Звёзды. Они манили все цивилизации — и те, что давно канули в Вечность, и те, что лишь недавно подняли взгляды к небу. Независимо от того, вокруг какой звезды вращалась их планета.
Но космос не спешит раскрывать секреты. Он хранит их, как скупой торговец — редкие артефакты.
Для тех, кто решается бросить ему вызов, нужны маршруты. Тропинки в бездне. Безопасные? Относительно. Необходимые? Абсолютно.
Эскадрилья антроморфов трудилась над этим уже пятый месяц. Три крейсера, словно пауки, плели сеть координат в новом секторе. Прыжок, замеры, снова прыжок — монотонный танец среди звёзд.
Капитан «Ползущего паука» скользнул взглядом по терминалу. Отчёт за сутки: без отклонений. В рубке царила сонная тишина. Механик дремал в кресле, навигатор перебирал кристаллы с данными, а второй пилот тихо насвистывал мелодию.
За иллюминатором плыли холодные огни туманности. Где‑то там, в глубине, скрывались точки, которым ещё предстояло стать частью карты. Или угрозой.
Экипажи всех трёх кораблей были сформированы по последней директиве высокого руководства — на корабли вернулись суккубы и кошкообразные. Правда, лишь на самые низшие должности; все остальные посты занимали антроморфы.
Кошек и суккуб антроморфы недолюбливали. Может, из‑за того, что уже несколько тысячелетий не могли найти материнских звёзд этих двух видов. А может, по другой причине. Уже и никто не помнил, из‑за чего всё началось.
Тихо шуршали вентиляторы систем, равномерно гоняя прохладный воздух по отсекам. Потоки данных лились в накопители — монотонный гул серверов сливался с едва уловимым биением сердца корабля.
Мимо рубки прошли кошка и суккуба — им предстояло заменить экран в командном отсеке. Кошка двигалась плавно, с естественной грацией, её уши время от времени подрагивали, улавливая посторонние звуки. Суккуба шла чуть позади, её глаза мерцали в полумраке коридора мягким, почти гипнотическим светом.
Капитан, наблюдавший за ними через прозрачную перегородку, задержал взгляд. В груди шевельнулось давно знакомое чувство — ему хотелось хоть одну из них себе в спутницы. Не для службы, не для формального союза, а просто… чтобы рядом было что‑то тёплое, живое, не похожее на эту бесконечную череду звёзд и цифр.
Но он знал: любое подобное предложение встретит лишь фырканье — такое же резкое и однозначное, как сбой в работе планетарного двигателя. И кошка, и суккуба давно выработали иммунитет к подобным намёкам. Для них антроморфы оставались чужими — пусть и необходимыми для выживания в этом холодном космосе.
Кошка и суккуба завершили замену экрана, проверили соединения и, не проронив ни слова, направились на техническую палубу. Их шаги затихли вдали, оставив после себя лишь лёгкое эхо и едва уловимый аромат — смесь машинного масла и чего‑то неуловимо живого, земного.
Капитан снова повернулся к терминалу. Отчёт по‑прежнему гласил: без отклонений. Но где‑то в глубине души он понимал: спокойствие — лишь иллюзия. Как и эти звёзды за бортом. Как и всё, что казалось неизменным в этой бескрайней бездне.
Холодную тишину Космоса разорвала — даже не разорвала, а словно разрезала — вспышка гиперперехода. Недалеко от эскадры в обычный космос вывалился, буквально вывалился, неизвестный корабль.
Пискнули радары и локаторы, торопливо определяя расстояние. Но цифры на экранах мониторов показали… показали нечто невозможное: корабль был и близко, и далеко одновременно. Сенсоры попытались считать сигнатуру — и уткнулись в пустоту. Как будто его вовсе не существовало. И в то же время — существовал, отчётливо видимый сквозь иллюминаторы.
