Максим Семеляк – музыкальный журналист, был знаком с Летовым много лет. В 2008 году он должен был начать с Егором совместную работу над книгой, но этим замыслам не суждено было сбыться из-за внезапной смерти музыканта. Разговор Анастасии Белокуровой и Максима Семеляка состоялся в декабре 2019 года.
Расшифровка видеозаписи интервью из Ютуб-канала Сантима «Еноты в поисках упавшей звезды». Часть 1.
- НАСТЯ БЕЛОКУРОВА: – 35 лет ОБОРОНЕ – серьезнейшая дата, абсолютно невероятная. Как началась твоя история с ОБОРОНОЙ?
МАКСИМ СЕМЕЛЯК: – Довольно банально. В конце 80-х годов. Я недавно даже пытался это как-то изложить, потому что Троицкий (имеется в виду Артемий Троицкий – прим. МАШБЮРО) призвал меня к ответу. Переписывались в Фейсбуке, и он мне написал: Семеляк, ну ты же вроде как умный парень, с хорошим музыкальным вкусом, ну не можешь же ты всерьез воспринимать эту *йню. Признайся честно, тебе все это нужно было как критику, нужны были свои ставленники, стратегия, нужно было кого-то продвигать, и ты выбрал Летова… На самом деле нет. Я был классический перестроечный подросток.
- Ты в школе еще учился?
– Естественно, слушал рок. Была у меня любимая группа, естественно, АКВАРИУМ. Еще нравились ЗООПАРК, ДДТ, АЛИСА и далее по списку. Ну, какой-то там седьмой, восьмой, девятый класс… А потом я пошел на подготовительные курсы по английскому языку для поступления в московский университет. Там встретил парня, довольно модного, прожившего девять лет в Нью-Йорке. Это был год, наверное, 90-й. И как-то в разговоре он сказал, что если я люблю АКВАРИУМ, то имеет смысл послушать группу ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА. И дал кассету, на которой были записаны альбомы «Прыг-скок» и «Хроники пикирующего бомбардировщика». Плюс там были еще какие-то дописки. Как сейчас помню, песни «Оптимизм», «Я хочу умереть молодым» и что-то еще в таком духе.
Я это все прослушал и совершенно обалдел. Я был тогда очень необразованным в музыкальном плане юношей. Такое странное ощущение… Не то, чтобы этот момент перечеркнул все…
- Ты знаешь, для меня в свое время именно перечеркнул. Я точно так же слушала весь этот классический набор…
– Перечеркнуло не в том смысле, что начался следующий этап, а наоборот, казалось, что до того все было какое-то наносное. А ГО – это было возвращение в такую протоситуацию, протомузыку и так далее. Здесь важная история, что Летов как раз был таким порталом, что ли... Именно с него я и начал слушать западную музыку. Мне стало интересно.
- Ты до этого не слушал ее?
– Не то, чтобы не слушал. Это опять-таки извращенное восприятие перестроечного подростка, что я сначала слушал Бориса Гребенщикова, а потом – Боба Дилана. Сначала слушал Майка, а потом уже – Лу Рида. ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА мне казалась такой абсолютной нулевой степенью музыки, от которой уже растет все остальное. То есть дальше уже можно было изучать и что-то другое, поскольку Летов и сам был меломаном. На этой почве мы потом и сошлись, то есть все это подтолкнуло меня в сторону изучения музыки.
А тогда были альбомы. И я помню еще, что с одной стороны у ГО была абсолютно бешеная популярность, потому что на заборах в то время писали только два названия: «ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА» и «КИНО». Я никогда особо не был поклонником группы КИНО, но не в этом дело. Я просто помню по своей школе и вообще по своему окружению: ОБОРОНУ слушали либо шибко умные, либо совсем отбросы. А вот среднего было не дано. И это тоже по-своему интриговало, потому что это была такая странная полузапретная тема. И опять-таки весь вышеуказанный русский рок уже вроде как был полностью реабилитирован, вышел из подполья. Но ОБОРОНУ нельзя было услышать на радио, увидеть в программе «Взгляд»…
Плюс это были не московские и не питерские люди, что тоже придавало определенного шарма. Какая-то странная Сибирь... Кроме того, это была целая волна: как манчестерский постпанк, как филадельфийский соул – тогда я этого не понимал. Еще какие-то люди были: Янка, Ромыч, Ник, Лукич…
- Ты слушал их?
