Тамара Ивановна сидела у окна и вязала. Руки давно уже автоматически спицы водили, а голова думала о своем.
Егор - единственный сын. Поздний ребенок, нежданный. Тамаре Ивановне было сорок, когда родила. Врачи удивлялись, отговаривали. Мол, возраст, риски. Но она решила рожать. И не пожалела.
Егорушка рос хорошим мальчиком. Умным, послушным. Учился отлично, спортом занимался. Тамара Ивановна души в нем не чаяла. Все для сына, все ради сына.
Муж, Иван Петрович, помер, когда Егору было пятнадцать. Инфаркт на работе. Не довезли до больницы. Осталась Тамара Ивановна одна с сыном-подростком.
Работала она медсестрой в поликлинике. Зарплата маленькая, но хоть что-то. Еще подрабатывала - уколы на дому ставила, капельницы. Так и тянула.
Егор в институт поступил, на бюджет. Тамара Ивановна радовалась - умница сын, не подвел. Но денег все равно нужно было много. На проезд, на обеды, на учебники.
Тамара Ивановна брала дополнительные дежурства, работала по ночам. Уставала так, что еле на ногах держалась. Но сыну помогала, как могла.
Егор учился хорошо, даже диплом с отличием получил. Устроился работать по специальности, в IT-компанию. Зарплата у него была приличная, по местным меркам.
Тамара Ивановна гордилась сыном. Вот он какой вырос - умный, успешный. Не то что соседские парни, которые пьют да в картишки режутся.
Егор женился в двадцать четыре. Жену привел - Олю, высокую, худую девицу с накрашенными губами. Тамара Ивановна встретила невестку радушно, накрыла стол.
Оля сидела поджав губы, ковыряла вилкой в салате. На вопросы отвечала односложно. Тамара Ивановна старалась разговорить, а та только плечами пожимала.
После ухода молодых соседка Лидия Семеновна забежала - чай попить да новостями обменяться.
- Ну что, видела невестку? - спросила Лидия.
- Видела. Красивая девушка.
- Красивая-то красивая, а больно надменная. По двору ходит - нос задрала, ни с кем не здоровается.
Тамара Ивановна промолчала. Не хотелось с чужими людьми сына с женой обсуждать.
Егор с Олей сняли квартиру в центре. Тамара Ивановна удивилась - зачем снимать, когда у нее двушка есть? Жили бы вместе, помогала бы по хозяйству.
Но Егор отказался.
- Мам, мы хотим отдельно. Понимаешь, молодая семья, нам нужно личное пространство.
- Так я же мешать не буду!
- Мам, ну пожалуйста. Мы уже решили.
Тамара Ивановна не стала настаивать. Сын взрослый, сам знает, как лучше.
Егор приезжал редко. Раз в две недели, не чаще. Забегал на час, поел и уехал. Тамара Ивановна каждый раз готовила его любимые блюда - котлеты, пельмени, пироги. Егор ел, хвалил, но задерживаться не спешил.
- У нас планы, мам. Мы с Олей в кино идем.
- А я с вами могу?
Егор замялся.
- Мам, ну это же... мы вдвоем хотели.
Тамара Ивановна кивнула. Понятно. Молодым вместе надо.
Через год Оля родила. Мальчик, назвали Артемом. Тамара Ивановна обрадовалась - внук! Стала звонить Егору, спрашивала, когда можно приехать посмотреть на малыша.
- Мам, давай попозже. Оля устала, ей нужен покой.
- Так я помогу! Посижу с ребенком, уборку сделаю, поесть приготовлю.
- Не надо, мам. У нас все под контролем.
Тамара Ивановна приехала к внуку только через месяц. Оля встретила ее холодно, разрешила подержать ребенка минут пять, потом забрала.
- Он у меня капризный, чужих не любит.
Тамара Ивановна хотела возразить - какая она чужая, она бабушка! Но промолчала.
В следующий раз ее позвали только через полгода. На день рождения Артема. Тамара Ивановна купила дорогую игрушку, испекла торт. Приехала с подарками.
Оля взяла торт, поморщилась.
- А он свежий? Просто у Артема аллергия, мало ли что.
- Сегодня утром пекла, - обиделась Тамара Ивановна.
- Ну ладно, попробуем.
Гости были свои - Олины родственники, друзья. Тамара Ивановна сидела в углу, чувствовала себя лишней. Егор крутился возле жены, внимания на мать не обращал.
Когда Тамара Ивановна собиралась уходить, Егор проводил ее до двери.
- Спасибо, что пришла, мам.
- Егорушка, может, я еще приеду? Помогу вам?
- Не надо, мам. Мы справляемся.
И закрыл дверь.
Тамара Ивановна ехала домой и плакала. Почему сын так с ней? Что она не так сделала?