Неизвестный корабль мигал, словно рассеянное звёздное скопление, не реагируя на повторяющиеся сигналы. По его корпусу пробежали мерцающие вспышки — будто нервная дрожь — и он наконец выровнялся после хаотичного выхода из прыжка.
Все в рубке замерли.
Капитан «Ползущего паука» медленно поднял взгляд от терминала. В его глазах отразилось нечто среднее между настороженностью и детским изумлением. Он хотел было отдать приказ, но слова застряли в горле.
Навигатор, обычно невозмутимый, сглотнул и тихо произнёс:
— Это… не наш формат. Ни по спектру, ни по геометрии.
Второй пилот, до этого момента безмятежно насвистывавший мелодию, резко замолчал. Его пальцы непроизвольно сжались на подлокотниках кресла.
Механик, всё ещё полусонный, вдруг выпрямился, уши его прижались к голове.
За иллюминатором неизвестный корабль вновь замерцал, на миг растянувшись в длинную светящуюся полосу, а затем схлопнулся обратно в компактную форму. На экране радара точка дрогнула — и вдруг оказалась в двух местах сразу.
Капитан наконец нашёл голос:
— Всем кораблям эскадры: полный сбор данных. Никого не провоцировать. Ждать.
В рубке повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем и редким щелчком датчиков. Где‑то за бортом, в бездонной черноте, неизвестный корабль продолжал мерцать — как будто Космос сам решил показать им что‑то, чего люди ещё не должны были видеть.
В рубке неизвестного корабля
В рубке властвовала суета — но не аварийная, а какая‑то… буднично‑хаотичная. Несколько консолей дымились, пара мониторов сиротливо висели на потолке, словно их туда закинули в порыве творческого вдохновения. В одной из развороченных панелей кто‑то усердно копался, время от времени издавая довольное хмыканье.
— Ааааааа… уберите его оттуда! Куда?? Куда руки потянул??? Ты их мыл? Куда ножом — прям по шине данных?! — вопила ИИ корабля, её голос пульсировал в динамиках с частотой взбесившегося метронома. — Ааааа… он паяльник взял!! Отберите у него его!
Мужчина, примостившийся у развороченной консоли, невозмутимо разглядывал пучок проводов в руке. В другой руке он уже сжимал паяльник — с видом человека, который точно знает, что делает (или, по крайней мере, искренне в это верит).
— Ааааа! Я всё скажу! Это он… Он рисует ушастых и крылатых! — продолжала истерить ИИ, словно пытаясь переключить внимание на кого‑то ещё.
Из‑за одной из консолей осторожно показались две задумчивые мордочки — суккуба и кошкообразная. Их глаза широко распахнулись от изумления: они явно пытались сообразить, кто же из присутствующих мог заниматься столь неожиданным творчеством. Суккуба приподняла бровь, а кошкообразная наклонила голову, словно пытаясь разглядеть за грудой проводов таинственного «художника».
— Куда?? Куда ты провод воткнул? Ааа… это же шина питания! Ух! Хорошо, аж до микросхем пробрало! — не унималась ИИ, но в её голосе уже проскальзывали нотки восхищённого недоумения.
Мужчина, не обращая внимания на вопли, аккуратно обмотал провода синей изолентой — той самой, легендарной, что, по слухам, могла починить даже треснувшую реальность. Затем он с удовлетворённым вздохом засунул весь пучок под консоль, словно прятал улику.
На мгновение воцарилась тишина. Потом ИИ вдруг заговорила совсем другим тоном — мягким, почти благоговейным:
— Ух ты… У меня скорость обработки сигналов возросла! Спасибо тебе, кожаный!
Суккуба и кошкообразная, до этого момента наблюдавшие за происходящим с выражением «мы тут просто мимо проходили», обменялись ещё одним многозначительным взглядом. В их глазах читалось нечто среднее между недоумением и лёгким восхищением: кто бы мог подумать, что этот странный человек с паяльником способен не только ломать, но и… улучшать?
