Весной 1989 года по Ленинграду поползли тревожные слухи. В очередях и на кухнях шептались о таинственной группировке, которая объявила охоту на сотрудников правоохранительных органов: нападает, отбирает оружие, а на местах преступлений оставляет политические воззвания.
Народная молва, как водится, подкрашивала реальность пугающими домыслами. Одни были уверены, что это радикальные диссиденты перешли от слов к делу, другие грешили на ветеранов-афганцев, обиженных на государство, а третьи и вовсе подозревали спецслужбы в масштабной провокации ради введения чрезвычайного положения.
Вскоре город гудел, обсуждая кто такие эти «белокрестовцы» и чего они добиваются?
Повод для беспокойства был серьезный. За год произошло несколько дерзких нападений. Преступники оставляли после себя не только опустошенные кассы, но и листовки с подписью: «Российское освободительное движение "Белый крест"».
В эпоху перестройки, когда на площадях собирались многотысячные митинги, а пресса публиковала разоблачительные статьи, вооруженное подполье казалось чем-то немыслимым.
Началась эта история субботним вечером 29 апреля 1989 года. В Тимирязевском районе, в здании Центрального государственного хранилища документов ВМФ, дежурила лейтенант милиции Людмила Маркова. Опытный сотрудник, больше десяти лет в органах.
Смена близилась к концу, когда в помещение вошел мужчина. Он улыбнулся и направился к посту охраны. Людмила Александровна потянулась к журналу посетителей, но незнакомец внезапно выхватил из-за пояса оружие.
Раздался хлопок. Женщина получила тяжелое ранение в голову и потеряла сознание. Нападавший забрал ее табельный пистолет Макарова, вытащил запасные обоймы и скрылся. На всё ушли считанные секунды.
К счастью, ранение оказалось не смертельным. Самодельное стреляющее устройство было маломощным, и пуля не нанесла серьёзных повреждений. Придя в себя, Маркова сумела добраться до телефона и вызвать подмогу.
Сотрудники ленинградского уголовного розыска были поражены дерзостью налета. Стрельба в милиционера, да еще в госучреждении. Для Ленинграда тех лет это было ЧП союзного масштаба. Криминала почти не было, и охота за табельным оружием стала шоком.
Налетчик не оставил следов. Эксперты и кинологи сработали впустую. Но потерпевшая настаивала на одной интересной детали, она утверждала, что в нее стрелял человек системы. Милиционер, бывший или действующий. Его выдавали специфические движения и профессиональные привычки, вырабоанные с годами.
«Он действовал на автомате, — рассказывала Маркова следователю. — Забрал оружие, проверил карманы формы, все четко, по инструкции. Обычная шпана так не работает. Это был свой».
Сыщики только начали раскручивать дело, как через неделю, 7 мая, пришла весть из Петрозаводска. Там произошло еще более тяжкое преступление.
Поздний вечер, обычная городская столовая...
Кассир Ольга Кудряшова подсчитывала выручку перед закрытием. Внезапно в зал ворвались двое в темном. Один остался контролировать вход, второй стремительно подошел к кассе и без предупреждения открыл огонь через стекло. Шансов выжить у женщины не было. Забрав из кассы около трех тысяч рублей, налетчики исчезли.
Ленинградские оперативники связали эти эпизоды в одну серию. Почерк совпадал, была та же внезапность, хладнокровие и использовано огнестрельное оружие.
Насторожила и еще одна деталь. Свидетельница, спрятавшаяся в подсобке, слышала, как один из преступников, уходя, крикнул напарнику короткую команду: «Третий!». Словно это были не грабители, а военные на спецоперации.
Следствие буксовало. Улик минимум, описания размытые. Баллистика показала, что использовалось разное оружие. При нападении на хранилище была самоделка, а на кассу уже боевой ТТ. Откуда у бандитов армейский ствол, оставалось загадкой.
Сами же преступники, похоже, поверили в свою неуязвимость.
Это классическая ловушка для начинающих, так как пара удачных налетов создает иллюзию вседозволенности. Решив, что милиция бессильна, «неуловимые мстители» начали планировать акции куда большего масштаба.
Лето 1989 года...
Ленинград живет своей жизнью. Неформалы на Невском, стихийные дебаты у Казанского собора, очереди в киоски за «Огоньком». А в магазинах шаром покати, талоны на все, от сахара до водки.
В этом хаосе банда «Белого креста» чувствовала себя как рыба в воде, пока угрозыск гадал кто перед ними.
30 августа налетчики пошли ва-банк и решились на ограбление инкассаторов. На угнанных «Жигулях» они устроили засаду у магазина на проспекте Энгельса. Едва инкассатор с сумкой зашел внутрь, по служебной «Волге» открыли огонь.
Но первая серьезная операция обернулась провалом.
Один из инкассаторов, Виктор Куверин, получил смертельное ранение, второму повезло больше, он успел укрыться в салоне машины. Водитель среагировал моментально, резко дал по газам и увел автомобиль из-под обстрела. Бандиты остались ни с чем.
В Управлении внутренних дел уже не сомневались, что в городе орудует хорошо организованная и вооруженная банда.
Информация дошла до верхов. МВД СССР потребовало от ленинградских коллег ликвидировать группировку в кратчайшие сроки. Был создан оперативный штаб, дело взяли на особый контроль.
А потом в городе начали появляться странные листовки.
Первую обнаружили в октябре в подъезде дома в Выборгском районе. Обычный машинописный текст, приклеенный на стену. Заголовок гласил:
«Российское освободительное движение "Белый крест"».