Лидия Семеновна, узнав про визит к внуку, покачала головой.
- Тома, да брось ты их. Не ценят тебя.
- Это мой сын, Лида. Как я его брошу?
- А он тебя не бросил? Месяцами не появляется, внука не показывает.
Тамара Ивановна промолчала. Больно было такое слышать.
Егор и правда появлялся все реже. То работа, то ребенок болеет, то некогда. Тамара Ивановна звонила сама, спрашивала, как дела. Егор отвечал коротко - нормально, мам, все хорошо.
Однажды Тамара Ивановна не выдержала.
- Егор, может, ты ко мне приедешь? Я так скучаю.
- Мам, ну правда некогда. Понимаешь, работа, ребенок. Оля устает, мне помогать надо.
- А мне кто поможет?
- Мам, ты же не маленькая. Справишься.
И положил трубку.
Тамара Ивановна села и заревела. Не маленькая. Справишься. А ей шестьдесят восемь лет. Здоровье не то, давление скачет, ноги болят.
Раньше она работала, отвлекалась. А два года назад на пенсию вышла. И теперь сидит одна в квартире целыми днями. Телевизор смотрит, книги читает. Соседки забегают иногда, но и те со своими делами.
Тамара Ивановна стала ходить в церковь. Там хоть люди, хоть разговор. Батюшка добрый, всегда выслушает.
Как-то призналась ему, что сын не навещает.
- Матушка, а ты не обижайся. У него своя жизнь, семья. Ты должна радоваться, что он устроился.
- Радуюсь, батюшка. Только больно.
- Бог терпел и нам велел. Молись, проси у Господа сил.
Тамара Ивановна молилась. Просила, чтобы сын приехал, чтобы внука показал. Но ничего не менялось.
Прошло еще полгода. Егор позвонил неожиданно, голос взволнованный.
- Мам, у меня новость! Мне повышение дали!
- Ой, Егорушка, как хорошо! Поздравляю!
- Спасибо, мам. Зарплата теперь в два раза больше. Представляешь?
- Представляю. Молодец ты мой.
Егор болтал еще минут десять про новую должность, про перспективы. Тамара Ивановна слушала и радовалась. Хоть голос сына слышит, хоть разговаривают.
Потом Егор попрощался и положил трубку. Больше неделю не звонил.
Тамара Ивановна заболела в ноябре. Простыла, не долечилась. Получилось воспаление легких. Лежала дома, температура под сорок. Лидия Семеновна забегала, чай приносила, таблетки.
- Тома, ты бы сыну позвонила. Пусть приедет, присмотрит за тобой.
- Не хочу его беспокоить.
- Да что ты говоришь! Ты же больная!
Но Тамара Ивановна не звонила. Не хотела навязываться.
Через неделю полегчало. Встала, кое-как по квартире ходила. Слабая была, как котенок.
Егор позвонил через две недели.
- Мам, привет! Как дела?
- Нормально, сынок.
- Ты чего голос такой?
- Простыла немного.
- А, ну бывает. Мам, слушай, мы с Олей решили квартиру купить!
- Правда? Поздравляю!
- Да! Видишь, зарплата выросла, ипотеку одобрили. Сейчас смотрим варианты. Хотим трешку в новостройке.
- Как хорошо, Егорушка.
Егор еще минут пятнадцать рассказывал про квартиру - какой район, какая планировка, сколько метров. Тамара Ивановна слушала и думала - вот бы он хоть раз спросил, как у нее дела. Но не спросил.
Попрощался и отключил телефон.
Тамара Ивановна легла на диван и снова заплакала. Сил больше не было терпеть это равнодушие.
Набрала номер Егора сама.
- Егор, можно тебя попросить?
- Да, мам, что?
- Приезжай, пожалуйста. Мне плохо.
- Как плохо?
- Болею. Одной тяжело.
Егор помолчал.
- Мам, у меня завтра важная встреча. Может, послезавтра?
- Егор, мне сейчас нужна помощь.
- Мам, ну что я сделаю? Вызови врача, если что.
- Врачи были. Мне просто... одиноко.
Егор вздохнул раздраженно.
- Мам, ну я же не могу все бросить и к тебе мчаться. У меня работа, семья. Пойми.
- Я понимаю. Просто думала... ты мой сын.
- Вот именно, сын, а не нянька. Мам, извини, мне звонят. Поговорим позже.
И отключился.
Тамара Ивановна положила телефон. Все. Больше не будет звонить, не будет просить.
Выздоравливала она медленно. Лидия Семеновна помогала, соседка с первого этажа тоже забегала. Принесут продукты, уборку сделают. А сын так и не приехал.
В январе Егор позвонил сам. Голос радостный.
- Мам, с Новым годом! Извини, не поздравил вовремя, суета была.
- Спасибо, сынок. И тебя с праздником.
- Слушай, мы квартиру купили! Въезжаем через месяц!
- Поздравляю.
- Спасибо! Мам, слушай, я тут подумал. Мебель нам нужна новая. Дорого все. Может, ты поможешь?
Тамара Ивановна замерла.
- Помочь? Как?
- Ну деньгами. У тебя же пенсия, наверное, откладываешь что-то.
- Егор, у меня пенсия двенадцать тысяч. Какие там отложить?
- Ну может, немного есть? Хоть тысяч пятьдесят?
Тамара Ивановна растерялась. У нее действительно были накоплены деньги. Семьдесят тысяч. Копила на всякий случай - вдруг лечение понадобится, или еще что.
- Егор, эти деньги на лечение.
- Мам, ну ты же здоровая пока! А нам сейчас нужнее. Мы потом вернем.
- Когда потом?
- Ну когда появится. Год-два.
Тамара Ивановна помолчала.
- Егор, я подумаю.
- Мам, ну подумай быстрее. Мебель надо заказывать.
Положила трубку. Села за стол, подперла голову руками. Что делать?
С одной стороны - сын. Просит помочь. С другой - эти деньги последние. Если отдаст, на что жить будет?
Позвонила Лидии Семеновне, рассказала.
Лидия аж подскочила.
- Тома, ты с ума сошла! Не смей ему деньги давать!
- Но он сын мой.
- Сын, который месяцами не появляется! Который даже не приехал, когда ты болела! И ты ему последние деньги отдашь?
- Он же вернет.
- Да ничего он не вернет! Забудет через неделю. Тома, опомнись!
Но Тамара Ивановна не слушала. Сын просит - значит, надо помочь.
Перевела Егору пятьдесят тысяч. Он даже спасибо толком не сказал. Написал в сообщении: «Принято. Спс».
Тамара Ивановна оставшиеся двадцать тысяч спрятала в книгу. На всякий случай.
Прошел месяц. Егор не звонил. Тамара Ивановна позвонила сама.
- Егорушка, как новая квартира?
- Отлично, мам! Мебель привезли, все классно выглядит.
- Я рада. Может, приедешь, покажешь фотографии?
- Мам, не успею. Мы ремонт доделываем.
- Может, я к вам приеду? Помогу что-нибудь.
Егор замялся.
- Мам, ну тут такой кавардак. Давай потом, когда закончим.
- Хорошо, сынок.
Потом так и не наступило. Прошел февраль, март. Егор не звонил.
В апреле Тамара Ивановна сломала ногу. Поскользнулась на улице, упала. Скорая привезла в больницу, загипсовали.
Выписали через неделю. Сказали - лежать, ногу беречь. Ходить можно только с костылями.
Лидия Семеновна помогала первые дни. Потом сама слегла - давление скакнуло. Тамара Ивановна осталась одна.
Позвонила Егору.
- Сынок, у меня беда. Ногу сломала.
- Как сломала?
- Упала. Сейчас дома, в гипсе. Егорушка, приезжай, пожалуйста. Мне совсем тяжело одной.
Егор помолчал.
- Мам, слушай, у нас тут Артем заболел. Оля с ним сидит, я на работе. Не могу я приехать.
- Егор, мне нужна помощь! Я даже в магазин не могу сходить!
- Мам, ну закажи доставку. Сейчас же все есть.
- А кто дверь откроет? Я еле хожу!
- Мам, я не знаю. Попроси соседей.
- Соседи сами больные!
Егор раздраженно вздохнул.
- Мам, ну что я могу сделать? Я же не могу все бросить! У меня семья, работа. Ты же взрослый человек, как-нибудь справишься.
- Егор...
- Мам, извини, у меня совещание. Поговорим потом.
Отключился.
Тамара Ивановна сидела с телефоном в руках и не верила. Не приедет. Сын не приедет к больной матери.
Через час позвонила социальная служба - Лидия Семеновна вызвала. Приехала молодая девушка, записала данные. Сказала, что будут присылать помощницу - два раза в неделю, по часу.
Лучше, чем ничего.
Помощница приходила - Зина, женщина лет пятидесяти. Добрая, веселая. Делала уборку, в магазин ходила. Тамара Ивановна ждала ее приходов - хоть поговорить с кем-то.
Зина как-то спросила:
- А дети у вас есть?
- Сын.
- Что ж не помогает?
Тамара Ивановна отвернулась.
- Занят он.
Зина покачала головой, но промолчала.
Гипс сняли через два месяца. Тамара Ивановна начала потихоньку ходить. Нога болела, но держала.
Егору не звонила. Зачем? Все равно ему не до нее.
В июле он позвонил сам. Голос веселый.
- Мам, привет! Как дела?
- Нормально.
