Представьте, что вы заснули в эпоху джаза и немого кино, а проснулись стариком в мире, где люди высадились на Луну. Именно это случилось с пациентами доктора Оливера Сакса. Десятилетиями они сидели неподвижно в коридорах больницы, запертые в собственных телах. Это история о медицинском чуде 1969 года, которое подарило «живым мертвецам» одно лето свободы, но цена за этот билет оказалась невыносимой.
В 1920-х годах мир пережил эпидемию «сонной болезни» — летаргического энцефалита. Вирус убивал не всех. Тех, кто выжил, ждала участь страшнее смерти. Они превращались в живые статуи. Они все видели, все слышали, все понимали, но не могли пошевелить ни пальцем, ни губами. Они выпали из времени, став призраками для своих семей и мебелью для врачей.
К 1969 году эти люди доживали свой век в больнице «Маунт-Кармел» в Бронксе. Персонал считал их умственно отсталыми или безнадежными. Но новый невролог, Оливер Сакс, заметил странность: «статуи» могли поймать брошенный мяч или отреагировать на музыку, а потом снова застывали. Сакс понял: внутри этих тел живут разумные люди. Их проблема была не в психике, а в химии мозга — катастрофической нехватке дофамина.
В то время появился новый препарат — L-DOPA. Сакс решил рискнуть. Это была игра в рулетку: никто не знал дозировки, никто не пробовал «разбудить» тех, кто спал 40 лет.
Препарат должен был стать «мостом» через гематоэнцефалический барьер, доставляя топливо в погибшие участки мозга. Сакс выбрал первого пациента — Леонарда Л.
Эффект был мгновенным и шокирующим. Человек, который полвека был неподвижен, встал, заговорил и начал писать. Вслед за ним Сакс «разбудил» всю палату. Лето 1969 года стало летом чудес. Пациенты заново открывали мир: они жадно читали, флиртовали, слушали рок-н-ролл и плакали от счастья. Врачи и медсестры смотрели на это со слезами на глазах. Казалось, медицина победила судьбу.
Но сказка закончилась осенью. Мозг пациентов, отвыкший от стимуляции, начал реагировать на лекарство непредсказуемо. Начались тики. Потом — судороги. Эйфория сменилась паранойей и галлюцинациями. Леонард, который еще вчера читал стихи, теперь бился в конвульсиях и кричал от ужаса. Лекарство, давшее свободу, стало ядом.
Сакс пытался менять дозировки, но тщетно. Окно возможностей закрывалось. Пациенты начали «выключаться» один за другим. Они возвращались в свои кресла-каталки, в свое безмолвие. Но теперь это была двойная трагедия. Раньше они не знали, чего лишены. Теперь они уходили во тьму, помня вкус жизни, которую у них снова отняли.
Оливер Сакс позже назовет книгу об этом «Пробуждения». Это хроника не медицинского триумфа, а глубокой человеческой трагедии. История оставила нам страшный этический вопрос: что гуманнее — позволить человеку спать вечно или разбудить его, чтобы он увидел свою сломанную жизнь, прежде чем исчезнуть снова?