– Да, естественно.
- Кто на тебя производил большее впечатление?
– Летов в первую очередь.
- А после Летова?
– Я думаю, что Ник, его «Московские каникулы». Это как раз, когда я еще в школе учился, в последнем классе. Как сейчас помню, это была точка на станции метро Чертановская на выходе, на звукозаписи. И там я как раз записал себе «Московские каникулы». Ну и пошло дело.
- Сколько лет прошло между тем, когда ты впервые послушал ОБОРОНУ и познакомился с Летовым?
– Довольно много, потому что познакомились мы году в 99-м или в 2000-м даже. Это случилось благодаря Берту Тарасову. Берт приперся в Москву, мне кажется, в 98-м. Он развил тут бурную деятельность, а я уже был типа по всем этим музыкальным делам. Я помню, что как-то зимой Берт у меня ночевал. Я тогда жил в Орехово-Борисово. Берт ко мне приехал, говорит: «Поедем завтра утром в аэропорт Домодедово встречать Егора Летова и ГРАЖДАНСКУЮ ОБОРОНУ». Я говорю: «Поедем, конечно». Мы проспали, поехали. Мороз 30 градусов, 6 утра, черт знает что. Мы едем на этих автобусах, приезжаем туда, естественно, никого не встретили, потому что Летов прилетел раньше. В любом случае нас там никто не ждал. Но вот уровень фанатизма был примерно такой.
А познакомился я с ним, когда газета «Время», в которой я работал, распалась на две: «Время новостей» и «Время МН». И какой-то короткий период в этом «Времени МН» завотделом культуры был небезызвестный Ольшанский. И Ольшанский как-то меня, значит, науськал: «Давай, возьми интервью у Летова». Через Берта как бы. А они тогда только объединились с Сергеем (Имеется в виду Сергей Летов, брат Егора. – Прим. МАШБЮРО). И я, значит, пришел с Летовым поговорить. Ничем хорошим это не кончилось, потому что интервью я взял очень плохое. Помню, на меня он сильное впечатление произвел, я был все-таки сравнительно молодым человеком…
- Отличались «песенный» Летов и «личный» Летов? Был какой-то контраст?
– Да я не помню. Ну такой… Сидел человек, смотрел… Он был с братом. Короче, разговор не клеился. Кроме того, после я послал ему текст на сверку, но Егор ничего не ответил. И потом, когда я увидел его в следующий раз уже, он, не глядя на меня, спросил… «Вот есть такой вопрос: почему интервью не было прислано на сверку? Я же просил». – Я говорю: «Как не было? Я же прислал». – Он говорит: «Да, но там была какая-то абракадабра». Я так понял, что не читались шрифты. В общем, отношения как бы не складывались. И я зашел уже просто потом хитростью, по меломанской линии…
- Тебе хотелось общаться?
– Конечно. Не знаю, зачем было заниматься еще всей этой музыкальной ф…гней, если не общаться с людьми? Я, собственно, Троицкому в свое время так и сказал – это была чистая правда, – зачем я начал заниматься музыкальной писаниной. Потому что я сидел в 1995 году и думал: хорошо бы познакомиться с Троицким для того, чтобы переписывать у него все пластинки. Это была моя главная цель, вот честно. И так оно и вышло.
Что надо самовыражаться и так далее – это все дело десятое…
2019 год. Продолжение следует.
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте и в Telegram. Присоединяйтесь!
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: