Мама-робот или как я перестала чувствовать любовь к своим детям

Клиентский случай: «Мама - бесчувственный робот»

Знакомьтесь:

Сабина, 32 года, юрист в декрете(красный диплом), двое детей-погодок (2 и 3,5 года).

На первой сессии она сказала: «Я не чувствую ничего. Вообще. Ни к детям, ни к мужу.(как гипотеза, депрессия, отметила я в протоколе)

Сабина продолжила, я как робот-пылесос: гуляю, готовлю, убираю, читаю книжки на ночь. Внутри — тишина и какая-то серая вата. А иногда... иногда я ловлю себя на мысли, что смотрю на их совместную истерику и думаю: «А что, если просто выйти из дома и не вернуться?» Меня пугает не сама мысль, а то, что она не пугает. Я в ужасе от своего равнодушия».

Психоаналитический взгляд (работа с бессознательным конфликтом и историей):

В процессе работы выяснилось,что Сабина — старший ребенок в семье, на которого с детства возлагались большие ожидания. Ее внутренний работающий девиз, усвоенный от матери: «Чтобы быть достойной любви, ты должна быть идеальной и справляться со всем сама. Просить помощи — стыдно». А "идеальные подруги" "поддерживали" - талантливый человек талантлив во всем!

С рождением погодок этот внутренний мандат превратился в тюремный устав.Ее «Я» (ее потребности, усталость, раздражение) было полностью подавлено и вытеснено в бессознательное, потому что оно противоречило образу «Идеальной Матери-Хозяйки-Жены», который она бессознательно старалась воплотить, чтобы... да, чтобы чувствовать себя «достойной». Ее апатия — это был бунт подавленной части личности. Не имея выхода, ее психика выбрала «заморозку» — тотальное эмоциональное отключение как единственную форму самосохранения. Мысль о побеге — это символическое выражение вытесненного желания спасти свое истинное «Я» от этого внутреннего надсмотрщика-перфекциониста.

КПТ-взгляд (работа с когнитивными искажениями и поведением):

Мы начали с поведенческого эксперимента,чтобы «раскачать» систему.

1. Ловушка мыслей: Мы выявили ключевые автоматические мысли: «Я все должна делать сама», «Если я попрошу о помощи, я — плохая мать», «Хорошая мать наслаждается каждым моментом». Эти мысли вели к поведению: отказ от помощи, гиперконтроль, игнорирование усталости. А то, в свою очередь, — к эмоциям: вина, раздражение, а затем и к полной апатии.

2. Поведенческая активация: Первым заданием было не «полюбить детей», а ввести в расписание 15 минут «непродуктивного» времени для себя. Не для спорта или развития, а для чего-то, что дает микро-удовольствие. Сабина выбрала пить кофе на балконе в одиночестве, просто глядя на деревья. Первые разы она сидела, сжавшись от внутренней критики («ты бездельничаешь, пока дети...»). Мы работали с этим как с навязчивой мыслью: не отрицали ее, а наблюдали: «Ага, вот снова голос моей внутренней надзирательницы. Спасибо, я тебя слышу. И все равно останусь здесь еще на 5 минут».

3. Когнитивное реструктурирование: Мы взяли убеждение «Я все должна делать сама» и превратили его в гипотезу, которую нужно проверить. Эксперимент: Сабина попросила мужа два вечера в неделю полностью брать на себя детей после работы (искупать, уложить), а сама в это время уходила в другую комнату. Предсказание ее тревоги: «Все разобьют, он не справится, они будут плакать, я буду еще более виновата». Реальность: дети были в восторге от «шумных игр с папой», муж почувствовал себя более вовлеченным, а у Сабины появился крошечный, но живой ресурс. Это стало опровержением старой догмы.

Переломный момент:

Через несколько недель Сабина на сессии вдруг расплакалась.Это были первые слезы за многие месяцы. «Я плачу не от горя, — сказала она. — А от... облегчения. Вчера младший разлил воду, а старший тут же начал вытирать ее своим носком. И я не закричала. Я села на пол и засмеялась. Этот смех вырвался сам. И в этот момент я их увидела. Не как объекты моих обязанностей, а как этих двух маленьких засранчиков, которые мне безумно дороги. Он длился секунду, но это было что-то».

Работа с этим инсайтом:

Этот момент стал ключевым.Мы увидели, что способность чувствовать (даже смех, любовь и спонтанность) вернулась, когда она разрешила себе не быть идеальной и позволила ситуации быть такой, какая она есть. Ее слезы на сессии были трауром по годам, прожитым в тирании внутреннего перфекциониста, и одновременно рождением нового, более сострадательного к себе внутреннего голоса.

Итог терапии:

Сабина не стала«счастливой мамой 24/7». Она стала реальной и живой. Она научилась распознавать первые сигналы истощения («Я начинаю смотреть сквозь детей»), делегировать, договариваться с мужем и, что самое главное, отличать голос своих истинных потребностей от голоса внутреннего критика. Ее суперсилой перестало быть «терпение», ею стала осознанность. Ее история — не о том, как справиться с двумя погодками. Ее история — о том, как заключить перемирие с самой собой, чтобы в отношениях с детьми наконец появилось место не только для заботы как работы, но и для живой, настоящей радости.

Автор: Асыкбаева Алия Маликовна
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru