающем браке?
Должен ли мужчина простить измену, если он сам работал много и был невнимательным, или измена никогда не оправдана?