— Дай денег, у меня новая семья, нам трудно! — Сергей переступил порог, даже не вытерев ноги. На коврике остался грязный, жирный след от ботинок. На улице слякоть, ноябрь, а он в летних кроссовках.
Ирина стояла в коридоре, прижимая к груди пакет с мусором. Она как раз собиралась выйти к мусоропроводу. В нос ударил запах перегара вперемешку с дешевым табаком и какой-то затхлостью. Так пахнет в подъезде, когда там ночуют бомжи.
— Здравствуй, Сережа. — Голос был сухим. В горле запершило. Захотелось кашлянуть, но она сдержалась. — Ты дверью не ошибся? Благотворительный фонд на другой улице.
— Ленка, не язви. — Он по-хозяйски прошел на кухню. Сел на ее любимый стул. Тот скрипнул. Сергей всегда был тяжелым, а сейчас еще и раздобрел на дешевых макаронах. — Дело серьезное.
Ирина бросила пакет у двери. Прошла следом. На кухне гудел холодильник — старый «Атлант», который давно пора менять, да все денег жалко. На столе лежала клеенка в мелкий цветочек, а на ней — крошки от утреннего бутерброда. Стыдно стало. Хотела смахнуть, но одернула руку. Перед кем стыдиться? Перед этим?
— Говори. У меня сериал через десять минут.
Сергей почесал нос. Кончик у него покраснел — то ли от холода, то ли от регулярных возлияний.
— Света родила. Мальчика.
— Поздравляю. Алименты на него оформил? Или вы так, без росписи живете?
Он поморщился.
— Мы расписаны. Ты же знаешь. Только вот... С деньгами швах. Света в декрете, декретные — слезы. Памперсы стоят, как крыло от самолета. Смесь нужна гипоаллергенная. А я... ну, сам понимаешь. Сократили.
Ирина смотрела на него и не верила. Три года назад этот «орёл» стоял в этой же кухне, пах дорогим парфюмом и говорил, что она, Ира, — «прочитанная книга», «скучная старость», а там, со Светой, у него «новая жизнь» и «второе дыхание». Он забрал машину — «Рено Дастер», купленный в кредит, который платили вместе. Забрал накопления с вклада в Сбере — «мне на старт нужно». И ушел.
А теперь сидит. Пуховик засаленный, на рукаве дырка.
— И что ты хочешь? — Ирина налила себе воды из графина. Пить хотелось страшно. Во рту пересохло.
— Займи полтинник. — Он выпалил это быстро, глядя в сторону, на банку с чайным грибом на подоконнике. — Или дай. У тебя же есть. Ты одна живешь, тратить не на кого. Квартира твоя, ипотеки нет. А у нас ребенок. Живая душа.
У Ирины зашумело в ушах. Тонкий такой звон, противный. Давление, наверное.
— Полтинник? — переспросила она. — Пятьдесят тысяч рублей?
— Ну да. Тебе жалко, что ли? Я отдам. Потом. Как устроюсь.
Она поставила стакан на стол. Громко. Вода плеснула на клеенку.
— Сережа, ты в своем уме? Ты у меня спрашиваешь пятьдесят тысяч? У бывшей жены, которую ты обобрал при разводе?
— Я не обобрал! Мы по закону делили! Машина мне, квартира тебе!
— Квартира мне досталась от бабушки, ты к ней отношения не имел! А машину мы покупали вместе. И кредит за ремонт дачи, который я закрывала год после твоего ухода, тоже был общим.
— Не начинай старую песню! — Он хлопнул ладонью по столу. Крошки подпрыгнули. — Я к тебе по-человечески пришел. У нас ситуация критическая. Кредиторы звонят, коллекторы грозятся прийти. Света плачет, молоко пропало. Ребенок орет. Ты же женщина! Мать! Должна понять!
— Я мать своих детей. Которые, слава богу, выросли и живут отдельно. А твои дети и твои жены — это твоя зона ответственности.
Ирина подошла к окну. За стеклом, в темноте, мигала вывеска «Пятерочки». Люди шли с работы, тащили пакеты. Обычная жизнь. А у нее тут театр абсурда.
— У меня нет денег, — отрезала она.
— Врешь. — Сергей прищурился. — Я знаю, ты премию получила. Квартальную. Мне общие знакомые сказали. Ирка из бухгалтерии.
Вот же сплетница. Язык без костей.
— Даже если и получила. Это мои деньги. Мне зубы делать надо. Мост ставить. Знаешь, сколько сейчас стоматология стоит?
— Зубы подождут! А там ребенок голодный!
Он встал. Навис над ней. Раньше она его боялась, когда он так делал. А сейчас смотрела на его одутловатое лицо, на щетину трехдневную, и чувствовала только брезгливость. И еще запах. Этот запах неустроенности и вранья.
— Сережа, — тихо сказала она. — Уходи.
— Не уйду, пока не поможешь. Ты обязана. Мы двадцать лет прожили! Я тебе лучшие годы отдал!