Они шмыгнули обратно за консоль, явно решив не привлекать к себе лишнего внимания. В рубке снова воцарился привычный хаос — теперь уже с лёгким налётом чуда. Где‑то вдали, за пределами корабля, мерцали звёзды, но здесь, внутри, было куда интереснее.
Отсек системы локации
В одном из отсеков корабля двое мужчин сосредоточенно разглядывали лом. Самый обычный лом — чёрный, с чуть потёртой рукояткой. Он торчал из блока обработки данных системы локации, будто штык в чужом теле. Как он там оказался? Кто‑то из техников швырнул его в сердцах, когда не смог открутить заклинившую панель. Теперь лом торчал из блока, как трофейный штык.Один из мужчин поднял палец вверх, произнёс:
— О! — и решительно направился к блоку энергопитания. Через пару секунд он вернулся, волоча за собой толстый провод. Красный.
— А почему красный? — не удержался от вопроса второй.
— Потому что лом новый, — ответил первый, не прерывая работы. В два движения он зачистил провода, обнажив сверкающие медные жилы.
— Логично, — кивнул второй и, порывшись в груде запчастей, притащил откуда‑то массивную гайку.
Мужчины действовали слаженно, будто репетировали этот странный ритуал не раз. Провод плотно примотали к лому, а для надёжности закрутили гайку — чтобы не сорвался в самый ответственный момент.
Щелкнул рубильник. По отсеку побежали ослепительные молнии — не грозные, а скорее игривые, будто искры от праздничного фейерверка. Воздух сгустился от острого запаха озона и низкого гула, от которого дрожали стенки панелей, будто дышащие в такт неведомой мелодии.
В рубке корабля внезапно ожил ИИ. Ее голос, обычно ровный и бесстрастный, теперь звенел от изумления:
— Офигеть! Да я теперь половину сектора вижу!
Мужчины обменялись довольными взглядами, хлопнули друг друга по плечу и направились в следующий отсек.
Всё это время в углу, за грудой разобранных панелей, стояла суккуба. Её глаза расширились, словно два полуночных озера, а рот приоткрылся в беззвучном «о». Она смотрела на удаляющиеся фигуры мужчин с выражением, в котором смешались шок, недоумение и робкое восхищение.
— Это… это вообще законно? — прошептала она, но ответа, конечно, не получила.
Мимо проходящая кошка похлопала суккубу по плечу — мол, расслабься. Суккуба кивнула, но взгляд её уже скользнул дальше: к трём реакторам, которые упорно не желали выходить на рабочий режим. Реакторы молчали — их квантовые контуры застряли в фазе «самодиагностики», которую никто не мог сбросить. Индикаторы моргали в ритме сбившегося сердца, а температура в отсеке медленно росла.
Посвистывая, она вскинула на плечо кувалду и неспешно приблизилась к упрямым агрегатам. В воздухе повисло напряжение — словно сама техника почувствовала недоброе.
Первый удар. Глухой металлический звон разнёсся по отсеку.
Второй. Лёгкая вибрация пола.
Третий. Где‑то за панелями что‑то щёлкнуло.
Четвёртый. Один из реакторов вдруг издал протяжный гул.
Пятый. И — о чудо! — на панели зажёгся зелёный индикатор: реактор согласился, что был не прав, и щедро выдал в сеть поток энергии.
Причём выглядел он откровенно не рабочим: корпус в свежих вмятинах, панели перекошены. Но, как выяснилось, именно так — с вмятинами — кварковые потоки в камере шли особенно хорошо.
Два оставшихся реактора, видимо, оценили наглядную демонстрацию. Без лишних ударов они дружно подключились к сети, залив энергосистему корабля избытком мощности.
— Да ладно! Они же не работали! — изумлённо воскликнула ИИ в рубке. Ее голос дрогнул от недоверия и восторга одновременно.
Суккуба с удовлетворением поставила кувалду на пол, уже собираясь уйти. Но тут к ней подошла кошка — та самая, что до этого возилась в энергоузле. Быстрым движением она примотала кувалду к корпусу реактора синей изолентой — на всякий случай, чтобы «метод» не забылся.