- Мам, слушай, мы тут хотели на море поехать. Всей семьей. Но денег не хватает немного. Может, поможешь?
Тамара Ивановна опешила.
- Егор, у меня нет денег.
- Ну хоть немного. Тысяч двадцать.
- Это все, что у меня есть.
- Ну вот и отлично! Мам, ну пойми, Артему три года, ему море нужно! Для здоровья!
- А мое здоровье тебя не волнует?
- Мам, о чем ты? Ты же здорова.
- Я два месяца с переломом пролежала! Ты даже не приехал!
Егор замолчал.
- Мам, ну что ты припоминаешь? Я же извинялся. Было некогда.
- Некогда к больной матери приехать, но время на море найдется?
- Мам, это же разные вещи!
Тамара Ивановна почувствовала, как внутри все закипает.
- Знаешь что, Егор? Не будет тебе денег.
- Мам!
- Все. Хватит. Я тебе всю жизнь отдала. Работала на трех работах, чтобы тебя прокормить, в институт отправить. Себе ни копейки не оставляла. А ты? Ты даже не приехал, когда мне плохо было!
- Мам, ну ты чего?
- Я тебе денег не дам. И больше ничего не дам. Живи своей жизнью. А я буду жить своей.
- Мам, подожди...
Тамара Ивановна отключила телефон.
Села на диван, трясущимися руками вытерла слезы. Все. Хватит быть тряпкой.
Егор звонил еще несколько раз. Тамара Ивановна не брала трубку. Потом он написал сообщение: «Мам, ты серьезно? Из-за каких-то денег ссоримся?»
Она ответила: «Не из-за денег. Из-за того, что ты забыл, что у тебя есть мать».
Больше он не писал.
Прошло полгода. Тамара Ивановна привыкла к одиночеству. Ходила в церковь, общалась с соседками. Зина стала приходить просто так, по дружбе. Они пили чай, разговаривали.
- Знаете, Тамара Ивановна, - сказала как-то Зина, - я тоже сына одна растила. Тоже все ему отдавала. А он вырос, женился и забыл про меня. Год не появлялся. А потом вдруг приехал - денег просить. Я отказала. Он обиделся, ушел. Больше не появлялся.
- И вы не жалеете?
- Жалела первое время. А потом поняла - зачем? Он меня не ценил. Значит, и не нужен мне такой сын.
Тамара Ивановна кивнула. Правильно Зина говорит.
В декабре Егор приехал сам. Без звонка, без предупреждения. Просто постучал в дверь.
Тамара Ивановна открыла, увидела сына и замерла.
- Привет, мам.
- Здравствуй.
Стояли молча. Егор мялся на пороге.
- Можно войти?
Тамара Ивановна посторонилась.
Сели на кухне. Егор смотрел в окно, потом на мать.
- Мам, я... хотел извиниться.
Тамара Ивановна молчала.
- Я был неправ. Совсем о тебе забыл. Как будто тебя и нет.
- Так и было. Меня для тебя не существовало.
Егор опустил голову.
- Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Работа, семья - закружился. А потом привык, что ты всегда ждешь, всегда простишь.
- Я не всегда прощу.
- Я понял. Мам, можем мы все начать заново?
Тамара Ивановна посмотрела на сына. Постаревший, усталый. Не тот мальчик, которого она растила.
- Не знаю, Егор. Надо подумать.
Егор кивнул.
- Я понимаю. Я не прошу сразу. Просто... дай мне шанс исправиться.
Встал, пошел к двери. На пороге обернулся.
- Мам, я правда люблю тебя. Просто забыл показывать это.
Ушел.
Тамара Ивановна сидела на кухне долго. Думала.
Простить или нет? Дать шанс или закрыть дверь навсегда?
Через неделю Егор приехал снова. Привез продукты, поменял лампочку в коридоре, починил текущий кран.
- Мам, а что еще надо сделать?
Тамара Ивановна молчала. Смотрела, как сын суетится по квартире.
Он стал приезжать каждую неделю. Помогал по дому, разговаривал. Привозил Артема - внук уже большой, болтливый.
Тамара Ивановна оттаивала медленно. Не сразу поверила, что сын исправился.
Прошел год. Егор не пропускал ни одного визита. Даже Олю привозил - та стала вежливее, улыбалась.
Как-то Тамара Ивановна сказала:
- Егор, я простила тебя.
Сын обнял мать.
- Спасибо. Я больше не подведу.
Тамара Ивановна гладила сына по голове и думала - может, все к лучшему. Может, надо было раньше поставить его на место.
Потому что любовь матери не должна быть бесконечным терпением. Иногда надо сказать «нет». Иначе дети сядут на шею и будут свешивать ножки.
И это не жестокость. Это урок. Который Егор наконец-то выучил.