— Ты мне нервы отдал и долги. — Ирина достала телефон. Открыла приложение банка. — Смотри. Баланс. Видишь?
Он жадно уставился в экран. Там светилась цифра 72 000.
— Вот! Я же говорил! Скинь мне на карту. Номер тот же, к Сберу привязан.
— Нет.
Ирина убрала телефон в карман фартука.
— Ты совсем очерствела? — Он начал заводиться. Лицо пошло пятнами. — Ты же в шоколаде! Одна в двушке! А мы в съемной однушке ютимся, за МКАДом! У нас плесень по углам!
— Так переезжай в квартиру Светы. У нее же была студия?
Сергей отвел глаза.
— Продали. Вложились в бизнес. Прогорели.
— Понятно. Очередная гениальная идея. Крипта? Или маркетплейсы?
— Не твое дело! Дай денег!
Ирина почувствовала, как начинает дергаться левый глаз. Нервный тик. «Здравствуй, невролог, давно не виделись».
— Могу дать только совет: иди работать.
Сергей поперхнулся воздухом.
— Чего? Я работаю! Я ищу!
— Ты ищешь "тему". А надо искать работу. Вон, в «Магните» грузчики требуются. Я объявление видела. 60 тысяч обещают. Как раз твой полтинник. И даже больше.
— Я?! Грузчиком?! — Он взвизгнул так, что у соседей за стеной собака залаяла. — У меня высшее образование! Я начальник отдела! Бывший...
— Бывший. Ключевое слово. А сейчас ты — безработный отец грудного ребенка с долгами. Корона не жмет?
— Стерва. — Он сплюнул на пол. Прямо на линолеум. — Жадная, злобная стерва. Света права была, ты просто завидуешь. Что я молодой, что у меня ребенок, а ты — старуха с кошками.
У Ирины нет кошек. Но это детали.
Она подошла к двери и распахнула ее.
— Вон.
— И не подумаю! — Он уселся на стул плотнее, скрестил руки на груди. — Вызывай полицию. Пусть составляют протокол. Я скажу, что ты меня избила. Или что ты украла у меня деньги. Докажи потом, что не брала.
Это был шантаж. Грязный, примитивный.
Ирина посмотрела на часы. Сериал уже начался.
Она молча взяла со столешницы тяжелую чугунную сковородку. Ту самую, на которой он так любил жареную картошку с салом. Сковородка была старая, черная, увесистая.
— Я считаю до трех. Раз.
Сергей побледнел. Он знал, что Ирина в гневе страшна. Один раз, лет десять назад, она запустила в него тарелкой, когда он пришел пьяный в стельку в день рождения сына.
— Ты что, убьешь меня? Посадят!
— Два. — Она перехватила ручку поудобнее.
— Психичка! — Он вскочил. Стул с грохотом упал.
Сергей метнулся в коридор. Запутался в своих шнурках, чуть не упал.
— Я всем расскажу! Всем! Что ты детей ненавидишь! Что ты мужа голодным выставила!
— Три.
Ирина сделала шаг вперед.
Он выскочил на площадку, даже дверь не придержал. Она хлопнула с такой силой, что посыпалась штукатурка с косяка.
Ирина закрыла замок. На два оборота. Потом на верхний. И щеколду задвинула.
Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Она поставила сковородку на плиту.
Тишина. Только соседская собака все еще подвывала.
Она взяла тряпку. Намочила. С остервенением вытерла плевок на полу. Потом протерла след от ботинок в коридоре.
Надо бы хлоркой пройтись. Чтобы духу его не осталось.
Телефон пиликнул. Сообщение в Ватсапе. От него.
«Лен, ну ты чего? Я же погорячился. Ну реально жрать нечего. Скинь хоть пятерку. На памперсы».
Ирина нажала «Заблокировать».
Потом зашла в приложение банка. Перевела 500 рублей в фонд помощи бездомным животным. Просто так. Чтобы карму почистить.
Подошла к зеркалу. Уставшее лицо, морщинки у глаз. Но глаза спокойные.
— Старуха с кошками, говоришь? — сказала она своему отражению. — Ну-ну.
Завтра она пойдет и запишется к стоматологу. Поставит себе самые лучшие коронки. Циркониевые. И купит новое пальто. Бежевое. Маркое. Потому что она может себе это позволить.
А он пусть идет работать. Грузчиком, таксистом, курьером. Коробка из-под холодильника на помойке для него всегда свободна, если гордость не позволяет коробки таскать за деньги.
Она включила телевизор. Сериал уже шел к середине, но это было неважно. Главное — в доме было чисто и тихо. И воздух был свой, родной. Без примеси чужого перегара.
***
А вы как считаете, девочки? Надо было дать хоть пару тысяч «на ребенка», ведь дитя не виновато, что папаша такой? Или гнать таких «орлов» поганой метлой? Пишите в комментариях, обсудим!