Остаток изоленты кошка торжественно вручила суккубе. Та посмотрела на моток, затем на кувалду, потом снова на изоленту. Кивнула — коротко, но с пониманием.
В этом кивке читалось всё. Мимо проходила женщина с чашкой кофе; она заметила кивок и подмигнула суккубе. Где‑то вдали, за переборками, раздался смех. А в воздухе всё ещё витал запах озона и лёгкой безуминки.
Отсек гипердвигателя
В отсеке гипердвигателя трое мужчин сосредоточенно разглядывали блок синхронизации. В его корпусе зияла круглая дыра — будто кто‑то аккуратно вырезал идеальный круг. Как она появилась? Всё просто: во время ремонта соседнего блока одна из гаек сорвалась и, словно снаряд, влетела прямиком в блок.
Один из мужчин, не теряя времени, выудил из груды запчастей вентилятор. Движения его были быстрыми, но точными: несколько саморезов — и вентилятор уже привинчен к блоку прямо напротив отверстия. Двое других тут же подхватили провода, ловко подсоединив их к новому «узлу».
— Охлаждение, — коротко бросил один.
Остальные молча кивнули. Третий мужчина, не дожидаясь вопросов, шустро прикрутил ещё пару проводов к корпусу блока. Рядом стоящая дама с котиком на руках молча смотрела на мужчин.
— Заземление? — уточнил второй.
— Оно самое, — подтвердил первый, затягивая последний саморез.
В углу, возле распределительного щитка, кошка наблюдала за происходящим с выражением сдержанного одобрения. Она коротко кивнула мужчинам — те ответили тем же. Без лишних слов кошка опустила рубильник.
Вентилятор взвыл, лопасти закрутились с пронзительным свистом. По корпусу блока синхронизации побежали разноцветные молнии — не грозные, а скорее игривые, будто искрящийся фейерверк. Воздух наполнился запахом разогретого металла и озона.
Где‑то в глубине корабля ИИ в рубке издала тихий, почти восхищённый вздох:
— Ну что ж… по крайней мере, теперь он охлаждается.
Капитан «Ползущего паука» и все в рубке замерли, глядя в иллюминатор. Мимо, словно призрак в безмолвной пучине, проплывал корабль. На его борту, едва различимая в мерцании звёзд, мелькнула надпись: «Ностромо».
Датчики и сенсоры молчали — ни сигнала, ни отклика. Корабль почти миновал «Ползущего паука», когда вдруг взвыли тревожные тона: по корпусу незнакомца пробежала рябь, будто поверхность воды под порывом ветра. Он выровнялся, взял чёткий курс — и замер на мгновение, словно прислушиваясь к невидимому ритму Вселенной.
Накопители в рубке невозмутимо продолжали писать данные, фиксируя аномалию.
Корпус «Ностромо» озарился огоньками — маленькими, яркими, как россыпь звёзд. Корабль слегка повернул, отдаляясь от «Ползущего паука». За его кормой вспыхнули три сверхновые — не реальные, а скорее символические, будто прощальный салют. И тогда Бездна легла на курс, известный лишь ей и Космосу. На технической палубе кошка прижала руку к иллюминатору и тихо прошептала: „Там наши“. Рядом суккуба кивнула и ответила: „Наши“
Пространство раздела вспышка гиперперехода — и корабль исчез из обычного пространства. Антенны успели уловить вопль на общей волне:
— Отберите у него Таро — мы же в Магеланновом облаке выйдем!
Астонавигатор, до этого момента сосредоточенно следивший за показаниями, резко побледнел и рухнул в обморок.
В рубке повисла тишина. Капитан медленно оторвал взгляд от пустого иллюминатора и перевёл его на терминал. Отчёт за сутки по‑прежнему гласил: без отклонений. Но теперь это казалось не утешением, а насмешкой.