Текст содержал призывы бороться с «партийной номенклатурой» и вступать в ряды организации. Авторы обещали скорое начало вооруженной борьбы и создание боевых отрядов.
Одна из прокламаций звучала совсем абсурдно:
«С 15 по 25 апреля на рынках города будет производиться распродажа оружия всем желающим. Сбросим ярмо!».
Оперативники недоумевали. Какая связь между кровавыми разбоями и политической наивностью? Листовки напоминали творчество студентов, а преступления - работу профессионалов. Но интуиция подсказывала, что это звенья одной цепи.
Новая зацепка появилась весной 1990 года.
11 апреля в поселке Сертолово было совершено нападение на часового воинской части.
Утром к воротам КПП подъехало такси, из которого вышли двое и открыли огонь по рядовому Сергею Батогову. Несмотря на смертельное ранение, 19-летний солдат успел дать ответную очередь из автомата. Встретив отпор, нападавшие ретировались.
По пути они высадили водителя такси, которого до этого держали в заложниках в багажнике, и бросили машину у Финляндского вокзала. Таксист запомнил, что один из бандитов отдавал команды жестким, командирским голосом. А второй называл главаря по имени-отчеству - «Аркадий Анатольевич».
И еще деталь: в какой-то момент преступники перебросились фразами на английском языке.
Уголовники-полиглоты? Загадок становилось все больше.
Развязка наступила случайно.
14 мая 1990 года, центр Ленинграда...
У Исаакиевской площади наряд ГАИ оформлял мелкое ДТП:
«Жигули» въехали в грузовик. Едва инспекторы подошли к машине, водитель и пассажир бросились наутек. Их задержали.
В салоне «Жигулей» милиционеры нашли целый арсенал: бутылки с зажигательной смесью, стопку антисоветских листовок и два пистолета. Задержанными оказались 26-летний Владимир Бикмуллин, действующий сотрудник ППС, и ранее судимый Игорь Дьяков. Дома у Бикмуллина обнаружили склад боеприпасов и запрещенную литературу.
Бикмуллин продержался на допросе недолго. Увидев фото погибшего инкассатора, он сломался и сдал главаря.
- Это не я стрелял. Это Аркадий Анатольевич Мокеев. Мой брат.
Сыщики были потрясены. Лидером банды оказался капитан милиции, участковый 57-го отделения Аркадий Мокеев. Именно он придумал «Белый крест», писал листовки и планировал все налеты, мечтая «построить новую Россию».
Мокеева взяли в квартире в Колпино. Он сидел за столом, чистил оружие и даже не попытался оказать сопротивление.
- Ну что, пришли, демократы? - усмехнулся он. - Все равно ваша власть рухнет. Я выйду и продолжу.
Его служебная характеристика оставляла желать лучшего. У него были взыскания и конфликты с коллегами. Однако уволить его не решались из-за кадрового голода.
К 1989 году капитан Мокеев решил реализовать свой давний замысел. В сообщники он взял двоюродного брата-милиционера Бикмуллина, армейского приятеля Игоря Коренкова, разделявшего его взгляды и бывшего заключенного Дьякова.
Названием «Белый крест» он хотел подчеркнуть преемственность с дореволюционным террором и противостояние «красным».
На допросах выяснились масштабы планов группировки.
Банда готовила покушение на бывшего сталинского наркома Лазаря Кагановича и планировала серию терактов. Конечной целью Мокеев видел создание армии боевиков для силового захвата власти.
- Я хотел устроить народное восстание, - говорил бывший милиционер. - Митинги и демократия - это обман. Настоящую свободу берут силой.
Служебное положение делало его неуловимым. Мокеев знал ход расследования, имел доступ к информации, а милицейская форма позволяла ему беспрепятственно проникать на объекты.
На вопрос, зачем он продолжал убивать и грабить уже в разгар перестройки, когда политический климат изменился, Мокеев отвечал, что система осталась прежней, поэтому война не окончена.
Следствие длилось почти три года. Пока преступники сидели в «Крестах», Советский Союз, с которым они так яростно боролись, распался сам собой. В феврале 1993 года их судил уже суд Российской Федерации.
Приговор был суровым, но разным для участников. Коренков получил десять лет, Дьяков - восемь. Сотрудничавший со следствием Бикмуллин отделался четырьмя годами.
А вот главаря приговорили к высшей мере наказания .
Услышав приговор, Мокеев крикнул залу:
«Я вас всех переживу! И увижу свободную Россию!».
В 1996 году в России ввели мораторий на смертную казнь, и расстрел ему заменили на пожизненное заключение.
Один из следователей позже вспоминал:
«Он до последнего верил, что он герой, а мы каратели. Жил в выдуманной войне».
Бикмуллин освободился в 1997-м и зажил тихой жизнью. Коренков вышел в начале нулевых и исчез из поля зрения. Дьяков умер в заключении.
Сам Аркадий Мокеев по сей день находится в колонии особого режима в Мордовии. Ему уже за шестьдесят. Некоторое время назад он присылал в редакции газет письма с покаянными стихами.
«Я молюсь за тех, чьи жизни отнял, - писал пожизненный узник. - Прошу прощения у Бога, ибо люди простить не смогут».
«Белый крест» оставил после себя три могилы, полтора десятка разбоев и несбывшиеся мечты о революции.
Империя рухнула без их участия, оставив банду лишь мрачной страницей в уголовной хронике смутного времени.