Помните старый анекдот про то, что в России две беды — дураки и дороги? Так вот, я тут задумался: а что будет, если человек профессионально разбирается и в том, и в другом? Знакомьтесь, профессиональный карикатурист и дорогостроитель Евгений Кран.
Честно говоря, меня всегда восхищали люди с «тяжелыми» дипломами, которые вдруг начинают заниматься чем-то абсолютно несерьезным. Дело было в начале восьмидесятых, в суровом инженерно-строительном институте.
Человек учится прокладывать магистрали, рассчитывать сметы и руководить укладкой асфальта. Казалось бы, судьба расписана: планерки в вагончике прораба, резиновые сапоги, мат-перемат и вечная борьба с климатом. А он берет карандаш и начинает строить совсем другие конструкции. Не из бетона, а из иронии.
Я заметил одну вещь: технари шутят смешнее гуманитариев. У гуманитария юмор часто витиеватый, с двойным дном и кучей сносок. А у технаря — как удар молотком по пальцу: больно, точно, но сразу всё понятно.
Евгений Кран — именно такой случай. Дипломированный инженер-дорожник, который в какой-то момент понял, что выравнивать настроение сограждан куда важнее, чем выравнивать дорожное полотно.
Кстати, про переломный момент, расскажу небольшую, но занимательную историю. У меня есть приятель, назовем его Петрович. Всю жизнь работал главным энергетиком на заводе. Лицо как гранитная плита, голос как скрежет металла.
Я лет десять думал, что он вообще не умеет улыбаться. А потом как-то зашел к нему в кабинет подписать бумаги, а он сидит, уткнувшись в монитор, и беззвучно трясется. Я, грешным делом подумал, что приступ.
Оказалось — смотрит карикатуры. И тогда он мне сказал фразу, которую я запомнил: «Андрюха, если я не буду над этим ржать, я кого-нибудь стукну дыроколом».
Мне кажется, Евгений Кран понял эту истину еще в 1989 году, когда опубликовал свою первую картинку в «Тюменской правде». Он дал людям этот спасительный клапан.
Стиль Крана — это отдельная песня. Если вы видели его работы, вы их ни с кем не спутаете. Я бы назвал это «пластилиновым реализмом». Его персонажи словно сделаны из очень качественного, яркого каучука.
Они гнутся, растягиваются, расплываются в улыбках, но никогда не ломаются. Знаете, в этом есть какая-то глубокая философия. Мы все в жизни вынуждены быть немного резиновыми, чтобы подстраиваться под обстоятельства, начальство, цены на бензин и настроение жены.
Кран не пытается рисовать красиво в академическом смысле. Он рисует характерно. Если это чиновник — то он занимает собой всё пространство, его щеки видны со спины, а руки загребают воздух даже во сне.
Если это обычный мужичок — то он такой уютно-округлый, сбитый жизнью, но не побежденный. В его рисунках нет злой сатиры, от которой хочется пойти и повеситься. Это, знаете ли, редкое качество.
Сейчас модно рисовать «чернуху», мол, посмотрите, как всё плохо, мы все умрем в грязи. У Крана — нет. У него даже коррупционеры и бюрократы выходят какими-то... домашними, что ли. Словно он говорит: «Ну да, воруют. Ну да, дурят. Но посмотрите, какие они при этом нелепые». И страх уходит, остается только смех.
Темы у него вечные, как сама жизнь. Это вам не политическая карикатура-однодневка, которая завтра будет никому не понятна. Кран копает в быт. В те самые мелочи, из которых состоит наш день: очередь в поликлинику, разговор с гаишником, попытка понять квитанцию ЖКХ, вечная битва кота с новогодней елкой. Он подмечает абсурд там, где мы уже привыкли его не замечать.
Вот, например, тема денег. Как обычно художники изображают бедность? Серые тона, тоска, безысходность. У Крана же отсутствие денег — это повод для невероятной изобретательности героя. Его персонажи не плачут над пустым кошельком, они с ним разговаривают. И это, на мой взгляд, очень по-нашему.
Его аудитория — это вообще все. Я видел его картинки и на дверях кабинетов строгих начальников (видимо, самоирония им не чужда), и в школьных чатах, и в рассылках, которые присылают бабушки. Кран стал народным художником не по званию, а по факту потребления. Он как хлеб — нужен каждый день и подходит ко всему.
Мне кажется, феномен Евгения Крана в том, что он не пытается нас учить. Он не встает в позу морализатора с указкой. Он — свой. Тот самый сосед, с которым можно выйти на перекур (даже если вы не курите) и просто поржать над тем, что вчера опять отключили горячую воду, а по телевизору сказали, что мы живем лучше всех. Он превращает наш коллективный стресс в коллективную улыбку.
Зачем нам сегодня такие художники? Да чтобы крыша не поехала. Мир становится всё сложнее, новости всё тревожнее, а лица вокруг всё серьезнее. И тут появляется этот тюменский инженер с карандашом и напоминает: пока мы можем смеяться над своими проблемами, они нас не победили.